Мо Сюяо поднял брови и с улыбкой произнес.
— Это… разумеется, компенсация. Юг процветает, и за эти годы Силин немало выгоды извлек из Срединных равнин. Неужели Чжэньнань-ван никогда не задумывался о том, чтобы выплатить компенсацию народу Срединных равнин?
Лэй Тэнфэн молча смотрел на безмятежное лицо Мо Сюяо. На самом деле, обвинять Лэй Чжэньтина и Лэй Тэнфэна в плохом обращении с народом Срединных равнин было бы несправедливо. В конце концов, Силин и Бэйжун отличались друг от друга, хоть они и принадлежали к разным государствам с Великим Чу, но происходили из одного корня. К тому же Лэй Чжэньтин всегда считал захваченные земли своими и управлял ими с умом. Его способности нельзя было сравнить с талантами таких людей, как Мо Цзинци или Мо Цзинли, поэтому, в целом, жизнь простого народа там была вполне сносной.
Однако, как проигравшая сторона, да еще и первой начавшая вторжение, Лэй Тэнфэн не имел оснований отказать жертве и победителю в требовании возмещения. Глубоко вдохнув, Лэй Тэнфэн опустил глаза и произнес.
— Силин может выплатить дому Дин-вана тридцать миллионов лянов серебра.
Мо Сюяо покачал головой.
— Восемьдесят миллионов. В Силине много серебряных рудников на юге, вряд ли такая сумма будет вам не под силу?
Лицо Лэй Тэнфэна переменилось, он покачал головой.
— Максимум сорок миллионов.
Мо Сюяо, конечно, понимал принцип «запрашивать непомерную цену до небес, чтобы сторговаться на земле1», поэтому, склонив голову и улыбнувшись Е Ли, он поднял руку и сказал Лэй Тэнфэну.
— Семьдесят миллионов.
— Невозможно, сорок пять миллионов лянов. Дин-ван, Силин не вынесет более высокой цены, если это действительно невыполнимо… мне ничего не останется, как смириться.
Подтекст был ясен, если Дин-ван запросит слишком много и Силин не сможет заплатить, то лучше сражаться до последнего вздоха. Мо Сюяо с некоторым сожалением посмотрел на Е Ли и Чэнь Сюфу, после чего с улыбкой сказал.
— Ну что ж, округлим, пусть будет пятьдесят миллионов лянов.
Лицо Лэй Тэнфэна стало землистым, он глухо произнес.
— Хорошо, выплата в течение трех лет.
Мо Сюяо на самом деле не испытывал нужды в деньгах, да и три года не были долгим сроком, поэтому он не торопился. Удовлетворенно кивнув, он сказал.
— Без проблем, тогда я благодарю Чжэньнань-вана за понимание. Я немедленно отдам приказ Мужун Шэню и Нань-хоу отвести войска. Надеюсь, Силин тоже соблюдет соглашение?
— Разумеется, — твердо ответил Лэй Тэнфэн.
Лэй Тэнфэн ответил без колебаний, и настроение Мо Сюяо улучшилось. Он довольно кивнул.
— Отлично. Раз так, пусть остальные детали обсуждают подчиненные. Это дело я поручу… поручу левому канцлеру.
Чэнь Сюфу опешил, но тут же поспешно встал и сказал.
— Слушаюсь, ваш верный слуга исполнит приказ.
Чэнь Сюфу понимал, что это знак доверия и в то же время испытание. Поручить переговоры с Силином ему, человеку, который сам изначально был из Силина, этим Дин-ван демонстрировал всем чиновникам города Личэн свою веру в него и готовность возлагать на него важные задачи.
Лэй Тэнфэн на мгновение замер, взглянул на Чэнь Сюфу и кивнул.
— В таком случае, полагаюсь на вас, Чэнь-сян. Сегодня в особняке Дин-вана много дел, поэтому я откланиваюсь.
Чэнь Сюфу спокойно ответил.
— Чжэньнань-ван преувеличивает.
Мо Сюяо кивнул.
— Тогда я не буду провожать Чжэньнань-вана. Левый канцлер, дела с Силином полностью в твоем распоряжении.
— Слушаюсь. Чжэньнань-ван, прошу вас.
