В тишине, над обрывом, на небе тускло светил серп луны. С гор дул прохладный ветерок. Одноглазый мужчина, бессильно лежавший на краю обрыва, смотрел на мир с горькой усмешкой запоздалого раскаяния.
— Сяоцзе Е, не слишком ли подло использовать такие методы?
Е Ли непринужденно сидела рядом. Она сорвала с плеча лоскут ткани, пропитанный красным «гримом», и бросила его в пропасть.
— Вы тоже не похожи на благородного мужа, — ответила она, равнодушно пожав плечами. — Так что, мук совести я не испытываю.
Методы не важны, важен результат.
— Не шевелись, — тонкое и острое лезвие слегка прижалось к пульсу на шее мужчины. — Не советую делать опрометчивых движений, пока у тебя нет полной уверенности в успехе. Стоит мне продвинуть клинок на полдюйма, и даже высшие небожители тебя не спасут.
— Весьма необычный яд. Могу я спросить, какой именно редкой отравой вы решили потчевать своего спасителя?
Мужчина обреченно оставил попытки применить внутреннюю силу, чтобы временно остановить действие яда. На самом деле, он сейчас не мог задействовать даже каплю внутренней энергии.
Е Ли, с лукавой усмешкой, покачала головой.
— Секрет. Впрочем, звание «спасителя» еще под вопросом. К тому же, в последнее время у меня очень плохое настроение.
— Для меня большая честь выслушать жалобы первой талантливой красавицы столицы, — усмехнулся мужчина, однако в сочетании с его пугающей внешностью это выглядело довольно комично.
Е Ли нахмурилась.
— С тех пор, как меня обручили с Дин-ваном, на мою голову посыпались всевозможные беды. Постоянные проверки, слежка, придирки и, разумеется, похищения.
— Раз всё так сложно, может, сбежишь со мной? Как тебе идея?
Длинные ресницы Е Ли слегка дрогнули.
— Меня не интересуют истории о дочерях знатных семей и талантливых ученых. И я полагаю, в этих пьесах наверняка забывают упомянуть, как быть с родителями красавицы, её родней, сестрами и репутацией. На что им жить? И, что делать, если талантливый юноша решит сбежать уже с другой красавицей?
Мужчина задумчиво посмотрел на неё и спустя долгое время произнес.
— Ты слишком много думаешь. Разве в пьесах не говорится, что ученый потом обязательно сдаст экзамен, обретет богатство и почет, отец и мать простят дочь, родственники будут ей завидовать, а сестры ревновать? И самое главное, в конце герои непременно доживут вместе до глубокой старости в любви и согласии?
Е Ли покачала головой.
— В пьесах в конце просто говорят — «Конец». А жизнь до старости в любви и согласии, это лишь то, что большинство людей додумывают сами, понимаешь?
Мужчина крепко задумался. И правда, кажется, не было ни одной пьесы или повести, где описывалась бы их жизнь до седин и полного дома внуков.
— Ладно, уважаемая Сяоцзе, что мне сделать, чтобы ты меня отпустила? — видимо, поняв, что ходить вокруг да около с Е Ли бесполезно, мужчина спросил прямо.
— Скажи мне, кто именно хочет мне навредить, — так же прямо ответила Е Ли.
— А, если не скажу, что будет?
Холодное лезвие слегка скользнуло по его шее, отчего кожа мгновенно покрылась мурашками.
— Не беспокойся, я не стану резать тебя ножом. Я просто… столкну тебя вниз.
Е Ли заглянула в бездонную пропасть под ними и улыбнулась.
«Уж лучше бы ты меня зарезала», — подумал мужчина, не зная, плакать ему или смеяться.
— Не выйдет. Этого я точно не могу сказать.
— Думаю, можешь.
— Я обещал. Мужское слово твердо, как скала. Даже если ты меня действительно убьешь, я не скажу, — решительно заявил мужчина.
Е Ли пристально смотрела на него некоторое время, затем вскинула брови.
— Ладно. Раз так, давай-ка я посмотрю, что за лицо прячется под этой личиной.
— Сяоцзе Е, как насчет того, чтобы отпустить меня сейчас, а я буду должен тебе услугу? — попытался договориться мужчина.
— Звучит знакомо. Но, неужели ты думаешь, что я поверю человеку, чьего настоящего имени даже не знаю? Будь ты должен мне хоть сотню услуг, если я не смогу тебя найти, толку от этого будет ноль.
