Е Ли очнулась во темноте, чувствуя, как голову пронзают приступы пульсирующей боли. Она невольно горько усмехнулась, все-таки она проявила неосторожность. Даже зная, что Мо Цзинци опасается поместья Дин-вана, она всё равно была уверена, что он ни за что не осмелится тронуть супругу Дин-вана в императорском дворце. Однако она не ожидала, что Е Юэ решится напасть на нее. Е Ли не стала сразу открывать глаза и подниматься. Она тихо лежала на постели, и лишь убедившись, что поблизости никого нет, медленно открыла глаза.
Ситуация казалась гораздо лучше, чем Е Ли предполагала изначально. По крайней мере, ее заперли не в какой-нибудь темнице, куда не проникает свет, а в комнате с довольно приятным убранством. Комната была обставлена именно так, как любили благородные дочери в столице, обстановка была изысканной и роскошной. Даже окна были затянуты дымчатым флёром «ло», столь обожаемым столичными девами. Е Ли села, опираясь на столбик кровати, и беспомощно усмехнулась. Тело было совсем слабым, очевидно, Е Юэ действительно использовала какой-то необычайный яд. Неудивительно, что похитители осмелились оставить ее в этой незащищенной комнате без единого охранника. Они были уверены, что в нынешнем состоянии ей будет трудно даже дойти до двери.
Скрипнула дверь за ширмой, и в комнату вошла девушка в зеленом платье, что-то неся в руках. Увидев Е Ли, сидящую на краю постели, она радостно улыбнулась.
— Гунян, вы наконец-то очнулись!
Е Ли посмотрела на нее, слегка нахмурившись.
— Где я? Как долго я спала?
Девушка в зеленом поставила принесенную вещь на стол и с улыбкой ответила:
— Гунян находится здесь и спит уже больше двух дней. Вы два дня ничего не ели и наверняка проголодались. Сяоюнь приготовила немного каши, не желает ли гунян сначала немного отведать?
Е Ли спокойно наблюдала, как Сяоюнь ловко налила чашку рисовой каши с тонким ароматом и поднесла её к ней. Е Ли приподняла руку и изогнула бровь.
— И. как же мне в таком состоянии есть?
Она могла сидеть лишь благодаря опоре на столбик кровати, и даже просто поднять руку стоило ей огромных усилий. Как же она могла одновременно держать чашку и принимать пищу? Сяоюнь с виноватой улыбкой посмотрела на Е Ли.
— Сяоюнь и позабыла, позвольте Сяоюнь покормить гунян.
Е Ли опустила веки и тихо произнесла.
— В таком случае, благодарю вас за труды, гунян.
— Сяоюнь всего лишь служанка для поручений, гунян не стоит быть столь вежливой.
Девушка по имени Сяоюнь улыбалась кротко и мило. Она села на край постели и принялась заботливо кормить Е Ли. Перспектива того, что за ней ухаживают как за тяжелобольной, была Е Ли неприятна, но она не была из тех, кто станет изводить себя. Морить себя голодом после двухдневного поста ради так называемой гордости означало лишь искать лишних страданий. Что же касается этой девушки, называвшей себя простой служанкой, если бы она действительно была таковой, Е Ли сочла бы себя дурой.
После еды силы к Е Ли так и не вернулись. Сяоюнь позвала другую служанку, чтобы та унесла посуду, а сама осталась в комнате, хлопоча и переходя с места на место. Е Ли следила за ней, замечая, что за видимой суетой не скрывается никаких дел, и негромко сказала.
— Если у тебя нет дел, можешь присесть где-нибудь. От твоих хождений у меня кружится голова.
Сяоюнь ничуть не смутилась, когда её притворство раскрыли, и весело рассмеялась.
— Наш гунцзы боится, что гунян будет скучно в одиночестве, и велел Сяоюнь составить вам компанию.
Е Ли мягко улыбнулась.
— Ваш гунцзы весьма внимателен, поблагодари его от моего имени.
Сяоюнь кивнула и озорно подмигнула.
— Услышав такие слова, гунцзы наверняка будет очень рад.
