Вероятно, это был две тысячи восьмой год, около мая.
Олимпийский год, вся страна ликует, а у этих людей не было ни сна, ни отдыха.
Те, кто годами занимается борьбой с терроризмом, понимают: в такой важный год и внутри страны, и за её пределами все взгляды прикованы к этой земле.
В тот год Лу Яньчэнь и весь отряд сапёров больше полугода постоянно разъезжали по разным провинциям. Крупные и малые известные конференции, мероприятия — их графики были забиты до отказа, сплошные задачи по обеспечению безопасности. В те дни в Юньнани проходил очень важный съезд, и он вместе с несколькими костяками отряда прибыл заранее. В те два дня отдыха они подали рапорт об увольнительной и отправились в уезд Малипо автономного округа Вэньшань.
Это название часто упоминалось во время внутренних тренировок отряда сапёров. Подобно обычным туристам, они под покровом ночи отправились к заминированной зоне.
— Капитан Лу, вы же не собираетесь притащить весь наш отряд сюда на полевые учения? — командир группы сапёров присел на корточки у каменной стелы, обозначающей минное поле, и подшучивал над Лу Яньчэнем. — А может, подадим рапорт и разок попробуем?
— Даже если захотите, очередь до вас не дойдёт, — Лу Яньчэнь присел на земляной склон. — Просто привёл вас посмотреть на пейзажи.
На этом рубеже были заложены миллионы мин, и к сегодняшнему дню расчищена лишь половина.
Срок годности этих мин составляет сто двадцать лет, так что ждать, пока они сами придут в негодность, бессмысленно — всё приходится вычищать людям, раз за разом. Лу Яньчэнь помнил, как во время выездных лекций его спрашивали: «Разве сейчас нет машин? Разминирование техникой безопаснее». Но на самом деле, когда ситуация экстренная, ландшафт сложный, а типы мин перемешаны, опасность работ возрастает, и тем больше требуется ручное разминирование.
Когда сидишь в таком месте, на душе становится спокойно. Один взгляд — и видишь столько ещё не завершённых задач. Когда он уйдёт с передовой, у него будет где провести остаток жизни.
На следующий день во время конференции Лу Яньчэнь в качестве члена экспертной группы обеспечивал безопасность на месте, дежуря на газоне снаружи конференц-зала.
В гражданской одежде — чёрная куртка, чёрные брюки, чёрная кепка, на шее пропуск — он вместе с группой людей сидел в неприметном углу газона, отдыхая и попивая воду.
Подошёл командир отряда, чтобы подбодрить их. Не успел тот сказать и пары слов, как Лу Яньчэнь медленно закрутил крышку бутылки с минеральной водой. Он сделал это с такой силой, что на светло-голубом полупрозрачном пластике проступила трещина, но сам он этого не заметил. Для командира Чэня, который был его непосредственным начальником долгие годы, это было настолько необычно, что первым его инстинктом стало предчувствие беды — неужели появился кто-то подозрительный из архивных списков?
Проследив за взглядом Лу Яньчэня, он увидел лишь двух девушек в коротких юбках в компании нескольких молодых людей.
Совсем юные, довольно красивые. Но абсолютно незнакомые.
Целую минуту этот капитан первой антитеррористической роты, который в погоне за беглецами совершал марш-броски в тысячи ли, чьи служебные собаки валились с ног от усталости спустя несколько суток, в то время как он сам подвязывал ошмётки армейских ботинок какой-нибудь грубой верёвкой и голыми руками карабкался по отвесным скалам, — этот человек неожиданно утратил всё былое спокойствие и безразличие к суетному миру. В его глазах было столько чувств, сколько он и сам от себя не ожидал.
Сколько лет прошло? Он не считал точно, просто помнил, что очень долго.
Девушка, которую он так и не смог увидеть, когда вернулся в Пекин, теперь была всего в сотне метров от него. В ушах всё ещё стоял звон вокзальных часов на Второй кольцевой дороге Пекина, и вот он наконец-то, как и желал всем сердцем, увидел любимую девушку.
Неудивительно, что командир отряда запомнил это — жест Лу Яньчэня был слишком резким.
Пальцы его правой руки сжались так, что побелели костяшки, ресницы слегка подрагивали. Наконец он отвёл взгляд и под предлогом того, что слишком жарко, пошёл к умывальнику ополоснуть лицо. Командир Чэнь почуял неладное, но во время задания, да ещё и при поддержке охраны, нельзя было обсуждать личные темы. Сверившись с часами — до начала оставалось тридцать минут, — он подозвал командира группы сапёров и наставил его: — Вашему капитану сегодня не по себе, приглядывай за ним повнимательнее. — Тот согласился, подумав про себя: «Шутите? Капитан Лу из тех, кто не покидает строя даже с тяжёлым ранением, что ещё за „не по себе“?»
