— На самом деле, Гунчжу Линъюнь незачем так искать смерти и стремиться к гибели1. В конце концов, это императорский дворец Великой Чу, и если с гунчжу Силина что-нибудь случится, не повредит ли это дружбе между Силином и нашим Великим Чу? Хотя эта ванфэй, всего лишь из числа женщин2, я ни за что не совершу поступка, столь вредящего миру между двумя странами, — Е Ли посмотрела на гунчжу Линъюнь и невозмутимо продолжила. — Однако у этой ванфэй есть некоторые сомнения. Мы с Гунчжу Линъюнь пришли из Императорского сада и оставили служанок позади. По логике вещей, с того места… упала ли Гунчжу сама или же эта ванфэй ее толкнула, ваши служанки ничего не могли видеть, если только не подошли к самому берегу озера. Неизвестно, как же они собственными глазами видели, что эта ванфэй толкнула Гунчжу? Император, Императрица, можно ли попросить позвать моих служанок и служанок Гунчжу Линъюнь войти вместе?
Император повернул голову и взглянул на императрицу. Увидев, что та не выказывает возражения, он кивнул.
— Да будет так, как сказала Ванфэй.
Цинлуань и остальные вошли очень быстро, а вместе с ними и служанки, которых гунчжу Линъюнь привезла из Силина. Гунчжу Чаоян первой спросила.
— Вы несколько человек в то время следовали за Ванфэй и Гунчжу?
Цинюй сделала шаг вперед.
— Докладываю Чжан-гунчжу, в то время Гунчжу Линъюнь сказала, что хочет поговорить с нашей Ванфэй наедине, и первой отослала своих дворцовых служанок, поэтому Ванфэй также приказала нам не следовать за ней.
Чжан-гунчжу Чаоян вскинула брови и продолжила расспросы.
— В таком случае, видели ли вы, что именно произошло у озера?
Цинюй покачала головой.
— Между берегом озера и Императорским садом стоит искусственная горка. Мы находились далеко, и горка заслоняла обзор, поэтому мы не видели, что там происходило.
Служанка гунчжу Линъюнь вышла вперед.
— Мы видели! Это Дин-ванфэй толкнула нашу Гунчжу!
Гунчжу Чаоян произнесла.
— Я тоже знаю ту искусственную горку у озера. В детстве я даже играла внутри нее. Если стоять за горкой, вы абсолютно точно не могли видеть происходящее на берегу.
— Мы тогда не были за горкой! — выпалила служанка.
Гунчжу Чаоян вскинула брови и с едва заметной улыбкой взглянула на гунчжу Линъюнь.
— О… так где же вы тогда были?
— Мы… мы были у края рощи персиковых деревьев на берегу озера, — служанка, кажется, почувствовала, что сболтнула лишнее, и в панике взглянула в сторону Силина, едва сумев ответить.
Гунчжу Чаоян кивнула.
— Если вы были там, то действительно могли видеть. Однако я хочу знать, почему вы, те, кто должен был ждать позади, обошли почти половину Императорского сада и оказались у персиковой рощи? Я помню, что между рощей и горкой у озера протекает речка. А мост, кажется, находится довольно далеко.
— Это… — перед лицом стольких людей, да еще и в присутствии Императора и Императрицы Великой Чу, служанка, даже имей она безмерную храбрость, не посмела бы не ответить на слова чжан-гунчжу. Ей оставалось лишь сказать. — Это… Гунчжу велела мне пойти туда… пойти туда…
Гунчжу Чаоян усмехнулась.
— Пойти туда зачем? Если бы вы сказали, что пошли в марте сорвать несколько веток персика, это было бы оправданно, но сейчас почти июнь, обычные люди туда не ходят.
— Я… я… — служанка в смятении хотела обратиться за помощью к гунчжу Линъюнь, но к этому моменту гунчжу Линъюнь и сама не могла придумать причину, чтобы сделать свои слова круглыми3, и лишь упрямо твердила.