Е Ли лишь слабо улыбнулась в ответ. Она молча опиралась на изголовье, слушая, как Сяоюнь болтает о всяких пустяках, не вступая в разговор и не задавая лишних вопросов. Эта девушка по имени Сяоюнь определенно была прекрасно обучена, вытянуть из нее сведения было бы непросто, напротив, это лишь заставило бы ее насторожиться. Поскольку сейчас у Е Ли все равно не было сил действовать, она не стала тратить на это энергию.
Проведя в комнате еще два дня, Е Ли заметила, что скрытая настороженность в глазах Сяоюнь, наконец начала рассеиваться. После утренней трапезы Е Ли как бы невзначай спросила.
— Я хотела бы выйти прогуляться, это возможно? После двух дней в постели я чувствую, что скоро совсем закоченею.
Сяоюнь немного поколебалась, но в итоге согласилась. Она позвала двух маленьких служанок, чтобы те поддержали Е Ли и помогли ей выйти в сад.
Спустя два дня Е Ли наконец переступила порог комнаты. Она невольно сделала глубокий вдох свежего воздуха, и ее подавленное настроение тут же улучшилось. Позволяя служанкам вести себя под руки по маленькому саду, Е Ли незаметно осматривала поместье. Двор был невелик. Глядя на выглядывающие из-за стены верхушки деревьев, на которых только-только проклюнулись почки, Е Ли улыбнулась.
— Проводите меня к каменному столу, я посижу немного. Вашего гунцзы сейчас нет?
Е Ли указала на каменный стол и скамьи впереди. Служанки, очевидно проинструктированные заранее, послушно исполнили ее просьбу и помогли сесть, но на вопрос отвечать не стали. Е Ли это не заботило, она в хорошем расположении духа прислонилась к столу, рассматривая растения в саду.
Весна только начиналась, и время, когда сотни цветов соперничают в красоте, еще не настало. На севере холоднее, чем на юге, и многие травы лишь пустили первые ростки. Е Ли с любопытством уставилась на невзрачную гроздь желтых цветочков, распустившихся в ближайшей клумбе. Она наклонилась и уже протянула руку, чтобы сорвать их, как чья-то прохладная рука перехватила ее ладонь. Е Ли подняла голову и посмотрела на внезапно появившуюся Сяоюнь, недоуменно вскинув брови.
Сяоюнь с улыбкой сказала.
— Гунян, эти цветочки хоть и выглядят мило, но они ядовиты. Поэтому вам лучше их не трогать.
Е Ли нахмурилась, глядя на россыпь маленьких бутонов.
— Мне показалось, что во всем саду зацвели только они. Хоть они и невзрачны, но выглядят изящно. Не ожидала, что они ядовиты.
Сяоюнь с оттенком гордости улыбнулась.
— Порой чем неприметнее цветок, тем сильнее в нем яд. По сравнению с теми яркими цветами, что сразу вызывают опаску, такие скромные растения и есть настоящее сокровище.
Е Ли с улыбкой покачала головой.
— Разве можно считать сокровищем ядовитую траву? Если гунян Сяоюнь нравятся цветы, в моем поместье выращивают несколько горшков с редкими орхидеями. Сейчас как раз время их цветения, я могла бы подарить гунян один горшок.
В глазах Сяоюнь промелькнул странный блеск, и она ответила.
— Сяоюнь и позабыла, что гунян благородного происхождения и, конечно, не посмотрит на такие невзрачные вещи. Однако растения в этом саду небезопасны. Если гунян угодно, завтра Сяоюнь велит заменить их на те, что вам по душе.
Е Ли улыбнулась и покачала головой.
— В этом нет нужды. В диковинных травах есть своя неповторимая прелесть, но и у простых цветов есть свое очарование.
«К тому же, я не собираюсь оставаться здесь надолго, так что не стоит утруждать себя переделкой сада», — подумала она про себя.
Сяоюнь сказала.
— Гунцзы велел нам хорошенько заботиться о гунян. Если вам что-то нравится, просто скажите Сяоюнь. Если гунцзы узнает, что гунян живется неспокойно, служанке придется уносить то, что она не смогла съесть, с собой1.
Е Ли слегка повела глазами и мягко улыбнулась.
— Хоть я еще и не видела вашего гунцзы, всё же благодарю его. Раз так… я обещала своему супругу в этом году вместе полюбоваться цветением персиков, но теперь, боюсь, это не удастся. Не могла бы гунян оказать мне услугу, когда зацветут персики, принести мне несколько веток?
