Он прибыл в Куньмин и воссоединился с рабочей группой.
Получил список: четверо граждан Китая, двадцать четыре этнических китайца.
Это была эвакуация соотечественников в малых масштабах. Сотрудники разместились в первом микроавтобусе, за ними следовала машина с оперативниками в штатском, а замыкал колонну пустой большой автобус. Чем лаконичнее состав группы, тем выше безопасность.
Когда Лу Яньчэнь прибыл в Куньмин, другой коллега, присланный с базы, тоже только что приехал. Увидев Лу Яньчэня, он улыбнулся:
— Послушай, те курсанты, которых ты вёл, очень по тебе скучали, когда уезжали. Всё спрашивали меня, увидятся ли с тобой ещё когда-нибудь. Вот, держи, это встречавшие меня люди просили тебе передать. — Коллега выудил из чёрной сумки через плечо пачку открыток — все они были от курсантов, у которых Лу Яньчэнь больше месяца вёл занятия.
— Слышал, твоя жена скоро рожает? Начальник велел мне сменить тебя на посту.
— Примерно на следующей неделе.
— Вот и отлично. Заберём людей, и тебе пора будет возвращаться с отчётом.
Примерно так и было. Лу Яньчэнь тоже рассчитывал, что осталось два-три дня.
Тот коллега тоже был специально отобран для этой миссии. Он только что вернулся из Южного полушария, прошёл таможню в Пекине и прямо во время получения багажа принял задание. Взял билет, рванул к выходу на внутренние рейсы и прилетел в Куньмин… Садясь в машину, он всё подшучивал над Лу Яньчэнем, говоря, что сам не мылся и не знает, разит ли от него. Мол, даже если верхняя одежда не пахнет, то нижнее бельё, промаринованное за время двух перелётов, точно нельзя подносить к носу —
Договорив, он поднялся в салон и увидел двух довольно молодых девушек, которые прыснули со смеху. Только тут он сообразил, что в этой поездке собрались не только суровые мужики с базы, но и люди из МИДа, и сопровождающий врач. Бегло осмотревшись, он понял, что в машине почти одни женщины.
Здоровяк, только что рассуждавший о проблемах с бельём, мгновенно замолчал.
Спустя час пути все перезнакомились.
— Я уже в третий раз участвую в эвакуации, но нам впервые выделили экспертов по обезвреживанию боеприпасов, — с чувством произнесла одна из девушек.
Коллега Лу Яньчэня оказался болтлив и тут же подхватил:
— Это на всякий случай. Там слишком много шальных мин. Если вдруг наткнёмся, нельзя надеяться, что чужеземцы придут на помощь, лучше иметь своих под рукой. Не бойтесь, не бойтесь, мы с инструктором Лу — просто «запаски», как и доктор Чжао, мы здесь только для вашего спокойствия.
Девушки, улыбаясь, протянули им бутылки с минеральной водой.
Одну бутылку подали Лу Яньчэню.
Он в это время, опустив голову, просматривал сообщения и увидел ответ от Гуй Сяо: «Это потому, что ты мало со мной спал и других цветов не видел. Вот вернёшься — всё тебе покажу, большой грязный волк :P»
***
На столе лежал бланк с результатами анализов.
Сюй Яо бросил на него взгляд:
— ТТГ всё ещё слишком высокий, превысил 600. Но сейчас отправлять тебя на обследование бесполезно. — Он склонился над медицинской картой, быстро вписывая данные. — Т3 и Т4 в норме. Скорее всего, после родов гипотиреоз пройдёт сам собой. Когда закончится послеродовой период, сдашь анализы, и малышу тоже сделаем.
Гуй Сяо отозвалась коротким «о».
— Твой муж ещё не вернулся?
— Нет, — Гуй Сяо подпёрла подбородок рукой и жалобно посмотрела на Сюй Яо.
Сюй Яо снял очки и усмехнулся:
— У тебя дома ещё один ребёнок, я не могу быть спокоен. Выпишу тебе направление на госпитализацию, ложись сегодня же днём. Пора рожать.
— А как же мой ребёнок дома?
— Я позвоню жене, пусть заберёт его к нам на несколько дней.
Днём у Сюй Яо были назначены три операции кесарева сечения, и он выкроил время, чтобы перекусить. Он выписал направление, Гуй Сяо съездила домой за заранее собранной сумкой, передала Цинь Сяонаня жене Сюй Яо и после обеда легла в больницу.
В палате была ещё одна женщина, совсем молодая, чуть за двадцать.
Гуй Сяо пролежала до вечера, но к той до самого сна муж так и не пришёл. Это показалось странным, но напрямую спрашивать она не решилась. Та женщина, видя, что Гуй Сяо сама оформляла госпитализацию, тоже удивилась и спросила первой. Оказалось, что они в одинаковом положении — у обеих мужья в оборонном секторе.
Один — сапёр, другой занимается информационными технологиями.
В итоге две армейские жены таинственно заперли дверь и принялись сплетничать: одна рассказывала про борьбу с терроризмом и обезвреживание бомб, другая — про информационные рубежи и сети безопасности. Той будущей маме везло чуть больше, она виделась с мужем раз в два-три месяца, и она даже сказала Гуй Сяо, что через пару дней тот должен вернуться из командировки и она их познакомит. Так проговорили до полуночи, пока медсестра, дважды заходившая приструнить их, не разогнала обеих по кроватям.
Белая занавеска задернулась.
Лёжа на чужой больничной койке, Гуй Сяо, наоборот, окончательно проснулась.
Подложив руки под голову и не зная, чем заняться, она стала искать в интернете техники для естественных родов, чтобы ещё раз всё повторить. Кесарева она не боялась — всё-таки рядом Сюй Яо, лучший хирург в этом отделении. Она мягко вдыхала и медленно выдыхала, и когда упражнения начали получаться как надо, занавеска с шумом отодвинулась.
Это был Сюй Яо.
— Твой отец пришёл за тобой. Живо, выходи со мной, — негромко сказал Сюй Яо, всё ещё одетый в белый халат.
«Отец?» У Гуй Сяо сердце ушло в пятки. Пока она надевала тапочки, в голове пронеслись сотни дурных предчувствий. Она выскочила вслед за Сюй Яо. В коридоре, в десяти шагах от неё, стоял отец. Увидев её, он сначала посмотрел на живот, помолчал мгновение и произнёс:
— Готовься, завтра утром летишь со мной в Куньмин. У Лу Яньчэня беда. — Договорив, он перевёл взгляд на Сюй Яо: — Состояние позволяет?
Сюй Яо был предельно спокоен:
— Я возьму отпуск и полечу с ней. Всё будет в порядке.
Отец вкратце объяснил: операция по эвакуации в малых масштабах, внезапное нападение. Непредвиденная ситуация. Всего трое раненых, двое тяжёлых, и Лу Яньчэнь один из них. Сейчас он в Куньмине —
У Гуй Сяо кровь застыла в жилах. Она несколько раз открывала рот, но не могла проронить ни звука, а слёзы градом покатились по щекам…
В ту ночь Сюй Яо оставался с ней в палате, пытался заставить её поспать, но безуспешно.
Самый ранний рейс был у «China Eastern Airlines» в семь пятьдесят пять утра.
Они покинули больницу ещё до рассвета. Зимний утренний ветер пробирал до костей, обжигая лицо и уголки глаз. Сюй Яо помог ей обмотать лицо шарфом:
— