В эти годы, хотя Хань Минъюэ и не имел с Мо Сюяо особых пересечений, он всё же постоянно следил за ним. В конце концов, помимо единственного родного диди, Мо Сюяо можно было считать самым важным человеком для Хань Минъюэ. За это время Хань Минъюэ несколько раз смутно чувствовал, что Мо Сюяо теряет контроль, но, казалось, каждый раз у самого края, Мо Сюяо вновь уверенно останавливался. Очевидно, всё это имело огромную связь с Е Ли.
Как и вчера вечером, в тот миг, когда Лэн Хуай поднял вопрос о пленных солдатах Силина, Хань Минъюэ ясно ощутил, что Мо Сюяо уже охватила жажда убийства. Но всего через мгновение, он идеально с ней совладал. Затем он методично распорядился, как Лэн Хуай должен поступить с этими пленниками. Словно Дин-ван и впрямь был столь милосерден и великодушен. Видит небо, Мо Сюяо никогда не был тем, кто станет хорошо обращаться с врагами. А в тот момент, среди присутствующих, только Е Ли могла повлиять на эмоции Мо Сюяо. Поэтому в ту секунду Хань Минъюэ немного понял, почему Фэн Чжияо так беспокоился об отношениях между Мо Сюяо и Е Ли. Если Мо Сюяо был подобен несравненному драгоценному мечу, чьё остриё полностью обнажено, то Е Ли была его ножнами. Если Мо Сюяо был скакуном редчайшей породы, способным преодолеть тысячи ли, то Е Ли была уздой, способной удержать коня. Один без другого был невозможен.
Хань Минъюэ, опустив голову, глухо усмехнулся.
— Мо Сюяо, ты уже вышел из того возраста, когда можно быть своенравным. Чужую терпимость нельзя растрачивать по своему усмотрению. По крайней мере… следовало бы поднести чашу вина перед могилами воинов Цилинь. Все эти люди были лично обучены Дин-ванфэй… это род войск, совершенно отличный от того, что знаем мы с тобой. Мне всегда кажется, что чувства Ванфэй к этим Цилинь особенные. В этот раз, ради твоего плана, в одночасье погибла половина Цилинь. Если бы кто-то в один миг уничтожил половину твоего дома Дин-вана, был бы ты рад?
Мо Сюяо долго молчал, затем внезапно произнёс глухим голосом.
— Я ненавижу Цилинь!
Хань Минъюэ опешил и, немного помолчав, не удержался от смеха.
— Ты ненавидишь Цилинь или же тебе неприятно, что Ванфэй по-особенному относится к другим людям или вещам? Она не похожа на прочих женщин, ты ведь должен был давно это понять. Иди… и не говори, что ненавидишь Цилинь. Все они лучшие воины, достойные восхищения. Не говори мне, что тебе их не жаль.
Мо Сюяо, будучи Дин-ваном, в нынешнем мире мог считаться единственным в своём роде прославленным мечом. Ему было предначертано самой природой любить всех отборных солдат, так разве мог он не любить таких элитных бойцов среди элитны, как Цилинь? По правде говоря, Мо Сюяо до этого всё же недооценивал боевую мощь Цилинь, он даже не думал, что Е Ли отправит их охранять заставу Фэйхун. В конце концов, по сравнению с многотысячными армиями отряд из тысячи человек, каким бы элитным он ни был, казался слишком незначительным. На самом деле Мо Сюяо уже приготовился к полному уничтожению войск на заставе Фэйхун, но не ожидал, что именно эта горстка людей, которую он изначально не брал в расчёт, спасёт всю заставу.
Помолчав ещё какое-то время, Мо Сюяо направился в сторону Е Ли.
— Мо Сюяо, — внезапно окликнул его сзади Хань Минъюэ.
Мо Сюяо обернулся, взглянул на него и в замешательстве приподнял бровь. Хань Минъюэ спросил.
— Мы ведь по-прежнему братья?
Мо Сюяо слегка кивнул и, оттолкнувшись, устремился к Е Ли.