Лэй Тэнфэн и Чэнь Сюфу один за другим покинули цветочный зал.
Е Ли посмотрела на опустевшие двери и негромко произнесла.
— Лэй Тэнфэн… по сравнению с Лэй Чжэньтином он все же слабоват.
Мо Сюяо усмехнулся.
— Уже неплохо. Не может же он сразу после смерти Лэй Чжэньтина стать вторым Лэй Чжэньтином. К тому же… он им и не станет. Однако то, что он умеет сдерживаться, уже очень хорошо.
Лэй Чжэньтин прокладывал себе путь среди множества сыновей покойного императора Силина в кровавых сражениях. Хоть он и не взошел на трон, но после смерти прежнего императора сосредоточил всю власть в своих руках. Лэй Тэнфэн, этот баловень небес, которого Лэй Чжэньтин с детства оберегал и защищал, не мог обладать такими способностями. То, что Лэй Тэнфэн сумел сохранить самообладание в критический момент и проявить выдержку там, где это требовалось, уже было весьма похвально. Со временем из него мог бы получиться неплохой правитель, способный сохранить наследие. Но вот достичь того величия и мощи, что внушали трепет во все стороны света при Лэй Чжэньтине, ему, боюсь, будет трудно.
— Зачем А-Ли думать о нем? Лучше подумай… как мы потратим эти пятьдесят миллионов контрибуции от Силина, — Мо Сюяо приобнял Е Ли и негромко рассмеялся.
Пятьдесят миллионов были огромной суммой как для дома Дин-вана, так и для Силина. Иначе Лэй Тэнфэн не настаивал бы на выплате в течение трех лет. С этими деньгами дом Дин-вана сможет практически полностью покрыть убытки от войны последних лет. Не говоря уже о том, что территории, находящиеся сейчас под началом дома Дин-вана, включают почти четыре пятых бывших земель Великого Чу и треть земель Силина. Теперь площадь владений дома Дин-вана больше, чем у нынешних Силина и Великого Чу вместе взятых. Сейчас пыль временно улеглась, и если подвести итог, то выходило, что все выгоды достались Дин-вану.
Е Ли с любопытством посмотрела на Мо Сюяо и спросила.
— И, как же ты хочешь их потратить?
Военная контрибуция, естественно, поступала в общую казну дома Дин-вана, и у Мо Сюяо, казалось, не было возможности распоряжаться ею по своему усмотрению. Е Ли и Мо Сюяо всегда строго разделяли общественные и личные дела. Даже если всё в доме Дин-вана принадлежало им, они никогда не брали серебро из общей казны на личные нужды. К счастью, они оба не были любителями роскоши, поэтому никогда не испытывали нужды в средствах.
Мо Сюяо, перебирая пряди волос Е Ли, задумался над ее словами и с некоторой долей беспомощности сказал.
— Я хотел построить для А-Ли прекрасный дворец.
Видя его удрученный вид, Е Ли невольно улыбнулась.
— Совсем недавно ты говорил, что через несколько лет поедешь со мной путешествовать по горам и водам. Когда твой дворец достроят, кто же в нем будет жить?
Мо Сюяо поднял голову и серьезно посмотрел на нее.
— Я хочу дать А-Ли самый величественный и изысканный дворец, самые красивые наряды и украшения, самые утонченные яства. Всё, чего только А-Ли пожелает, я найду и принесу ей.
Е Ли с улыбкой посмотрела на него и тихо произнесла.
— Не знала, что у меня есть задатки губительницы государства, ради которой трудят народ и растрачивают казну2. Я лишь хочу, чтобы наша семья была вместе в безопасности и радости. Чтобы мы могли заниматься тем, чем хотим. Столько лет прошло, и вот теперь, когда мы наконец можем жить спокойно и счастливо, я чувствую… что всё, чего я желала, я уже получила.
— А-Ли никогда не говорила мне, чего она хочет, — с некоторым сожалением и досадой проговорил Мо Сюяо.
У Е Ли не было страсти к власти, роскошным одеждам или драгоценностям. Даже Мо Сюяо порой не мог с уверенностью сказать, что именно ей особенно нравится или что она ненавидит, и это всегда не давало Дин-вану покоя.