Сяоюнь явно не ожидала, что просьба Е Ли окажется столь простой, и великодушно улыбнулась.
— Конечно. Сяоюнь обещает, что гунян увидит самые первые персиковые цветы в этом году. Нужно ли гунян что-то еще? Сяоюнь велит принести всё сразу.
Видя, что Сяоюнь согласилась, улыбка на лице Е Ли стала искреннее.
— Если можно, принесите мне немного румян и пудры. Мне нужны румяна и пудра из лучшей лавки в столице, пусть они будут с ароматом жасмина.
— Жасмина? — Сяоюнь на мгновение замерла. Е Ли с легким извинением в голосе улыбнулась.
— Этот аромат довольно обычный, но он мне очень нравится. Это затруднит гунян Сяоюнь?
Сяоюнь покачала головой.
— Нет, Сяоюнь непременно исполнит то, чего желает гунян.
Е Ли с улыбкой сказала.
— Тогда я полагаюсь на твои заботы, гунян.
Проводив взглядом уходящую Сяоюнь, Е Ли лениво облокотилась на каменный стол, вдыхая свежий воздух. Ее улыбающийся взор равнодушно скользнул по цветам и травам в цветнике, которые все еще выглядели несколько чахлыми, и радость в ее глазах стала еще отчетливее.
В кабинете поместья Дин-вана.
Мо Сюяо с невозмутимым видом смотрел на разложенные перед ним свитки. Он поднял голову и спросил стоявшего рядом Фэн Чжияо.
— Какие вести из дворца?
Фэн Чжияо с серьезным лицом ответил.
— Наши люди во дворце уже обследовали дворец Яохуа. Это здание было построено еще при покойном императоре, и в нем нет никаких потайных ходов. Однако, пруд с лотосами во дворце Яохуа не вырыт вручную, он соединен с дворцовыми каналами. Тайные стражи подозревают, что Ванфэй увезли по воде. И… скорее всего, еще до того, как во дворце Яохуа начался пожар.
— Что еще?
— Также тела Е-чжаои и Лю-вана. Хотя они обгорели так, что лицо и облик полностью изменились2, тайные стражи, проводившие осмотр, уверены, что женский труп не принадлежит Е-чжаои. Что касается Лю-вана… если Е-чжаои была подставной, то и Лю-ван, скорее всего, жив.
Мо Сюяо холодно усмехнулся.
— Очень хорошо. Во дворце двое погибли, и пять человек, включая Е-чжаои и Лю-вана, пропали без вести. И при этом тайные стражи моего поместья Дин ван-фу ничего не знают.
Фэн Чжияо невольно вздохнул про себя. С тех пор как ванфэй пропала, аура ванъе становилась всё более пугающей. Всего несколько равнодушных фраз, в которых не чувствовалось и тени гнева, но у слушателя невольно мороз пробегал по коже. Неудивительно, что остальные наотрез отказались входить и толкать его кресло, подставляясь под удар.
— Что слышно от тех, кто в столице?
— Мо Цзинци тайно разослал людей на поиски. Похоже, он и сам не знает, где находится Ванфэй. Мо Цзинли ничего не предпринимает. В тот день, покинув императорский дворец, он сразу вернулся в свое поместье и все эти дни занимается обычными делами. Со стороны остальных тоже нет никаких движений. В столице и за ее пределами в последнее время не было замечено подозрительных людей.
Е Ли словно исчезла из пустоты3, не оставив ни следа. Фэн Чжияо был в замешательстве, никому и в голову не могло прийти, что кто-то осмелится поджечь постройку в императорском дворце и похитить Дин-ванфэй. Всё произошло слишком внезапно, и к тому времени, когда они начали искать зацепки, все полезные улики уже исчезли.
— Если Е Юэ еще жива, она определенно все еще во дворце. Я хочу видеть ее в течение трех дней. Спрятать взрослого человека во дворце, может быть, и не трудно, но укрыть младенца, который ничего не понимает, не так-то просто, — тяжелым голосом произнес Мо Сюяо.
— Слушаюсь, — Фэн Чжияо почтительно принял приказ, но, помедлив мгновение, добавил. — Есть еще одно дело… тайные стражи, охранявшие Ванфэй Ань-и, Ань-эр, Ань-сань и Ань-сы тоже исчезли.