Глядя на спешно удаляющийся силуэт, Хань Минъюэ невольно тихо рассмеялся. Кто бы мог вообразить, что у того Мо Сюяо, который когда-то был героем девичьих грез в весенних покоях, своенравным и летящим, словно не скованным никакой нежностью, наступят такие времена, когда он будет так спешить. Подумав о себе, Минъюэ-гунцзы поднял глаза и посмотрел вдаль, на его изящных губах заиграла безмятежная, спокойная улыбка и появилось облегчение.
Мо Сюяо, подобно лёгкому лебедю, опустился неподалёку за спиной Е Ли, не издав ни малейшего звука. Цинь Фэн и остальные взглянули на Мо Сюяо и бесшумно удалились. Мо Сюяо посмотрел на сидящую на земле Е Ли, тихо подошёл и, подражая ей, сел прямо на землю.
— Мо Сюяо? — Е Ли перестала играть на цине и с некоторым недоумением спросила. — Разве Фэн Сань и остальные не хотели что-то обсудить с тобой? Почему ты пришёл сюда?
Мо Сюяо с лёгкой улыбкой ответил.
— Война окончена, даже самые важные дела могут немного подождать, разве нет?
Е Ли с улыбкой кивнула. Сейчас, помимо Мужун Шэня и Нань-хоу, которые всё ещё вели войска Великого Чу на юге против Силина, под началом армии семьи Мо воцарилось спокойствие. Немного подумав, Е Ли сказала.
— Обустройство семей погибших и тяжело раненных солдат…
Мо Сюяо взял её прохладную руку в свои ладони и произнёс.
— Эти дела можно передать на попечение Цинчэнь-гунцзы. Тебе не нужно беспокоиться, А-Ли, я обещаю, что о делах каждого павшего воина позаботятся должным образом. И о Цилинь тоже.
Е Ли с улыбкой кивнула, за Цилинь она не переживала. В самом отряде Цилинь была очень совершенная система, включающая выплаты за ранения и гибель, к тому же людей в Цилинь было немного, нужно было лишь следовать правилам. Но в других частях армии Мо потери исчислялись тысячами и десятками тысяч, и уладить всё как следует было непросто.
Заметив беспокойство Е Ли, Мо Сюяо твердо пообещал.
— Я прикажу всем цзянцзюням взять на себя ответственность за похороны своих воинов.
Видя, как официально и серьёзно Мо Сюяо даёт обещание, Е Ли не смогла сдержать улыбки.
— Разумеется, я верю тебе, не нужно быть таким серьёзным. Я просто сказала к слову.
Мо Сюяо лишь улыбнулся и промолчал. У А-Ли слишком мягкое сердце, и она слишком много думает. Однако, Мо Сюяо знал, что она думает об этом не ради так называемой доброты или высоких моральных качеств. А потому, что считала, именно так и должно поступать. Многие идеи Е Ли на самом деле совершенно не вписывались в представления людей этой эпохи. Например, она считала, что мужчины должны уважать женщин, что военные должны защищать простых людей, что государство должно заботиться о семьях солдат, погибших за страну, и так далее. Не то, чтобы её мысли были неверными, но для людей этого времени они были слишком нелепыми и трудновыполнимыми. Однако, возможно, он любил именно такую необыкновенную А-Ли. Мо Сюяо знал о её чудесном прошлом опыте и даже чувствовал, что А-Ли в своём прежнем мире наверняка жила более радостно и счастливо, чем в этом. Поэтому он хотел поднести весь мир к её ногам, он хотел сделать её ещё счастливее, чем прежде.
Мо Сюяо взял из рук Е Ли цинь из чёрного дерева, положил его себе на колени и принялся перебирать струны. Мастерство игры на цине у Мо Сюяо на самом деле было куда выше, чем у Е Ли. Это была всё та же мелодия «Чжаохуньцюй». В исполнении Мо Сюяо в ней прибавилось воодушевления и потрясающего душу ощущения пережитых невзгод. Е Ли заворожённо слушала, как он играет, и в конце концов не выдержала, и слезы потекли одна за другой.