— Потому что то, чего я хочу, ты мне уже дал, — мягко улыбнулась Е Ли.
— Дал? — Мо Сюяо растерялся.
Е Ли прильнула к его груди и тихо сказала.
— Одна жизнь, одна эпоха, одна чета. Только это… всё, чего я хочу.
Мо Сюяо замер, а затем крепко обнял ее за тонкую талию и прошептал.
— Одна жизнь, одна эпоха, одна чета…3 У Мо Сюяо в этой жизни будет только А-Ли.
Не было никаких клятв или громких заверений в вечной любви. Мо Сюяо говорил спокойно, словно констатировал простой факт, но это дарило больше спокойствия, чем любые обеты. Е Ли слегка кивнула.
— Я знаю. И я тоже.
Чэнь Сюфу проводил Лэй Тэнфэна за ворота двора, где находился кабинет, и они пошли плечом к плечу. Лэй Тэнфэн посмотрел на идущего рядом Чэнь Сюфу и невольно улыбнулся.
— Похоже, Сяньшэн Сютин пользуется большим доверием у Дин-вана и Ванфэй?
Чэнь Сюфу серьезно ответил.
— Благодеяние Ванъе и Ванфэй, оценивших мои способности, безгранично, и Чэнь Сютин им искренне благодарен.
Лэй Тэнфэн на мгновение задумался и с улыбкой спросил.
— Если я пожелаю даровать вам титул великого канцлера Силина, не согласитесь ли вы снизойти до возвращения в Силин, чтобы помогать мне?
Чэнь Сюфу со спокойным видом разглядывал его некоторое время, а затем слегка покачал головой.
— Верный подданный не служит двум правителям4. Чэнь Сютин не осмелится называть себя образцом преданности, но он и не из тех, кто ведет двойную игру или колеблется. Я не смею принять ваше щедрое предложение, Чжэньнань-ван.
Лэй Тэнфэн изначально лишь прощупывал почву и, конечно, не рассчитывал, что Чэнь Сюфу так легко переметнется обратно в Силин. Однако после того, как Чэнь Сюфу так решительно отказал, Лэй Тэнфэну стало не по себе. Он остановился и, глядя на Чэнь Сюфу, спросил.
— Не даст ли Сяньшэн Сютин каких-либо наставлений относительно нынешнего положения Силина? Это… ведь можно обсудить?
Чэнь Сюфу на мгновение заколебался, но в конце концов заговорил.
— Когда правитель не является правителем5, а подданный — подданным, или, когда подданный силен, а государь слаб, это, в конечном счете, не может длиться долго. Чжэньнань-ван, лучше заблаговременно строить планы.
Лэй Тэнфэн замер, желая расспросить больше, но Чэнь Сюфу, не выказывая намерения продолжать, повернулся боком и, сделав приглашающий жест рукой Лэй Тэнфэну, произнес.
— Чжэньнань-ван, прошу.
Лэй Тэнфэну оставалось только подавить возникшие в душе вопросы. Кивнув, он ответил.
— Левый министр Чэнь, прошу.
______________________________________________________________________
- Запрашивать непомерную цену до небес, чтобы сторговаться на земле (漫天要價坐地還錢, màntiān yào jià zuò dì huán qián) — просить огромную сумму, ожидая, что в процессе торга она будет значительно снижена. ↩︎
- Трудить народ и растрачивать казну (勞民傷財, láomín shāngcái) — обременять население тяжелыми работами и тратить государственные средства на пустые нужды. ↩︎
- Одна жизнь, одна эпоха, одна чета (一生一代一雙人, yīshēng yīdài yīshuāngrén) — поэтическая строка, выражающая идею вечной и исключительной верности между двумя влюбленными на протяжении всей жизни. ↩︎
- Верный подданный не служит двум правителям (忠臣不事二主, zhōngchén bù shì èr zhǔ) — этический принцип, согласно которому преданный чиновник сохраняет верность своему первому государю и не переходит на службу к другому. ↩︎
- Правитель не является правителем, подданный — подданным (君不君，臣不臣, jūn bù jūn, chén bù chén) — конфуцианское изречение о том, что каждый в государстве должен действовать в строгом соответствии со своим статусом и обязанностями для сохранения порядка. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
