— Не провожаю.
Мужун Тин со странным выражением лица посмотрела на них двоих, не совсем понимая, что за дела задумал Лэн Хаоюй. Раз уж он собирался вести дела с семьей Хань, то зачем спрашивал Ли-эр? Впрочем, это по крайней мере доказывало, что Лэн Хаоюй тоже намерен заняться серьезным делом.
Проводив Мужун Тин и Лэн Хаоюя, Е Ли обернулась и, взглянув на Мо Сюяо, чье лицо сделалось несколько мрачным, подняла бровь.
— Что такое? Лэн Хаоюй сообщил какие-то неприятные известия?
Мо Сюяо протянул руку, притянув ее в свои объятия, и тихо фыркнул.
— Что еще это может быть, кроме событий в Юнчжоу? Эти двое никчемных людей, Лю Цзинъюнь и Гуань Тин, имея в руках более чем стотысячную армию, умудрились дойти до того, что их прижала и разбила жалкая сотня тысяч воинов Мо Цзинли, а они даже не могут нанести ответный удар.
Е Ли удивленно приподняла бровь.
— Сто тысяч? Мо Цзинли разделил войска и двинулся на восток?
Мо Сюяо кивнул.
— Верно. Мо Цзинли набрал в Линчжоу двухсоттысячную армию, желая в кратчайшие сроки захватить все земли к югу от реки Юньланьцзян. Поначалу в этом не было ничего особенного… но, судя по вестям из Юнчжоу, в войске Мо Цзинли, похоже, объявился очень способный человек. В последние несколько дней во время столкновений с Лю Цзинъюнем и Гуань Тином эти двое бездарей трижды сражались и трижды терпели поражение. Если бы Цзянцзюнь Мужун не пришел вовремя на помощь с подкреплением, то город Юнлинь наверняка был бы разрушен по их вине.
— Император ни за что не позволит армии семьи Мо отправиться на юг для подавления мятежа, так что твой гнев бесполезен, — Е Ли подняла руку и ласково похлопала его по плечу, утешая.
Мо Сюяо тяжело вздохнул.
— Я знаю.
Он, конечно же, понимал, что Мо Цзинци скорее предпочтет отдать все земли к югу от реки Юньланьцзян Мо Цзинли, чем позволит силам дома Динго-вана вмешаться в ситуацию. Поэтому нынешнее положение дел обернулось тем, что на юге поражение следовало за поражением, два никчемных командира, имея под началом более сотни тысяч солдат, не добились ни малейших заслуг. В то же время люди дома Динго-вана, начиная с самого Мо Сюяо, как бы сильно ни желали повести войска на юг, могли лишь оставаться не у дел и с тревогой наблюдать за происходящим.
— Лю Цзинъюнь никогда раньше не воевал, не говоря уже о командовании армией в сотню тысяч человек, да и этот Гуань Тин тоже пустое место. Цзянцзюнь Чжэньго сейчас не здоров и восстанавливает силы дома, Лао-гогун Хуа уже в преклонных годах и к тому же не пользуется доверием Императора. О военачальниках, находящихся в подчинении дома Дин-вана, и говорить нечего, боюсь, даже если Мо Цзинли захватит весь юг, Император все равно не выпустит их на поле боя, — вполголоса рассуждала Е Ли.
Мо Сюяо мрачно произнес.
— Пока за ними присматривает Цзянцзюнь Мужун, этот никчемный Гуань Тин сможет продержаться несколько месяцев, если только не вздумает умничать. Но… как только Мо Цзинли по-настоящему закрепится на юге и обернется против него, тогда и пробьет его смертный час.
Е Ли нахмурилась.
— С такой скоростью продвижения Мо Цзинли, когда настанет этот момент, ты ведь уже будешь в Государстве Бэйжун?
Мо Сюяо покачал головой и с легким раздражением в голосе фыркнул.
— Забудь об этом. Раз им нравится устраивать этот беспорядок, пусть продолжают. У Бэнь-вана сейчас нет времени возиться с ними. Пусть у Мо Цзинци будет хоть какое-то дело, чтобы он не пялился на дом Дин-вана целыми днями.
Е Ли беспомощно улыбнулась.
— Боюсь, даже если дел у него прибавится, он все равно не забудет об доме Динго-вана.
