— Одного некинга недостаточно, по-настоящему ценен только настоящий поцелуй.
— О чём вы говорите? Только что ведь собирались бить мне поклоны.
— Вот беда, а что, если жена узнает? Что тогда делать?
— Вы ведь не настолько глупы.
— Как ни крути, а на душе тяжело. Нельзя же так издеваться над стариком.
— Посмотрите на своё радостное лицо, слова у вас расходятся с делом.
У меня и в самом деле было очень радостное выражение лица.
19-е число. По прогнозу погоды приближается тайфун. Возможно, из-за этого снова разболелись руки. Ноги тоже стали плохо слушаться. Сацко купила дульцин, принимаю трижды в день, и боль наконец немного утихла.
Днём позвонил Судзуки: «Идёт тайфун, передвигаться трудно, поэтому сегодня приём отменяется». Я велел служанке передать, что понял, и вернулся из спальни в кабинет. Только присел, как вошла Сацко.
— Тайфун ведь надвигается, неужели нужно идти именно сейчас?
— Пока вы не передумали, хочу купить то, что присмотрела, и поскорее надеть на руку.
— Я слов на ветер не бросаю.
— Завтра суббота, если долго проспать, деньги снять не получится. Как говорится, куй железо, пока горячо.
Эти деньги я изначально планировал потратить на другое. Моя семья из поколения в поколение жила в Кагэсита-мидзу, но ещё при отце мы переехали в квартал Ёкояма-тё района Нихонбаси. Это случилось в первые годы эпохи Мэйдзи. После Великого землетрясения двенадцатого года Тайсё мы снова переехали в новый дом в квартале Мамиана района Адзабу. Когда мне был сорок один год, умер отец, а через несколько лет не стало и матери. Дом совсем обветшал, и после войны я хотел его перестроить, чтобы провести там старость, но жена всегда была против, утверждая, что это проявление непочтительности к родителям. Та сумма, о которой говорила Сацко, была частью этих накоплений.
— Я вернулась.
Сацко вернулась рано. Вид у неё был торжествующий, словно у полководца, возвращающегося с победой.
— Так быстро вернулась?
Она ничего не ответила, лишь протянула руку, показывая мне ладонь: там лежал хризоберилл, «кошачий глаз», и впрямь необычайно красивый. Мои мечты о перестройке дома для старости превратились в этот камень на мягкой ладони.
— Сколько здесь карат? — я взвесил камень на руке.
— Пятнадцать карат.
В этот момент левая рука снова заболела, и я поспешно принял три таблетки дульцина. Глядя на хвастливое выражение лица Сацко, я почувствовал, как боль превращается в радость — это было куда осмысленнее, чем перестройка дома…
20-е число. Тайфун номер четырнадцать всё ближе, дует ветер, льёт дождь. Несмотря на это, мы, как и планировали, едем в Каруидзаву. Сацко и Сасаки сопровождают меня. Сасаки едет во втором классе. Он всё беспокоился из-за погоды и хотел отложить поездку на день, но мы с Сацко не согласились. Мы оба были в приподнятом настроении и ни во что не ставили тайфун. В этом заключалась удивительная сила «кошачьего глаза».
23-е число. Собирались сегодня вернуться в столицу с Сацко, но из-за того, что в школе начинаются занятия, решили вернуться завтра пораньше. Жена сказала: «Отложите отъезд ещё на день и возвращайтесь вместе со всеми». В итоге удовольствие от поездки вдвоём с Сацко рассыпалось в прах.
25-е число. Сегодня утром только начали возобновлять вытяжение, как тут же прекратили из-за отсутствия эффекта. Иглоукалывание тоже планирую бросить к концу месяца. Сацко, едва добравшись до дома, сразу же отправилась смотреть сегодняшний боксёрский поединок в Коракуэн.
1 сентября. Дзёкичи сегодня уехал в Фукуоку в командировку на пять дней.
3-е число. Дыхание осени туманно. После ливня небо прояснилось. Сацко поставила в кабинете вазу с цветами такасаго и целозии, а у входа — вазу с «семью осенними травами». Я, пользуясь случаем, сменил свиток с каллиграфией. На этот раз повесил оформленное в рамку семисловное четверостишие Коюсаннина.
В поселенье у ручья Ма семь осеней минуло,
Иней старых древ обнял западный чертог.
Смех берёт над тем, как я дни свои коротаю:
Листья мёл, да книги сушил, да мех на солнце выносил.
Почерк и китайские стихи Хэфэна не так уж хороши, но его романы — одни из моих самых любимых. Этот свиток куплен у торговца картинами, однако говорят, есть человек, который подделывает почерк Хэфэна так искусно, что не отличить от оригинала, поэтому трудно сказать, настоящий ли он. До войны Хэфэн жил неподалёку отсюда, в деревянном доме в квартале Итибэй-тё, который называл «Пэнсикан», отсюда и строка «В поселенье у ручья семь осеней минуло».
4-е число. Около пяти часов утра сквозь сон услышал стрекотание сверчка. Хотя звук был негромким, он не прекращался. Это заставило меня вспомнить времена, когда мы жили в Кагэсита-мидзу. Мне тогда было всего лет шесть-семь, и каждое утро, когда няня обнимала меня во сне, я слышал, как за верандой без умолку стрекотает сверчок. Сверчки не собираются в стаи, как колокольчики или мацумуси, а живут поодиночке, и голос того сверчка отчётливо проникал мне в уши. Тогда няня говорила мне:
— Атоку, послушай, уже пришла осень, сверчок поёт.
Теперь, в семьдесят семь лет, на рассвете я вспомнил стрекотание сверчка и то, как говорила няня — всё это предстало перед глазами так ясно, будто наяву. Мне почудилось, что я снова в доме в Кагэсита-мидзу и сплю в объятиях няни. Но когда сознание прояснилось, я понял, что звук доносится из этой комнаты, где я сплю рядом с Сасаки. Удивительно. Откуда в комнате взяться сверчку? Двери и окна закрыты, звуков снаружи совсем не слышно, но стрекотание я слышал совершенно отчётливо.
— Хм?
Я прислушался и постепенно понял, в чём дело.
Я слышал вовсе не сверчка, а своё собственное дыхание. Сегодня воздух сухой, в горле у старика пересохло, к тому же я простудился, и при каждом вдохе раздавался дребезжащий звук. Мне казалось, что такой милый звук не может исходить из моего собственного тела, он во всём походил на стрёкот насекомого. Я попробовал вздохнуть несколько раз, и действительно раздалось шипение. Когда я вдыхал с силой, звук становился громче, будто игра на флейте.
— Вы проснулись?
Сасаки приподнялся в постели.
— Ты знаешь, что это за звук?
Я снова вздохнул.
— Это ваше дыхание, господин.
— Откуда ты знаешь?
— Слышу его каждое утро.
— Вот как? Каждое утро издаю этот звук?
— Господин разве не знал, что издаёт его?
— Не знал. Несколько дней назад начал слышать его по утрам и сквозь сон думал, что это сверчок стрекочет.
— Это не сверчок, звук идёт из вашего горла, господин. Не только у вас, в преклонном возрасте у всех такие звуки появляются.
— Так ты давно это знал!
— Да. В последнее время слышу каждое утро. Такой неясный, приятный звук.
— Хочу, чтобы и жена послушала.
— Супруга слышала.
— Сацко наверняка рассмеётся, если услышит.
— Сяо-фужэнь тоже об этом знает.
5-е число. Ночью приснилась мать. Для такого непочтительного сына, как я, это целое событие. Вероятно, это вызвано вчерашним сном на рассвете и сном о няне.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
