Хэйюньци, подобно черному вихрю, в мгновение ока пронеслись по всему полю боя. Лао-цзянцзюнь Юань Пэй, чьи волосы и борода были совершенно белыми, все еще был полон сил, несмотря на преклонный возраст, и лично вел войска верхом на боевом коне. Увидев, что Е Ли в целости и сохранности, он заметно расслабился.
— Сягуань приветствует Ванфэй!
Е Ли поспешно протянула руки, чтобы поддержать Юань Пэя, который собирался поклониться, и с улыбкой сказала.
— Лао-цзянцзюнь, не нужно церемоний. Благодарю вас за то, что вы вовремя прибыли!
Юань Пэй выпрямился и ответил с улыбкой.
— Сягуань лишь привел войска на подмогу. Это Ванфэй в эти дни пришлось нелегко, стойко обороняя гору Линьцзюшань. Сягуань восхищен вами.
Видя серьезное лицо лао-цзянцзюня, Е Ли не смогла сдержать улыбки.
— Давайте обмениваться похвалами после того, как эта битва закончится.
Юань Пэй тоже невольно усмехнулся, но, бросив взгляд на Хэлянь Пэна, который неподалеку все еще сражался с Хань Минъюэ, его лицо переменилось.
— Этот малец сын Хэлянь Чжэня? Какая неслыханная дерзость!
Все воины армии Мо ненавидели Хэлянь Чжэня гораздо сильнее, чем кто-либо другой. Раз Хэлянь Пэн был сыном Хэлянь Чжэня, ему, естественно, было не избежать беды, обрушившейся на невинных1.
Е Ли улыблась.
— Верно, он приемный сын Хэлянь Чжэня.
Юань Пэй закивал.
— Очень хорошо. В те годы у старика не было возможности встретиться с тем Хэлянь Чжэнем, так что сегодня я схвачу его сына и посмотрю, что он тогда скажет.
В разгаре схватки Хань Минъюэ выглядел расслабленным и непринужденным. У него не было цели непременно победить, поэтому он не спешил. Хэлянь Пэн же, видя, что не может одолеть противника в одно мгновение, втайне занервничал. Однако, боевое искусство Хань Минъюэ было таким, что не позволяло Хэлянь Пэну ни нападать, ни уходить по своей воле. Когда Хэйюньци приблизились, Хэлянь Пэн понял, что положение безнадежно. Как бы ни было обидно, он осознавал, если не сбежит сейчас, то не уйдет уже никогда. Собравшись с духом, он изо всех сил нанес Хань Минъюэ несколько ударов клинком подряд. Такой отчаянный напор на мгновение привел Хань Минъюэ в замешательство. Воспользовавшись случаем, Хэлянь Пэн вырвался из боя и бросился прочь.
— Дин-ванфэй, когда-нибудь я еще испытаю ваше мастерство! — вскочив на коня, Хэлянь Пэн натянул поводья и поскакал на север.
Солдаты Бэйжуна, сражавшиеся с армией Мо, увидев, что их военачальник отступил, тоже поспешили за ним.
Юань Пэй, увидев это, хотел было отдать приказ преследовать их, но Е Ли остановила его.
— У Хэлянь Пэна в подчинении остается как минимум более ста тысяч воинов. Не стоит гнаться слишком рьяно, Хэ Су и остальные тоже скоро должны вернуться.
Выслушав Е Ли, Юань Пэй был вынужден остановиться. На его плечах лежала важная задача по обороне заставы Фэйхун, и он действительно не мог тратить время на противостояние с Хэлянь Пэном.
Хэлянь Пэн отступал с остатками разбитых войск, но по пути наткнулся на засаду Хэ Су, который только что захватил город Хуэйюнь и спешил на помощь к горе Линьцзюшань. С тыла его настигла Е Ли, перегруппировавшая свои силы. Оказавшись зажатым в тиски, Хэлянь Пэн понес тяжелые потери. В итоге ему удалось вернуться в лагерь Бэйжуна лишь с несколькими десятками тысяч выживших.
Отразив нападение Хэлянь Пэна, Е Ли оставила Чжоу Миня командовать силами западного фронта, а сама вместе с Хэ Су и Сунь Яову вернулась в главный лагерь армии Мо.
В главном шатре лагеря Бэйжуна Елюй Е с мрачным лицом сверлил взглядом стоящего на коленях Хэлянь Пэна. Гнев так и кипел в нем.
— Я доверил тебе почти четырехсоттысячную армию, а ты привел назад лишь жалкие крохи? Хэлянь Пэн, ну и способности у тебя! Ты еще и посмел ослушаться приказов Бэньвана? Кем ты себя возомнил?
Ярость Елюй Е была вызвана не только тяжелыми потерями Хэлянь Пэна, в эти дни убыль в основном лагере Бэйжуна была не меньше, а то и больше. Однако, неповиновение Хэлянь Пэна дало Елюй Е отличный повод сорвать злость. Поэтому стоило Хэлянь Пэну вернуться, как Елюй Е обрушил на него потоки брани. Ни один главнокомандующий не потерпит столь своевольного подчиненного.