— Раз уж ему так нравится не сводить с нас глаз, Бэнь-ван позволит ему насмотреться вволю. А Ли, давай выйдем погулять, — обхватив одной рукой тонкую талию Е Ли, Мо Сюяо тихо рассмеялся и повел ее к выходу.
Е Ли с сомнением посмотрела на небо за окном.
— Скоро стемнеет, куда же ты собрался на прогулку?
Мо Сюяо улыбнулся.
— Придем, сама увидишь.
Оказавшись среди нескончаемого потока людей, Е Ли, прожившая в столице Чу столько лет, и не подозревала, что ночи здесь могут быть такими оживленными. Это было не то место, которое любили посещать столичные сановники и знать, а рынок, где собирался простой люд. Когда зажглись первые фонари, по обеим сторонам улиц развесили всевозможные светильники, от простых до изысканных и пышных. По улицам, прогуливаясь и смеясь, расхаживали люди. Это была поистине картина мира и спокойствия. Е Ли опустила взгляд на их переплетенные руки. Хотя повсюду горели фонари, свет их не мог сравниться с дневным. На улице было множество простых горожан, поэтому двое, идя в толпе, не привлекали к себе лишнего внимания. Лишь изредка кто-то поглядывал на маску на лице Мо Сюяо, поражаясь стати и достоинству этой пары.
— Что сегодня за день? — глядя на радостную, шумную толпу, любопытно спросила Е Ли, прислонившись к груди Мо Сюяо.
Мо Сюяо поднял руку, бережно прикрывая ее собой в толпе, и негромко рассмеялся.
— Никакого особенного праздника. В столице каждый месяц бывает день ночного рынка фонарей. В этот день комендантский час наступает на два шичэня позже обычного. Поэтому это один из самых оживленных дней в городе. Такова традиция столицы, разве А Ли не знала?
Е Ли промолчала, она действительно не знала, что в столице есть такой день. Мо Сюяо повернул голову и, глядя на нее, с улыбкой произнес.
— Развлекаться вместе с простым людом, совсем не то же самое, что быть среди высокопоставленных чиновников. В юности я приходил сюда почти каждый месяц. Поэтому я всегда хотел привести тебя сюда и показать все это.
Е Ли подняла на него взгляд и светло улыбнулась.
— Тогда, если в будущем будет время, давай приходить сюда каждый месяц. В столице и вправду бывает невыносимо скучно.
Глядя на чистое и прекрасное лицо Е Ли в свете огней, Мо Сюяо притянул ее к себе и, склонив голову к ее плечу, негромко рассмеялся.
— Хорошо, если А Ли нравится, мы будем приходить сюда каждый месяц.
Прохожие смотрели на то, как статный, выдающийся мужчина в толпе заботливо оберегает хрупкую и нежную женщину. Судя по одежде и прическе, она была замужем, и в глазах окружающих эта прекрасная пара выглядела как молодожены. Многие невольно провожали их добрыми улыбками.
Мо Сюяо вел Е Ли за руку, уверенно прокладывая путь сквозь толпу. Хотя он не был здесь уже много лет, ярмарка фонарей, казалось, мало изменилась, и он безошибочно нашел свою цель, неприметную лавочку по продаже фонарей. Хозяином был седовласый старик, который осторожно развешивал готовые изделия на стоящую рядом стойку. Он был уже совсем стар и, дрожащими руками держа великолепный фонарь в форме лотоса, несколько раз пытался зацепить его за самое высокое место, но безуспешно. Мо Сюяо остановился рядом, взял фонарь из рук старика и сам повесил его.
Старик сначала опешил, а обернувшись, увидел перед собой необычайно благородную пару. Вглядевшись в лицо Мо Сюяо, он невольно нахмурился.
— Благодарю вас, гунцзы… Вы кажетесь мне знакомым, будто этот старик уже где-то вас видел…
Мо Сюяо небрежно улыбнулся.
— Несколько лет назад я часто бывал здесь и купил немало фонарей у лао-сяньшэна. Неудивительно, что я кажусь вам знакомым.
Старик смущенно замахал руками.
— Этому старику не пристало зваться «сяньшэном». Вы пришли на праздник фонарей вместе с фужэнь? Не желаете ли выбрать какой-нибудь фонарь для забавы?
Слово «фужэнь», очевидно, доставило Мо Сюяо большое удовольствие. Он повернул голову к Е Ли и указал на лежавшую в стороне пару простых фонариков.