Е Ли одной рукой продолжала неподвижно держать кинжал у его шейной артерии, а другой начала ощупывать его искаженное, уродливое лицо.
— Госпожа Е, у меня при себе банковские билеты на двадцать тысяч лянов. Забирай их в качестве компенсации за испуг. Давай считать, что на сегодня мы в расчете?
Е Ли, не прекращая своего занятия, холодно ответила.
— Ты думаешь, я, как и ты, готова рисковать жизнью ради денег? Даже если сегодня мы будем в расчете, откуда мне знать, что следующего раза не будет?
Мужчина помолчал мгновение и сказал.
— Я не знаю, будет ли у нее «следующий раз», но могу гарантировать, что я лично больше никогда не стану чинить препятствий Сяоцзе Е. Согласна? — почувствовав, что рука Е Ли на мгновение замерла, он поспешил добавить. — Клянусь, я больше не причиню Сяоцзе Е проблем. Ты можешь спросить об этом у Мо Сюяо. Он знает, кто я, и знает, можно ли верить моим словам.
Холодное лезвие у шеи наконец немного отодвинулось. Е Ли поднялась.
— Пожалуй, поверю тебе.
— Противоядие.
— Его нет. Лекарство дала мне Цинюй, на всякий случай. Оно лишает тебя возможности использовать внутреннюю силу, но, думаю, спуститься отсюда без применения легкости, всё же можно, верно? — улыбнулась Е Ли.
Мужчина стиснул зубы, но донесшиеся неподалеку шаги не оставили ему времени на споры с Е Ли. Ему оставалось лишь подняться, готовясь спускаться в долину способом, который раньше не использовал, просто карабкаясь вниз. Однако он, очевидно, опоздал. Холодный голос донесся с тропинки на другой стороне.
— Хань Минъюэ…
На краю тропинки показался мужчина в простой одежде, сидящий в инвалидной коляске. Позади него все так же безмолвно толкал коляску юноша в коричневом одеянии. Даже на этой неровной горной вершине на его лице не отразилось ни капли усталости. Лицо сидящего в коляске Мо Сюяо было мрачнее тучи, а взгляд, устремленный на одноглазого мужчину, оставался холодным и глубоким. Стоило ему лишь раз взглянуть, как одноглазый мужчина почувствовал, что его тело оцепенело, словно скованное льдом. Ему оставалось лишь с горькой усмешкой смотреть на обрыв, до которого было меньше двух шагов.
— А-Ли, ты в порядке? — Мо Сюяо посмотрел на Е Ли, и его взгляд немного потеплел.
Е Ли спокойно убрала кинжал, подошла к нему и с легким извинением улыбнулась.
— Прости, я заставила тебя волноваться.
В глазах Мо Сюяо что-то мелькнуло, он слегка нахмурился, но, в конце концов, лишь тихо вздохнул.
— Ты устала. Давай поговорим когда вернемся.
Е Ли тоже чувствовала, что нынешняя обстановка не располагает к беседам, поэтому кивнула, соглашаясь с предложением Мо Сюяо. Среди тех, кто поднялся вслед за Мо Сюяо и А-Цзинем, была женщина, которая подала Е Ли плащ. Е Ли едва заметно улыбнулась и, хотя не чувствовала холода, всё же взяла плащ и накинула его на плечи.
— Хань Минъюэ, не желаешь ли поведать мне, почему ты здесь? — спросил Мо Сюяо, глядя, на мужчину у края обрыва, пронзительным взглядом.
— Даже так ты смог меня узнать? — вздохнул мужчина.
Он потянулся к своему лицу, некоторое время возился, а затем сорвал маску из кожи, обнажив безупречно красивое, но не скрывающее уныния, лицо. Услышав из уст Мо Сюяо имя «Хань Минъюэ», Е Ли лишь вскинула бровь, а когда мужчина снял маску и открыл свой лик, в её душе не осталось и тени удивления. Это лицо, по меньшей мере на восемьдесят процентов, походило на лицо того недавнего Фэн Юэ Гунцзы Хань Минси. Однако, если на том лице читалось легкомыслие и распутство, способные соблазнять сердца, то это выглядело куда благороднее. Та же приподнятая бровь и легкая усмешка теперь производили впечатление непринужденности и свободы.