Отсчёт: двадцать пять минут. Лу Яньчэнь у умывальника под открытым небом непрерывно обливал лицо холодной водой.
Отсчёт: двадцать четыре минуты. Он упёрся обеими руками в край дорогого умывальника и низко опустил голову, пытаясь успокоиться.
Отсчёт: двадцать три минуты. Он опустил голову ещё ниже, пряча лицо в согнутых локтях.
Отсчёт: двадцать две минуты. Он всё ещё оставался в той же позе.
Отсчёт: двадцать одна минута. Зашипела рация: — Капитан Лу, в северной части газона обнаружен подозрительный предмет. Проверили металлоискателем — определённо электроника.
Без малейших колебаний он рванулся с места.
До начала конференции оставалось двадцать минут, времени надевать взрывозащитный костюм не было. Не терпящим возражений жестом он приказал второй группе сапёров оставаться на месте и принял инструменты из рук стоявшего рядом человека. На участке газона, где нашли подозрительный предмет, уже сняли несколько квадратных метров дёрна. Он медленно приблизился, лёг на траву и, протянув руку, начал сантиметр за сантиметром разгребать землю…
В такой ситуации у него была лишь одна задача — устранить угрозу.
Если не получится — схватить взрывное устройство и бежать как можно дальше от толпы, не исключая и того, что его самого разорвёт на части прямо здесь.
В ту секунду, когда он припал к земле, в его голове перед разминированием впервые промелькнула сложная мысль: Гуй Сяо.
…
Спустя три минуты Лу Яньчэнь поднял руку, подавая знак, что угроза устранена.
Он упёрся ладонью в газон и поднялся, чувствуя невероятную лёгкость: — Это не взрывное устройство. Подтвердите, что это, и заполните бланк. — Командир группы сапёров, который всё это время следил за временем и решал, стоит ли начинать эвакуацию, не сдержался и выругался: — Чёрт, разве вчера всё не проверили? Кто это так схалтурил?
Футболка под чёрной курткой Лу Яньчэня насквозь пропиталась потом.
Три минуты назад у него было два пугающих опасения: если взрыв будет мощным и зона поражения окажется слишком велика, успеют ли эвакуировать людей; и если вдруг его разорвёт на части, и Гуй Сяо увидит, как собирают его останки… К счастью, ничего этого не случилось.
В тот день конференция прошла по плану.
Участники и гости так и не узнали о том, что произошло на газоне.
Когда смена закончилась, Лу Яньчэнь перед тем, как сесть в машину, закурил у здания, думая о том, что раз уж он оказался так близко к ней, стоит задержаться ещё ненадолго. Одной сигареты как раз хватило, чтобы обойти здание по периметру. Солнце слепило глаза, он прищурился, отыскивая взглядом машину, бросил окурок в урну у стеклянных вращающихся дверей и на залитом свете солнце прыгнул в салон. Уехали.
С тех пор она вернулась в свой Пекин, а он отправился на свои рубежи.
Это произошло ещё до их встречи на заправке.
В рассказе Лу Яньчэня не было лишних эмоций, всё уложилось в несколько фраз. Гуй Сяо слушала, и её то бросало в дрожь, то отпускало, а по рукам пробегало покалывание. Она вспоминала ту конференцию — ничего особенного, обычный экономический форум, каких много. Некоторые из них кажутся важными на международном уровне, но на деле это протокольные мероприятия. Она поехала туда вместо начальника, конференция длилась полдня, а потом были выходные, и она несколько дней отдыхала в Юньнани.
Наверху, в зале, кто-то выступал на сцене, сотня человек слушала, кто-то отвлекался, открывал воду или листал документы… А внизу группа экспертов-сапёров, даже не в военной форме, проверяла каждый дюйм газона, готовая к любому самопожертвованию.
Слава некоторых профессий обречена оставаться в тени, потому что каждое их действие находится под грифом секретности. О них нельзя рассказывать в новостях или писать репортажи; иными словами, даже современный пиар не может создать им образ. Гуй Сяо помнила, как в самом начале, когда они с Лу Чэнем только собирались помириться, она искала информацию о них на форумах — сведений было крайне мало, а порой встречались и недобрые отзывы.