— Неважно, как мои служанки там оказались, по крайней мере, это доказывает, что они действительно видели, как она столкнула меня в озеро.
Чжан-гунчжу, с детства выросшая в глубине дворца, не была той, кого легко обмануть. Не сводя пристального взгляда с той служанки, она спросила.
— Раз ты говоришь, что Дин-ванфэй толкнула Гунчжу Линъюнь, то как именно она это сделала? В тот момент Гунчжу Линъюнь стояла к Дин-ванфэй лицом, спиной или боком? Дин-ванфэй толкнула ее левой рукой или правой? Закричала ли упавшая в воду Гунчжу Линъюнь? И если закричала, то, что именно?
Лицо служанки застыло, и лишь спустя долгое время она произнесла.
— Я помню… Гунчжу тогда стояла спиной к Дин-ванфэй, Дин-ванфэй… Дин-ванфэй толкнула Гунчжу ле… правой рукой. После того, как Гунчжу столкнули, она барахталась и звала на помощь.
Стоящий в стороне Лэй Тэнфэн помрачнел и в душе выругался: «Идиотка».
Облик старшей гунчжу Чаоян изменился, и она сурово прикрикнула.
— Дерзость! Перед лицом Императора и Императрицы ты смеешь лгать! Стражники, патрулировавшие берег и прибывшие на место, сказали, что не слышали никаких криков о помощи и прибежали, лишь услышав твой визг. Только увидев расходящиеся по воде круги, они поняли, что кто-то упал. Почему же ты слышала, как Гунчжу Линъюнь звала на помощь? Или твои слух и зрение острее, чем у дворцовых шивэй?
— Я… я… — та служанка, из последних сил сочинявшая эту длинную череду ответов, уже была подобна стреле на излете4, от окрика чжан-гунчжу ее ноги подкосились, и она рухнула на землю. — Гунчжу, пощадите, гунчжу, пощадите, я… я…
— Замолчи! — внезапно заговорил Лэй Тэнфэн. — Ты явно не слышала, как Линъюнь звала на помощь. Когда Чжан-гунчжу спрашивает, отвечай честно то, что знаешь, и не смей приукрашивать и говорить о том, чего не было.
Служанка замерла и поспешно закивала.
— Да… да… я виновата, я не слышала голоса Гунчжу, умоляющей о спасении…
Лэй Тэнфэн обернулся и с улыбкой сложил руки перед Е Ли.
— Прошу Ванфэй простить. Эта девчонка с детства следует за Линъюнь и не видела больших сцен, из-за волнения она, должно быть, ошиблась и несправедливо обвинила Ванфэй. Линъюнь всегда доверяла этой девчонке, к тому же сегодня она перенесла испуг, вот и поддалась ее ложным словам… Надеюсь на великодушие Ванфэй.
Е Ли посмотрела на гунчжу Линъюнь, которая даже под страхом смерти не признавала вины, и ее улыбка стала прохладной.
— Шицзы преувеличивает, в сущности, ничего серьезного не произошло. Вот только… в первый же раз, когда эта Ванфэй посетила дворцовый пир, случилась такая оплошность, это действительно позор для поместья Дин-ванъе. Кто знает… возможно, Гунчжу Линъюнь говорит правду. Гунчжу, как вы считаете?
Гунчжу Линъюнь хмыкнула и отвернулась, не желая смотреть на Е Ли.
Сидящая рядом с гунчжу Чаоян гунчжу Жунхуа вдруг усмехнулась и спросила.
— Какие же слова Гунчжу Линъюнь заставили Дин-ванфэй согласиться?
Е Ли тихо вздохнула.
— Эта Ванфэй была столь невежлива, что уронила лицо дома Дин-ванъе и самого Ванъе. Возможно, завтра Ване даст этой Ванфэй разводное письмо, и у поместья Дин-ванъе появится новая хозяйка.