— Ха-ха, Сюяо, мы не виделись много лет. Не думал, что наша встреча произойдет при таких обстоятельствах. Поистине… немного жаль.
Даже в грубой одежде разбойника этот красавец сохранял манеры знатного гунцзы. Однако сейчас, заискивающее выражение его лица вызывало легкий дискомфорт.
— Как только услышал, что ты женишься, я преодолел тысячи ли, чтобы поздравить тебя. Видимо, ты всё так же не рад старым друзьям.
— И твоё поздравление, это похищение моей невесты? — голос Мо Сюяо был низким и приятным, но от него поползли мурашки.
Е Ли, стоя позади него, невольно плотнее запахнула плащ.
— Недоразумение, — Хань Минъюэ скорчил страдальческую мину и беспомощно произнес. — Я ведь не знал заранее, что человек, которого нужно похитить, твоя невеста. Но, раз уж я взялся за дело, то куда мне девать репутацию и лицо Хань Минъюэ, если я его не закончу? Я и так постарался свести ущерб к минимуму. Теперь мой заказ выполнен, а твоя невеста цела и невредима. К тому же, она сама меня обставила, в итоге в убытке остался я, ясно тебе?
— Кто заказчик? — спросил Мо Сюяо, пристально глядя на него.
— Не могу сказать, — горько усмехнулся Хань Минъюэ.
Мо Сюяо холодно ухмыльнулся.
— Хань Минъюэ, разве есть что-то, кроме твоего брата, что бы ты не посмел бы продать, были бы деньги?
Хань Минъюэ вздохнул, и выражение его лица стало еще более горьким. Глядя на Мо Сюяо, он сказал.
— Все же есть одна-две вещи, которые нельзя продать ни при каких обстоятельствах. К тому же, Минси, в этот раз, тоже изрядно от тебя досталось. Сюяо, может, в этом случае оставишь всё как есть, ради меня? Обещаю, следующего раза не будет, — лицо Мо Сюяо потемнело еще сильнее, и Хань Минъюэ топнул ногой. — Десять процентов годовой прибыли Павильона Тяньи я отдам невестке, чтобы она оправилась от испуга!
— Хань Минъюэ, ты слишком разволновался, — Мо Сюяо поднял руку и, слегка коснувшись маски на лице, равнодушно произнес.
Хань Минъюэ замер, на его лице промелькнуло раздражение. Как он мог забыть, что Мо Сюяо слишком хорошо его знает, если бы он не выказывал такого волнения, Мо Сюяо было бы не так просто подтвердить свою догадку.
— Сюяо, считай, что я тебя прошу…
— Проваливай отсюда, — после того как Мо Сюяо какое-то время всматривался в умоляющее лицо Хань Минъюэ, он наконец выдавил эти два слова.
Несмотря на столь грубое обращение, Хань Минъюэ просиял.
— В течение трех дней я обязательно доставлю извинения в поместье невестки!
В ответ Мо Сюяо лишь слегка завел руку назад.
— Всадники Хэйюнь!
Люди в черных одеждах и черных повязках на головах, где оставались только одни глаза, стоявшие полукругом за Мо Сюяо, в какой-то момент уже успели вооружиться луками. Натяжение, выстрел…
Хань Минъюэ ничего не оставалось, кроме как броситься вниз с обрыва.
— Мо Сюяо, ну ты и жестокий! — крик Хань Минъюэ затих в пропасти.
Е Ли моргнула и, опустив взгляд, посмотрела на Мо Сюяо. Она не была уверена, не скрывал ли Хань Минъюэ до этого свои истинные способности, по крайней мере, даже в своем лучшем состоянии она сама не смогла бы уцелеть, упав отсюда. Словно зная о ее сомнениях, Мо Сюяо объяснил.
— Хань Минъюэ во всем любит оставлять себе путь к отступлению. Внизу у него наверняка всё подготовлено. Не разобьется.
Е Ли нахмурилась. Оказалось, что недавняя угроза, сбросить его вниз, вовсе не была действенной. Действительно, не зная врага, легко совершить ошибку. «Знай противника, как самого себя, и ты победишь в сотне битв» — Святой Воитель воистину не лгал.
— Возвращаемся, — тихо сказал Мо Сюяо, протягивая руку.
— Хорошо, – тихо отозвалась Е Ли, вложив свою ладонь в его.