Сидящий рядом Хэлянь Чжэнь тоже выглядел скверно. Хэлянь Пэн был его приемным сыном и его же воспитанником. Ругая Хэлянь Пэна в его присутствии, Елюй Е тем самым давал пощечину самому Хэлянь Чжэню. Но, на этот раз Хэлянь Пэн действительно был виноват, и даже Хэлянь Чжэню было нечего сказать в его оправдание.
Когда Елюй Е закончил изливать гнев, Хэлянь Чжэнь произнес низким голосом.
— Ци-ванцзы дянься, сейчас армия Мо на подъеме, и наш гнев делу не поможет.
В последнее время армия Мо наступала, сокрушая все на своем пути, а войска Бэйжуна были вынуждены отступить более чем на двести ли. Если бы не это, Елюй Е не стал бы так спешно отзывать армию Хэлянь Пэна. Кто же знал, что тот ослушается приказа и напрасно погубит более двухсот тысяч воинов у горы Линьцзюшань.
— Какие у тебя соображения, дядя? — подавив гнев, спросил вполголоса Елюй Е.
В тот момент у Хэлянь Чжэня действительно не было готового решения. В прошлом он смог одержать победу над армией Мо во многом благодаря тому, что заранее раздобыл карту их оборонительных позиций и напал внезапно. Но, нынешняя армия Мо была совсем не той, что десять лет назад, да и не было больше того безмозглого императора Чу, который мог бы подсунуть им карту и нанести удар в спину своим же войскам.
После долгого раздумья Хэлянь Чжэнь медленно проговорил.
— Военные заслуги армии Мо неоспоримы, и боюсь, нам одним с ними не совладать. Нам нужны союзники.
— Союзники? — Елюй Е нахмурился. — С кем нам сейчас объединяться? Северные земли уничтожены, а Силин… На юге Мо Цзинли следит за ними, как тигр за добычей, так что вряд ли Лэй Чжэньтин решится вступить в бой с армией Мо в ближайшее время.
Хэлянь Чжэнь твердо произнес.
— Тогда нужно привлечь и Силин, и Великое Чу. Лэй Чжэньтин не может не понимать, как только с Бэйжуном будет покончено, Силин станет следующим противником армии Мо. Если будет шанс сначала уничтожить армию Мо, он обязательно согласится.
Услышав это, Елюй Е задумался. Спустя некоторое время он спросил.
— Даже если так, как быть с Мо Цзинли? Стоит Лэй Чжэньтину ввязаться в войну с армией Мо, Мо Цзинли непременно переправится через реку Юньланьцзян и нападет на Силин. Тогда все наши усилия пойдут прахом.
Хэлянь Пэн вставил.
— Вражда Мо Цзинли с Мо Сюяо ничуть не меньше нашей. Главное, убедить его. В крайнем случае, после разгрома армии Мо пообещаем ему какую-нибудь выгоду.
Выслушав Хэлянь Пэна, Елюй Е тоже заинтересовался этой мыслью. Он несколько раз встречался с Мо Цзинли и имел о нем некоторое представление. Тот был полон великих амбиций, но недальновиден и обладал заурядными способностями. Если предложить ему достойную награду, вполне возможно, удастся заставить его сначала объединиться с ними против Мо Сюяо. Однако, выгода для Мо Цзинли должна была быть обеспечена за счет Лэй Чжэньтина, а значит, требовался человек, способный убедить Чжэньнань-вана Лэй Чжэньтина. Вот только справиться с Лэй Чжэньтином было куда сложнее, чем с Мо Цзинли.
— У тебя есть кто-то на примете, кто мог бы убедить Лэй Чжэньтина? — среди бэйжунцев было немного краснобаев, и Елюй Е не мог сразу придумать, кого отправить на переговоры.
Хэлянь Чжэнь усмехнулся.
— Сягуань готов отправиться лично.
Елюй Е слегка нахмурился, и в его взгляде, устремленном на Хэлянь Чжэня, промелькнуло беспокойство. По прошествии стольких лет Елюй Е начал чувствовать, что его дядя перестал быть тем самым грозным Да-цзянцзюнем летучей кавалерии, чье имя когда-то трепетало во всем Бэйжуне. Напротив, в нем все больше проступали черты интригана из Срединных равнин. Хотя он ненавидел Мо Сюяо до мозга костей, он, похоже, отказался от мысли о честной победе над ним на поле боя. Елюй Е и сам не знал, хорошо это или плохо.
Поразмыслив, Елюй Е признал, что среди его людей действительно нет никого подходящего. Он кивнул.
— Раз так, я поручаю это дело тебе, дядя.
Хэлянь Чжэнь с улыбкой ответил.
— Ци-дянься, не беспокойтесь, ваш подчиненный не обманет ваших ожиданий. Пока меня не будет, продолжайте сражения с армией Мо, если это возможно, а если нет, просто держите оборону. Как только армии Силина и Великого Чу придут в движение, давление на вас здесь сразу ослабнет.