Когда мелодия закончилась, Мо Сюяо отложил цинь и, протянув руки, прижал её к груди.
— Поплачь, А-Ли… Прости, это всё я виноват…
Прижавшись к груди Мо Сюяо, Е Ли наконец разрыдалась в голос.
Мо Сюяо нежно похлопывал её по спине, в его полуприкрытых глазах читались любовь и жалость.
Как только они вернулись в особняк цзянцзюня, их встретил Фэн Сань, который был уже на грани безумия. Увидев, что они идут рука об руку, Фэн Чжияо, не разбирая дороги, бросился к ним, схватил Мо Сюяо за воротник и закричал.
— Дин-ван-е! Куда ты, в конце концов, провалился? Нужен тебе дом Дин-вана или нет, будешь ты разбираться с бумагами в кабинете или нет? А главное, ты сам сказал нам прийти, потому что есть дела, а в итоге сам исчез, и тебя нигде не было! Что ты, в конце концов, творишь?
Фэн Сань был в такой ярости, что уже забыл о субординации. Он буквально орал на Мо Сюяо.
Внезапная вспышка Фэн Чжияо и впрямь заставила Е Ли и Мо Сюяо опешить. Мо Сюяо быстро пришёл в себя и спокойным жестом убрал его руку от своего воротника.
— Фэн Сань, если есть дело, говори спокойно.
Фэн Чжияо холодно усмехнулся.
— Спокойно говорить? Я бы и рад говорить спокойно, если бы мог найти человека! Война только что закончилась, столько дел не решено, мы, столько людей, бросили свои дела, чтобы выслушать наставления Дин-ванъе, а в итоге даже тени твоей не нашли!
Услышав это, Е Ли невольно почувствовала уколы совести. В конце концов, Мо Сюяо так своевольно сбежал именно ради того, чтобы найти её. Сделав шаг вперёд, она тихо обратилась к Фэн Чжияо.
— Фэн Сань, насчёт сегодняшнего…
Фэн Чжияо вскинул руку.
— Ванфэй, ты не должна за него заступаться. Тем более… мы ведь всё равно не посмеем винить Дин-ванъе, верно? Это лишь пустые жалобы, просим Ванъе назначить наказание.
Неудивительно, что Фэн Чжияо хотелось злиться, война только что стихла, и забот было невпроворот не только на заставе Фэйхун. На всех территориях за её пределами царил хаос из-за сражений, длившихся почти год. Все были заняты куда больше, чем до конца войны. Но именно тот, кто должен был трудиться больше всех, бесследно исчез. Не только Мо Сюяо не было на месте, но даже Хань Минъюэ, который обычно мог помочь, провалился сквозь землю. Фэн Чжияо долго подавлял клокочущую ярость, глядя на пустой кабинет и горы свитков, и в конце концов не выдержал и выплеснул всё наружу.
Все присутствующие, кроме Е Ли и Мо Сюяо, смотрели на Фэн Чжияо с восхищением, словно на истинного храбреца. Осмелиться кричать на ванъе при всех, для этого требовалась поистине великая отвага.
Мо Сюяо же, на удивление, пребывал в редком благодушии. Он улыбнулся.
— Ладно, я понял. Обещаю, что завтра к утру всё будет улажено.
Фэн Чжияо вскинул брови.
— К завтрашнему утру?
— Есть возражения? — спросил Мо Сюяо.
— Нет, — Фэн Чжияо поспешно покачал головой.
Пока ванъе готов работать, его эффективность остаётся поразительной. Разве могли у Фэн Чжияо быть возражения?
Вся группа вошла в кабинет и уселась. Фэн Чжияо перевёл дух и только тогда спросил.
— Зачем Ванъе позвал нас утром?