— Возьмем вот эти два.
Старик с некоторым сомнением посмотрел на них. Хотя одежда этого гунцзы и его фужэнь не была чрезмерно роскошной, старик почти всю жизнь торговал фонарями и повидал немало людей. Эти двое с первого взгляда казались знатными особами, и было трудно поверить, что им могли приглянуться столь невзрачные вещи. Е Ли тоже поняла сомнения старика и мягко улыбнулась.
— Пусть будут эти два. Они выглядят скромно и изящно, в этом есть свое своеобразие.
Видя, что они искренне хотят купить именно эти простые фонари, старик кивнул, снял их и протянул покупателям. Е Ли взяла их в руки. Фонари и вправду оказались самыми обыкновенными, работа довольно аккуратная, но по сравнению с другими изделиями в форме диковинных птиц или цветов они выглядели совершенно заурядно. Даже бумага была самой простой, белой, с наспех нарисованными травами и цветами. Возможно, их склеили из остатков материалов после изготовления других, более дорогих ламп.
Мо Сюяо взял фонарь из рук Е Ли, осмотрел его и, улыбнувшись ей, обернулся. Он взял кисть и тушь, оставленные стариком неподалеку, и принялся рисовать. Спустя мгновение он отложил кисть, с видимым удовлетворением кивнул и снова протянул фонарь Е Ли. Та опустила взгляд, на пустых местах поверх прежнего цветочного узора на каждом фонаре была изображена изящная дева. Одна держала свиток, другая хмурила брови, одна касалась цветка, а другая сжимала меч. Сделанные всего лишь несколькими взмахами кисти, рисунки были такими, что прекрасные образы женщин словно живыми представали на бумаге. Прежде скучный и однообразный фонарь в один миг превратился в изысканный светильник с изображением красавицы.
Е Ли посмотрела на фонарик в своих руках, затем на другой, стоявший в стороне, и, поджав губы, улыбнулась. Взяв кисть, она принялась выводить контуры на втором фонарике. Ей потребовалось явно больше времени, чем Мо Сюяо, но тот не возражал и терпеливо стоял рядом, ожидая, пока она закончит. Когда Е Ли передала ему расписанный фонарик, Мо Сюяо удивленно вскинул брови. На фонарике был изображен мужчина, который на вздыбленном коне с копьем в руках выглядел необычайно величественно. Е Ли не стала рисовать несколько картин, как это сделал Мо Сюяо, на всем полотне был лишь этот летящий над землей всадник, чья сокрушительная мощь напоминала сошедшего в мир бога войны. Это была именно та сцена за пределами города Юнлинь. Глядя на фонарик в своих руках, Мо Сюяо улыбнулся еще шире.
— А Ли, неужели в твоих глазах я тогда выглядел именно так?
Лицо Е Ли слегка покраснело, и она сама подняла свой фонарик с изображением красавицы.
— Мне не сравниться с живостью кисти гунцзы, если не нравится, и не надо.
Мо Сюяо рассмеялся.
— Как может не нравиться? Я обязательно сохраню его.
Глядя на изображение, Мо Сюяо чувствовал все больше радости, он и не подозревал, что в глазах А Ли выглядит столь величественным и полным сокрушительной силы.
Отдав деньги старику, который наблюдал, как они сами расписывают фонарики, Мо Сюяо снова взял Е Ли за руку и повел вперед. Старик, завороженно смотревший им вслед, опустил голову и взглянул на лежавшее в ладони измельченное серебро, сумма которого превышала весь его доход от продажи фонариков за целую ночь. Его глаза блеснули, и он внезапно что-то вспомнил, отчего выражение его лица стало взволнованным.
— Это же… оказывается, это был…
Что именно, старик так и не договорил. Он задумчиво смотрел на две постепенно удаляющиеся фигуры. Несколько лет назад тоже был один исполненный удали юноша в парчовых одеждах, который каждый месяц приходил к нему покупать фонарики. Но, каждый раз тот юноша выбирал только самый обычный, самый плохой фонарик, однако неизменно платил за него как за изделие самого высокого качества. Лишь спустя долгое время старик понял, юноша видел, что он уже в годах и одинок, и боялся, что его плохие работы не купят, потому и выбирал худшую из них. Вот только несколько лет назад тот юноша больше так и не появился…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