Императрица негромко упрекнула.
— Глупости, это всего лишь несчастный случай, разве Дин-ван может быть столь бесчувственным?
Все это время, праздно наблюдавший за спектаклем Мо Сюяо с чинным видом кивнул.
— Хуанхоу-няннян права, — затем он повернулся и с улыбкой сказал Е Ли. — А-Ли, не волнуйся, что бы ни случилось, ты законная Ди-фэй моего особняка Дин-ванъе, взятая в жены по всем правилам знатного рода. Кто посмеет усомниться в тебе, тот сомневается в моем доме Дин-вана!
Гунчжу Чаоян тоже рассмеялась.
— Сюяо верно говорит. Кто посмеет усомниться в Дин-ванфэй, тот пойдет против меня. Дин-ванфэй, просто успокойся, все знают, что сегодня тебя несправедливо обидели.
— Ванъе, Ванфэй, императорская мэймэй еще неразумна и неправильно поняла Ванфэй, я приношу за нее извинения. Прошу Ванфэй простить ее вину.
Произнёс шицзы Лэй Тэнфэн.
Е Ли опустила глаза и промолчала, приняв смиренный вид жены, за которую все решает муж.
Мо Сюяо спокойно произнес.
— Щицзы, в таких делах, как извинение, будет куда больше искренности, если виновник принесет их лично. Вы не согласны?
Лэй Тэнфэн на мгновение замер. Требование Мо Сюяо, чтобы Линъюнь извинилась лично, было равносильно пощечине, он явно не собирался щадить ее чувства. Задумчиво взглянув на Е Ли, Лэй Тэнфэн сказал.
— Линъюнь еще слишком юна, это я, ее гэгэ не сумел ее воспитать, поэтому мне и надлежит извиняться лично.
Мо Сюяо вскинул брови, и уголки его губ слегка приподнялись.
— Возможно, Шицзы стоит научить Гунчжу тому, что один человек совершает поступок — один и отвечает, а также тому, как нести ответственность за свои действия. Могу ли я расценивать сегодняшнее происшествие… как провокацию Силина в отношении моего дома Дин-вана?
Глаза гунчжу Линъюнь, выслушавшей столь суровый выговор от возлюбленного, в которого она давно была тайно влюблена, покраснели от обиды.
У Лэй Тэнфэна сердце екнуло. Если бы он знал, что позиция Мо Сюяо будет настолько жесткой, то с самого начала заставил бы гунчжу Линъюнь извиниться. Позор лучше смерти! Линъюнь определенно должна была остаться в Восточном Чу, и, если она обидит Мо Сюяо, он еще смог бы защитить ее, пока сам находится здесь, но, когда он уедет, она может даже не понять, как встретит свою смерть. Лэй Тэнфэн верил, что сегодняшняя выходка действительно была направлена против Дин-ванфэй, но, он ни за что бы не поверил, что эта Дин-ванфэй настолько невинна, как кажется. Хуже всего было то, что Мо Сюяо напрямую связал этот инцидент с отношением государства Силин к ванфу Дин-вана. Хотя Мо Сюяо теперь был калекой, мощь ванфу Дин-вана — Черные всадники, заставлявшие весь мир трепетать, все еще существовали. Будь Мо Сюяо слабее, это было бы к лучшему, но именно такая непоколебимая твердость заставляла Лэй Тэнфэна опасаться его еще больше. Силин сейчас не нужна была война.
— Линъюнь! Извинись перед Дин-ванфэй! — почти мгновенно, не колеблясь, приказал Лэй Тэнфэн.
— Что? Чтобы я извинялась перед ней! — взвизгнула гунчжу Линъюнь.
Все присутствующие невольно нахмурились, и даже гунчжу Жунхуа презрительно скривила губы. Будучи самой высокомерной цзюньчжу столицы, она бы никогда не позволила себе столь неподобающего поведения в подобной обстановке. Воспитание принцессы Силина и впрямь заставляло посмотреть на нее другими глазами.