Гнев только что ударил ему в голову, но теперь, выпив чашку чая и успокоившись, Фэн Чжияо почувствовал, что был слегка опрометчив. С Мо Сюяо он теперь говорил вполне вежливо. Мо Сюяо усадил Е Ли рядом и улыбнулся.
— Ничего особенного. Просто хотел обсудить вопрос о том, как поступить с ранеными и погибшими воинами.
При этих словах лицо Фэн Чжияо стало серьёзным. Он достал один свиток из стопки, лежащей рядом, и глухо произнёс.
— Почти год сражений позади, точные цифры ещё не подсчитаны. Однако, данные по потерям на заставе Фэйхун уже есть. Изначально гарнизон заставы Фэйхун, включая отряд Цилинь, насчитывал двести тридцать семь тысяч шестьсот человек. В живых осталось лишь тринадцать тысяч сто двадцать семь. Среди них погибли девятнадцать офицеров в чине сяовэй и выше, а также семь помощников генерала.
Столь тяжкие потери заставили даже Мо Сюяо на мгновение умолкнуть. За многие годы это был первый случай после трагедии армии Мо-цзяцзюнь в ущелье Хуэйфэн более десяти лет назад, когда потери были столь велики, что армию можно было считать почти уничтоженной. К тому же защитники заставы Фэйхун были отборными воинами армии Мо-цзяцзюнь, а не теми солдатами Великого Чу, которых Мо Сюяо недавно принял под своё командование. Лишь одно это сражение оказалось столь кровопролитным, не говоря уже о потерях за предыдущие полгода. По грубым подсчётам, с момента снятия осады столицы Чу и до настоящего времени потери отборных войск армии Мо составили не менее шестисот-семисот тысяч человек. От элиты армии Мо-цзяцзюнь, которой изначально было менее миллиона, осталось не более двадцати-тридцати процентов. Остальные, это остатки войск Чу, присоединённые ранее, несколько сотен тысяч солдат Чу, сдавшихся в этот раз, и новобранцы Северо-запада, недавно поступившие в лагерь.
Эту битву нельзя было назвать случаем, когда оба проиграли и оба ранены, но каждый участник заплатил огромную цену. Неудивительно, что Мо Сюяо больше не планировал продолжать наступление на Великий Чу и Силин.
Глядя на леденящие душу цифры перед глазами, все трое невольно замолчали. Атмосфера стала гнетущей. Мо Сюяо немного помолчал и сказал.
— Фэн Сань, передай мой приказ. Пособия для всех погибших воинов должны быть выплачены без исключения. И раненые солдаты тоже должны быть должным образом устроены. Если возникнут какие-то проблемы, пусть обращаются напрямую ко мне.
Фэн Чжияо помедлил, но всё же кивнул. Устройство судеб стольких погибших и раненых воинов было бы колоссальной задачей для дома Дин-вана. Но, это было именно то, что они должны были сделать, и единственное, что они могли — дать усопшим покой.
Е Ли сказала.
— Всё серебро, полученное от обмена пленных с Силином, можно направить на это. Если не хватит, можно попросить у Хань Минси, просто скажи мне потом.
Фэн Чжияо поспешно поблагодарил Е Ли. Мо Сюяо задумался на мгновение и вскинул брови.
— А-Ли, не беспокойся. Скоро у нас появятся и другие поступления.
— Другие поступления? — Е Ли приподняла бровь.
Мо Сюяо холодно усмехнулся.
— Конечно. Контрибуции от Бэйжуна, Силина и Великого Чу.
Войну не так-то просто вести, победа не гарантирует, что можно будет покоиться на высокой подушке без забот, но поражение сулит большие беды. Издревле повелось, что проигравшие либо признают себя вассалами и платят дань, либо отдают земли и выплачивают контрибуции. Мо Сюяо не был заинтересован в признании вассалитета, раз это не от чистого сердца, то и незачем разыгрывать спектакль, но контрибуции были обязательны.
Услышав это, Фэн Чжияо не сдержался, хлопнул в ладоши и рассмеялся.
— Ванъе прав. Я и совсем забыл про это.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