Мо Сюяо замер.
— Исчезли?
Фэн Чжияо кивнул.
— Это случилось за последние два дня. После исчезновения Ванфэй они явились к командиру тайной стражи за наказанием, но поскольку Ванфэй еще не нашли, дело временно отложили. Однако сегодня утром обнаружилось, что все четверо пропали.
Мо Сюяо на мгновение опустил глаза, погрузившись в раздумья, и произнес.
— Пока не обращай на них внимания.
— Слушаюсь.
Некое тайное подворье в окрестностях столицы Чу.
Е Ли от нечего делать сидела у цветника и завороженно смотрела на только что посаженное персиковое дерево. Две служанки, которые, судя по всему, были немыми, неотступно сопровождали ее каждый день, стоя неподалеку и ожидая поручений. Протянув руку, Е Ли коснулась цветочных почек на дереве, а затем, поджав губы, принялась теребить сорную траву поблизости.
Она жила здесь уже пять дней. Как и говорила Сяоюнь, о ней заботились самым тщательным образом, за исключением того, что эта девчонка Сяоюнь неустанно подмешивала лекарство в ее еду. Однако лекарство, которое требовалось добавлять в каждое блюдо, означало, что срок его действия невелик. Сяоюнь, прекрасно разбиравшаяся в свойствах снадобий, явно не знала, что существуют люди с поразительной сопротивляемостью к ядам. А если и знала, то вряд ли считала, что Е Ли окажется одной из них. Хотя нынешнее тело Е Ли не подвергалось специальной антитоксической подготовке, как в прошлой жизни, с самого детства она знала, что в будущем ей предстоит войти в поместье ванъе, и потому проводила определенные тренировки и оздоровительные процедуры.
Сяоюнь и ее таинственный хозяин, очевидно, не намеревались причинить ей настоящий вред, поэтому использовали снадобье, не наносящее ущерба здоровью. Это предопределило, что его действие было не слишком долгим и сильным, хотя для обычного человека его вполне хватало. Теперь в промежутках между приемами лекарства у Е Ли было как минимум пол-шичэня4, когда она могла свободно двигаться. Тем не менее, Е Ли не спешила бежать. Даже если на виду были только Сяоюнь и несколько неразговорчивых служанок, она чутко ощущала, что в тени за ней наблюдает множество людей. С ее телом, едва оправившимся от действия препарата, попытка побега могла оказаться затруднительной.
— Гунян, я слышала, ты сегодня почти ничего не ела. Неужели слуги плохо приготовили и еда пришлась тебе не по вкусу? — Сяоюнь появилась в саду и, увидев, как Е Ли вырывает траву, невольно дернула уголком глаза. — Гунян, это…
Е Ли подняла голову и, помахав зажатым в руке сорняком, ответила.
— Ты об этом? Если трава будет здесь расти, она помешает персиковому дереву. Я вырываю ее с корнем. Все равно у мня нет дел, которыми можно заняться. У тебя есть какое-то дело ко мне, Сяоюнь-гунян?
Сяоюнь, сокрушаясь, посмотрела на дикие травы, которые Е Ли беспечно бросала на землю, и через силу улыбнулась.
— Если тебе это не нравится, гунян, я велю слугам все убрать. Как можно позволять тебе заниматься этим самой? Я распорядилась приготовить еще сладостей, не желаешь ли отведать немного?
Е Ли покачала головой и со вздохом произнесла.
— Здесь и впрямь скучновато. Целыми днями сижу без дела, откуда же взяться аппетиту? Не могла бы ты передать твоему гунцзы, что я и так засиделась у вас в гостях, и мне пора откланяться.
____________________
- не сможешь съесть — придется уносить с собой (吃不了兜着走, chī bù liǎo dōu zhe zǒu) — навлечь на себя серьезные неприятности или понести суровое наказание. ↩︎
- лицо и облик полностью изменились (面目全非, miànmù-quánfēi) — образное выражение, означающее крайнюю степень изменения или разрушения, до неузнаваемости. ↩︎
- исчезнуть из пустоты (凭空消失, píngkōng xiāoshī) — бесследно исчезнуть, словно раствориться в воздухе. ↩︎
- пол-шичэня (半个时辰, bàn gè shíchen) — мера времени, равная одному часу. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