Гунчжу Линъюнь с ненавистью уставилась на Е Ли.
— С какой стати эта Гунчжу должна перед ней извиняться? Я — благороднейшая Гунчжу Силина, разве она достойна моих извинений?
Е Ли нахмурилась.
— Гунчжу отказывается извиняться, потому что презирает эту Ванфэй?
— А есть ли в тебе хоть что-то, за что эта Гунчжу могла бы тебя уважать? — гунчжу Линъюнь высокомерно вскинула подбородок, косо глядя на Е Ли.
За эти дни она успела разузнать о Е Ли все, дочь из поместья шаншу, которую годами обделяли вниманием, известная в столице как «Сяоцзе трех нет» — без талантов, без добродетели и без красоты. Даже Ли-ван не вынес ее репутации и бросил ее. Ей просто повезло, что император сосватал ее Дин-вану. Что же касается титула первой красавицы на Фестивале Ста Цветов, то в глазах гунчжу Линъюнь это не стоило ни малейшего внимания, Е Ли просто улыбнулась удача.
В глазах Е Ли промелькнул холодный блеск. Она твердила себе: «Она еще мала, не стоит обращать внимания… К черту то, что она мала!» Эта девчонка просто напрашивалась на поучительный урок, если бы они были в армии, за подобную безрассудность Е Ли уже спустила бы с нее шкуру.
— В таком случае… Гунчжу презирает лично эту Ванфэй или же статус супруги Дин-вана? — спросила Е Ли.
— Ты совершенно не подходишь на роль Дин-ванфэй! — выкрикнула гунчжу Линъюнь.
Е Ли поджала губы и с улыбкой посмотрела на гунчжу. Все присутствующие втайне восхитились ее выдержкой и благородством.
— Тогда кто же, по мнению Гунчжу, достоин этого титула?
«Если у тебя хватит наглости назвать саму себя, — подумала Е Ли, — я, эта ванфэй, признаю твое превосходство».
Гунчжу Линъюнь запнулась и быстро взглянула на Мо Сюяо. К несчастью для нее, чувства были безответными, Мо Сюяо с легкой улыбкой смотрел на свою ванфэй, совершенно не замечая тоскливого взора гунчжу. Даже если гунчжу Линъюнь могла открыто заявить Е Ли о своих притязаниях на ее место, у нее не хватило бы бесстыдства перед таким количеством людей сказать, что только она достойна Дин-вана. Е Ли же искренне поразилась этой тоске в ее глазах. Девчонка никогда не видела Мо Сюяо раньше, но при первой же встрече умудрилась выказать такую… глубокую преданность… Будь это Мо Сюяо восьмилетней давности, можно было бы говорить о любви с первого взгляда, но нынешнему Мо Сюяо явно не хватало качеств, способных вызвать подобное чувство с первого взгляда. Неужели преклонение перед героем способно так ослепить юную деву? Но, даже если и так, ей следовало бы преклоняться перед героями собственной страны, верно? Или эта гунчжу придерживается взглядов «вне границ»?
— Если бы это было раньше, то ваше презрение ко мне ничего бы не значило. Но, теперь… эта Ванфэй не может допустить, чтобы из-за нее были посрамлены предки рода Дин-ванов, — Е Ли пристально посмотрела на гунчжу Линъюнь.
Гунчжу надменно ответила.
— Эта Гунчжу никогда не извинится перед кем-то, кто слабее ее!
Е Ли вскинула бровь.
— Ранее Гунчжу приглашала меня состязаться на мечах, но я отказалась. Почему бы нам не сразиться сейчас? Если я проиграю, то сегодняшний инцидент… я признаю, что сама толкнула Гунчжу, и отдамся на ваше усмотрение. Но, если Гунчжу проиграет…
— Невозможно! — отрезала гунчжу Линъюнь. — Эта Гунчжу никогда тебе не проиграет!
