Она прислонилась к дверному косяку, и на сердце её стало тоскливо.
В сумерках свет померк, в городе зажглись первые огни.
Около половины шестого гэгэ вернулся домой.
Гэгэ уже учился в первом классе средней школы и носил школьную форму. Его рост превышал метр восемьдесят, он был намного выше Линь Чжися. Линь Чжися нравилось его имя — Линь Цзэцю. Цзэцю — благодать, орошающая всё живое в осенние дни; в этом слышался особый поэтический смысл.
Что же касается самого Линь Цзэцю…
Отношения Линь Чжися с ним были не самыми лучшими.
Линь Цзэцю подъехал к дверям дома на велосипеде. Он завёл его в супермаркет и запер на складе в задней части помещения. Нян всё ещё присматривала за магазином, а де уже приготовил ужин и позвал сына и дочь.
Еда была расставлена на круглом столе, вокруг которого стояло всего три стула. В семье было четыре человека, но кому-то всегда приходилось оставаться в магазине.
Гостиная была тесной: в ней помещались лишь диван, круглый стол и телевизор на деревянной тумбе. Это был двадцативосьмидюймовый цветной телевизор, такой же широкий, как и глубокий, с длинной вытянутой антенной для приёма сигнала.
Линь Чжися взяла пульт, переключилась на первый центральный канал и принялась ждать начала передачи «Большая ветряная мельница».
Вскоре из телевизора донеслась музыка. Линь Чжися вскочила и запела заглавную песню:
— Большая ветряная мельница крутится-вертится, как же здесь красиво! Небо красивое, земля красивая… а ещё здесь целая толпа весёлых друзей!
Линь Цзэцю глубоко вздохнул:
— Оглушила! Линь Чжися! Ты можешь есть спокойно? Если нет — вымётывайся на улицу.
Де стукнул Линь Цзэцю палочкой по голове:
— Как ты разговариваешь с мэймэй? Разве так ведут себя гэгэ, словно дикие звери? Она твоя мэймэй или заклятый враг?
Линь Цзэцю со злостью зачерпнул еду и положил в миску Линь Чжися:
— Извини! — выдавил он сквозь зубы, чеканя каждое слово.
Линь Чжися расплылась в улыбке:
— Ничего страшного! Гэгэ, не сердись! — а затем добавила: — С твоим уровнем морального развития то, что ты смог выдавить из себя слово «извини», — это предел твоих способностей к общению!
Де с силой грохнул палочками по столу:
— Линь Чжися!
Он принялся её отчитывать:
— Линь Чжися! Как ты можешь говорить гэгэ такие колкости? Ты вообще дочь своих родителей? Видано ли, чтобы девочка была такой, как ты, и не могла уступить ни в чём?
— С чего бы мне уступать! — возмутилась Линь Чжися. — Я же не дурочка! Это Линь Цзэцю — дурак!
Линь Цзэцю бросил миску:
— Я больше не буду есть!
— Линь Цзэцю! Кого ты пугаешь? — вспыхнул де. — Проголодал бы три дня — и жабу бы съел! Будешь мне тут характер показывать — вот придёт сейчас твоя нян, никто тебя не спасёт!
При упоминании нян Линь Цзэцю стало не по себе. Он с трудом вернул самообладание, подцепил из тарелки шпинат и положил его поверх риса в свою миску.
Линь Цзэцю ел, низко опустив голову. У него была высокая переносица и глубоко посаженные глаза; даже в двенадцать лет было ясно, что, когда он вырастет, то непременно станет красавцем.
Линь Чжися тоже обладала изящными чертами лица, она была настоящей прирождённой красавицей. Пройдёт десять лет, и она обязательно превратится в прекрасную девушку.
Небеса даровали семье Линь таких замечательных детей: оба унаследовали лучшие гены рода Линь и оба отлично учились. Особенно Линь Чжися — её успехи уже давно нельзя было описать простым словом «хорошо»…
Линь Чжися-де вдруг подумал: может, он требует от жизни слишком многого? Может, он слишком ненасытен? Или чересчур строг к детям? Его гнев постепенно угас. С видом любящего отца он мягко произнёс:
— Линь Чжися, Линь Цзэцю, вы родные брат и сестра. Вы должны помогать друг другу, а не вечно попрекать. Слушайте, что говорит де, хорошо?
Линь Чжися, уплетавшая куриную ножку, согласно закивала.
Линь Цзэцю тоже буркнул:
— Ладно уж.
Де остался очень доволен. Он снова взял миску с рисом и заботливо спросил:
— Ся-Ся, узнала ли ты сегодня в школе что-нибудь новое?
— Да, — закончив жевать, Линь Чжися принялась рассказывать, не отрываясь от мультфильма. — Сегодня в школе я размышляла о квантовом методе Монте-Карло. Традиционный алгоритм Монте-Карло при расчёте распределения вероятностей бозонов и фермионов потребляет слишком много вычислительной мощности, а квантовый метод Монте-Карло нельзя интегрировать. Вы знаете о конденсате Бозе-Эйнштейна? Я имею в виду, что когда частицы делятся на бозоны и фермионы, атомы бозонов в условиях, близких к абсолютному нулю, переходят в газообразное и сверхтекучее состояние…
— Умоляю, замолчи, — прервал её Линь Цзэцю.
Линь Чжися слегка опустила голову.
Свет ламп накаливания был ярким. Линь Цзэцю сжал палочки и посмотрел на мэймэй:
— Если ты целыми днями будешь нести эту чепуху, у тебя в школе не останется друзей.
— Я не рассказываю это всем подряд, — возразила Линь Чжися. — В школе я говорю об этом только со своим соседом по парте.
— У тебя появился сосед по парте? — в один голос воскликнули де и гэгэ.
Гэгэ выглядел крайне недоверчивым, а де — несказанно счастливым.
Когда Линь Чжися только пошла в начальную школу, она часто говорила своим тогдашним соседям по парте всякие «странные вещи», доводя до слёз и мальчиков, и девочек. Классный руководитель спрашивал у бывших соседей Линь Чжися: «Что же такого она вам наговорила?»
Ни один ребёнок не мог внятно объяснить.
Более того, у всех проявлялись одинаковые симптомы: остекленевший взгляд, отрешённый вид и запинающаяся речь, из которой то и дело вылетали обрывки фраз вроде «коллапс Галактики», «Ид, Эго и Супер-Эго», «гипотеза де Бройля»… и прочая неразбериха.
Классный руководитель У-лаоши сказала Линь Чжися:
— Линь Чжися, ты ведь читаешь много книг? Чтение — это прекрасно, но нельзя же так влиять на других, верно? Ты хорошая девочка, я не ругаю тебя, я просто надеюсь, что ты будешь расти над собой и подавать одноклассникам положительный пример, хорошо?
Так, начиная со второго класса начальной школы, у Линь Чжися больше не было соседей по парте.
Она научилась вести себя в классе как обычный человек.
Однако теперь её новым соседом стал Цзян Юйбай.
Линь Чжися радостно сообщила де и гэгэ:
— Моего нового соседа зовут Цзян Юйбай, он очень хороший человек! Цзян Юйбай — мой лучший друг. Ему нравится слушать мои рассказы о физике, и он каждый день просит меня рассказывать ещё и ещё.
Линь Цзэцю с сомнением спросил:
— Он хоть понимает, о чём ты говоришь?
Линь Чжися ответила с полной уверенностью:
— Ни единого слова не понимает.
— И всё равно просит рассказывать ему о физике, — пробормотал Линь Цзэцю. — Несмотря на столь юный возраст, он по-настоящему суров к самому себе.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