Но она также помнила статью о герое-сапёре, редком человеке со стопроцентным успехом в разминировании. О чём говорит эта цифра? О том, что почти каждый, кто связан с этой работой, рано или поздно сталкивается с неудачей, получает ранение, становится инвалидом или погибает. Пишут ли об этом? Нет. Эти цифры остаются скрытыми, и никто не обращает на них внимания.
Раньше всё это казалось ей таким далёким.
Но когда-то, на самом деле, Лу Яньчэнь в какой-то миг защитил её ценой собственной жизни.
А она об этом и не знала.
— Вот это судьба, невестка! У вас с нашим капитаном Лу связь, предначертанная на много жизней вперёд, — тут же вынес вердикт Цинь Минъюй. — Говорят же, что если двоим суждено быть вместе, то судьба обязательно это докажет. Вот оно, доказательство!
У командира группы разминирования память оказалась на удивление хорошей, и он подлил масла в огонь:
— Чёрт возьми, я ведь помню, клянусь, когда мы вернулись после той поддержки, ребята из нескольких подразделений собрались пообедать, и командир Лу выступал от нашего отряда с номером. Он так сыграл на губной гармонике, что многие братья разрыдались. Это был единственный раз в жизни, когда я слышал, как командир Лу играет на ней. Я тогда только пришёл и ещё плохо его знал, вот и подумал: «У нашего командира стальные кости и нежное сердце», — решил, что он по жене тоскует. А потом спросил и узнал, что он холостяк. Я тогда стал искать оправдание, мол, командир Лу, должно быть, много лет не встречал достойной женщины и затосковал по весне, а оно вон как, оказывается, было…
Песня «В чужом краю» стала хитом по всей стране ещё до того, как многие ушли в армию. Строчка «Как же хочется вернуться в родные края, снова оказаться рядом с ней» заставила покраснеть от слёз глаза многих бойцов.
…
У Лу Яньчэня редко бывали секреты, а тут не удалось сохранить тайну, да ещё и выставили всё напоказ перед бывшими подчинёнными — ему было явно не по себе. Он хранил молчание.
Когда гостей проводили и всё полагающееся вино было выпито, настало время уезжать.
Те, кто составлял им компанию, вышли проводить их к машине. Оказавшись у двери автомобиля Лу Яньчэня, тот протянул руку и отвесил крепкий подзатыльник командиру группы разминирования:
— Смотри там, не вернись калекой, а то жену не найдёшь.
Командир группы разминирования потёр затылок:
— Командир Лу, я же всего лишь раскрыл ту твою сторону, когда ты по жене тосковал. Стоило ли бить так больно? Не волнуйся, когда я с почётом вернусь в родные края, обязательно найду себе такую, что будет покрасивее твоей жены.
— О чём это вы двое? — Цинь Минъюй не знал, смеяться ему или плакать. — Неужели нельзя хоть немного посочувствовать такому разведённому мужчине, как я?
Лу Яньчэнь усмехнулся:
— Поехали.
Он всегда был человеком решительным и, бросив эту фразу, сразу сел в машину.
Снаружи Цинь Минъюй всё же пренебрёг его просьбой и заранее передал весть. Бывшие сослуживцы, которые отдыхали после завтрака, толпой высыпали к машине. Зная характер Лу Яньчэня, они не смели попусту болтать, просто хотели взглянуть на него напоследок.
Лу Яньчэнь надвинул солнцезащитные очки, лежавшие в бардачке.
— Выйди, скажи им пару слов, — не выдержала Гуй Сяо, — хотя бы одну фразу.
— Крепость железная, а солдаты — вода проточная, — Лу Яньчэнь спокойно смотрел вперёд из-под края тёмных очков. — Всё, что нужно было сказать, я сказал ещё тогда, когда уходил.
Невозможно было разобрать, что отражается в его глазах. Он повернул руль и, нажав на газ, уехал.
Старая подержанная машина была без местных номеров, но стоило ей выехать за ворота, как двое часовых на КПП застыли в почётном карауле, отдавая честь.
Лу Яньчэнь в лучах ослепительного солнца, пробивавшегося сквозь лобовое стекло, поднял руку и ответил чётким, полным силы воинским приветствием.
Кровь всё ещё горяча и течёт по жилам, сердце всё ещё живо и бьётся в груди.
Прекрасные горы и реки, хранимые нами — к этому ты и я стремимся всю жизнь, и здесь не нужны прощания.
—— Конец первого тома ——
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