Е Ли, не обращая внимания на ее выпад, продолжила.
— Я потребую, чтобы Гунчжу во время дворцового банкета опустилась на колени и принесла извинения перед всеми чиновниками и их женами.
— Ты! Хорошо, эта Гунчжу согласна, — прежде чем Лэй Тэнфэн успел ее остановить, громко выкрикнула Линъюнь. — А, если проиграешь ты, то эта Гунчжу заставит тебя проделать путь от ворот дворца до самого людного места в столице, совершая три поклона и девять челобитных5 на каждом шагу, и при всех признать, что ты недостойна быть Дин-ванфэй!
Е Ли спокойно кивнула.
— Договорились.
— Постойте! — гунчжу Чаоян поднялась со своего места. — Насколько я помню, Дин-ванфэй совершенно не владеет искусством боя на мечах.
Е Ли улыбнулась.
— Чжан-гунчжу права. Поэтому мы будем состязаться не на мечах, а в стрельбе из лука. Уверена, гунчжу Линъюнь тоже владеет этим искусством?
— Ха! Ты хочешь состязаться со мной в стрельбе? — гунчжу Линъюнь рассмеялась, глядя на Е Ли с презрением, будто услышала нелепую шутку. — Эта Гунчжу учится стрельбе с семи лет, а с десяти мои стрелы всегда бьют без промаха. А ты… ты хоть лук натянуть сможешь?
Е Ли, опустив глаза, кротко улыбнулась.
— Значит ли это, Гунчжу, что состязания не будет?
— Эта Гунчжу просто боится, что твой проигрыш будет слишком позорным. Но, раз уж ты так не оцениваешь свои силы, я исполню твое желание. Говори, как будем состязаться?
Е Ли удовлетворенно улыбнулась, поднялась и обратилась к императору Мо Цзинци и императрице.
— В таком случае, прошу Императора и Императрицу стать свидетелями.
Мо Цзинци посмотрел на нее и спросил.
— Дин-ванфэй, ты приняла решение? Подумай хорошенько.
Е Ли с улыбкой ответила.
— Прошу Императора позволить нам. Достоинство ванфу Дин-вана не должно быть растоптано.
Выражение лица Мо Цзинци изменилось. Он долго смотрел на Е Ли, прежде чем глухо произнести.
— Хорошо, я дозволяю.
Е Ли почтительно поклонилась.
— Е Ли благодарит Императора за милость! — затем она повернулась к гунчжу Линъюнь и с улыбкой сказала. — Гунчжу, прошу.
— Хм! — гунчжу Линъюнь первой развернулась и направилась из зала, Е Ли, с безмятежной и мягкой улыбкой, последовала за ней.
Шедший следом, Лэй Тэнфэн смотрел на прямую и твердую спину идущей впереди женщины, и в его душе, неведомо почему, зародилось нехорошее предчувствие.
_____________________
- Искать смерти и стремиться к гибели (寻死觅活, xún sǐ mì huó) — устраивать бурные сцены, угрожая самоубийством. ↩︎
- Из числа женщин (女流之辈, nǚ liú zhī bèi) — пренебрежительное или скромное обозначение женщин. ↩︎
- Сделать свои слова круглыми (自圆其说, zì yuán qí shuō) — устранить противоречия в своих словах, представить логически последовательную версию. ↩︎
- Подобна стреле на излете (强弩之末, qiáng nǔ zhī mò) — сила, которая почти исчерпана; на последнем издыхании. ↩︎
- Три поклона и девять челобитных (三拜九叩, sān bài jiǔ kòu) — высшая форма выражения почтения или покаяния, совершаемая на коленях. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Видать, кровь закипела )
Ну естественно, дама из нашего времени, прошедшая определенные события, закалившие характер. И… Мелкая принцесса из ХЗ какого государства. Сейчас будет жарко. Благодарю за перевод!