Елюй Е кивнул.
— Бэньван понял.
Хэлянь Чжэнь бросил взгляд на Хэлянь Пэна, который все еще стоял на коленях, и с долей нерешительности произнес.
— Хэлянь Пэн…
Хэлянь Пэн был неприятен Елюй Е, и тот не велел ему подниматься, так что несчастному оставалось лишь продолжать стоять на коленях.
— Встань, — равнодушно бросил Елюй Е. — Иди в свой шатер и жди там. Позже Бэньван решит, что с тобой делать.
Хэлянь Чжэнь тоже понимал, что говорить больше бесполезно, и мог лишь кивнуть.
— Благодарю за прощение, Ци-дянься!
Хэлянь Пэн поднялся на ноги.
— Благодарю, Ци-дянься!
Елюй Е холодно фыркнул, не пожелав даже смотреть в его сторону.
Покинув главный шатер и вернувшись в лагерь Хэлянь Чжэня, Хэлянь Пэн снова опустился на колени.
— Прошу, отец, накажите меня.
Хэлянь Чжэнь долго смотрел на него с суровым лицом и наконец спросил.
— Разве я не говорил тебе, что на горе Линьцзюшань нужно лишь стойко держать оборону? Кто позволил тебе вступать в столь ожесточенное противостояние с Дин-ванфэй?
Хэлянь Пэн низко склонил голову и промолчал.
Хэлянь Чжэнь холодно уставился на него.
— Ци-дянься приказал тебе вернуться. Неужели при твоем уме ты не понял, что такова была моя воля? И ты, все равно осмелился ослушаться приказа! Хэлянь, я всегда возлагал на тебя большие надежды, но с начала похода ты меня лишь разочаровываешь.
Хэлянь Пэну нечего было возразить. Не только Хэлянь Чжэнь был разочарован им, сам Хэлянь Пэн тоже испытывал к себе подобное чувство. Он никак не ожидал, что и в самом деле потерпит поражение от рук Дин-ванфэй, да еще такое плачевное.
Хотя Хэлянь Пэн был родом из Бэйжуна и к тому же являлся сиротой, усыновленным Хэлянь Чжэнем, он стал учеником Мужун Сюна, которого по праву считали первым мастером Срединных равнин. Усердно изучая боевые искусства и культуру Срединных равнин, он долгое время считал, что отличается от своих соплеменников, которых жители Срединных равнин именовали маньи. Подобные мысли не покидали его, даже когда он отправился на поле боя вслед за приемным отцом и поступил на службу к Ци-хуанцзы. Втайне он даже немного презирал этого высокопоставленного Ци-ванцзы. Но, после этого поражения он осознал, бэйжунцы вовсе не так глупы и безрассудны, как он считал, и ничем не уступают ему, столь самоуверенному. По меньшей мере сейчас на полях сражений Бэйжуна, если не считать Центральную армию, противостоящую Дин-вану, среди всех прочих войск именно его поражение выглядело самым позорным. Только в этот миг Хэлянь Пэн по-настоящему успокоился и начал мыслить, как военачальник. К сожалению, за его прозрение и хладнокровие пришлось заплатить жизнями более чем сотнями тысяч бэйжунских воинов.
Увидев мрачное лицо Хэлянь Пэна, Хэлянь Чжэнь вздохнул.
— Вставай. В случившемся нельзя винить одного тебя, ты не первый, кто потерпел поражение от рук Дин-ванфэй. Ты впервые оказался на поле боя, так что некоторых упущений было трудно избежать.
Каждому мужчине, без сомнения, присуще чувство, что лишь он один достоин почитания2. Особенно в нынешние времена, даже при том, что имя Дин-ванфэй гремело на весь мир, а люди твердили, сколь выдающимися способностями обладает Дин-ванфэй, и даже когда ее враги сами понимали, что она непроста, в решительный момент они все равно с легкостью проявляли пренебрежение. И дело было не в их небрежности или гордыне, а в изъяне, который был заложен в самой природе мужчин этой эпохи. Они слишком привыкли считать женщин хрупкими созданиями, живущими лишь под защитой мужчин, даже если среди них и встречались сильные личности, их возможности все равно считали ограниченными.
Хэлянь Пэн поднялся и с раскаянием произнес.
— Простите меня, отец, в будущем я больше не совершу подобной ошибки!
Хэлянь Чжэнь кивнул.
— Отец растил и воспитывал тебя, обучал военному делу, помог найти в Срединных равнинах мудрых учителей для постижения боевых искусств, и все это ради того, чтобы однажды ты смог одолеть Мо Сюяо вместо меня и обрести небывалые заслуги. Не разочаровывай меня.
____________________________________________________________
- Беда, обрушившаяся на невинных (池鱼之殃, chí yú zhī yāng) — пострадать за чужую вину. ↩︎
- «Лишь я один достоин почитания» (唯我独尊, wéi wǒ dú zūn) — идиома, означающая крайнюю степень высокомерия и убежденность в собственном превосходстве. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