В загородном поместье семьи Сюй, Е Ли с трудом удалось спровадить двоих цзюцзю и пятерых гэгэ. С одной стороны, у нее голова шла кругом от необходимости иметь дело со всеми ними одновременно, но, в то же время, она чувствовала невольную теплоту в сердце и радость от заботы близких.
Мо Сюяо сидел в стороне и молча наблюдал за, сидящей напротив него, девушкой. Он вдруг осознал, что совсем не знает свою невесту. На самом деле в этом году ей ещё не исполнилось и шестнадцати, но она была на редкость стойкой, решительной и зрелой. Что делал он сам в пятнадцать-шестнадцать лет? Мо Сюяо крайне редко вспоминал о прошлом, но, глядя на безмятежную улыбку девушки перед собой, почувствовал, что возвращение к былым временам на самом деле не так уж и мучительно.
В пятнадцать-шестнадцать лет он был полон амбиций и баловнем судьбы, скакал на коне по столице, вел себя дерзко и вольно. Кто в Поднебесной не знал, что младший господин из особняка Дин-вана, юный талант и выдающийся гений? Кто в Поднебесной не знал, что юный генерал из особняка Дин-ван в столь малые годы сокрушил Южное пограничье и командовал войсками подобно богу? Даже на кровавых полях сражений он был преисполнен духа и не стеснялся в словах и поступках. Но, эта девушка в свои пятнадцать, уже пережила то, с чем большинство женщин не сталкиваются за всю жизнь. Ранняя смерть матери, расторжение помолвки, интриги мачехи, дурная слава, брак, которого все избегали как чумы, покушения, похищение. И все же, он ни разу не видел ее в растерянности. Даже сегодня, столкнувшись с подобным, она не плакала и не гневалась, обретя безопасность. Она даже с улыбкой извинилась перед ним: «Прости, что заставила тебя волноваться». Окажись он на ее месте в том же возрасте, он определенно не смог бы сохранить такое самообладание. От этого, Мо Сюяо в душе тихо вздохнул.
— А-Ли, мне очень жаль из-за того, что случилось сегодня, — спустя долгое время, тихо произнес Мо Сюяо.
Е Ли подняла на него глаза и мягко улыбнулась.
— Ты ведь не мог это контролировать, да и я сама была слишком неосторожна. Вот только… завтра в столице, боюсь… боюсь, это бросит тень на репутацию особняка Дин-вана.
Мо Сюяо посмотрел на нее глубоким, непостижимым взглядом.
— В особняке Дин-вана последнее слово за мной. Лишь бы ты сама не пожалела.
Е Ли моргнула, мгновенно поняв, что он имеет в виду. В особняке Дин-вана всё решает он, так что какой бы ни стала ее репутация, это не повлияет на их брак. Так ведь? Склонив голову набок и немного подумав, Е Ли беспомощно рассмеялась.
— Полагаю, если я передумаю… то, вероятно, в этой жизни мне уже не суждено выйти замуж. Так не лучше ли… сойтись как-нибудь?
Уголок губ Мо Сюяо едва заметно изогнулся.
— Это было бы к лучшему. Я тоже думаю, что, если ты передумаешь, мне в этой жизни будет непросто найти другую подходящую Ванфэй.
Е Ли посмотрела на него и с улыбкой сказала.
— Раз Ванъе не брезгует, тогда давай попробуем как-нибудь ужиться.
Глядя на сидящую у окна девушку, которая, обернувшись, с улыбкой предложила как-нибудь поладить, Мо Сюяо внезапно почувствовал, как его сердце дрогнуло. В свете свечей бледное лицо девушки, казалось, отливало мягким сиянием, заставляя душу трепетать. Мо Сюяо быстро отвел взгляд и, подперев голову рукой, сказал.
— В ближайшие пару дней Хань Минъюэ наверняка пришлет тебе кое-какие вещи. Не обращай на него внимания, просто принимай всё.
Е Ли удивилась.
— Он действительно отдаст мне десять процентов доходов Павильона Тяньи?
Павильон Тяньи был крупнейшей информационной сетью в Великом Чу. Даже десять процентов от ежегодной прибыли за продажу различных сведений были бы колоссальной суммой.
Мо Сюяо кивнул, глядя на Е Ли так, словно хотел что-то сказать, но промолчал.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Спасибо за перевод!!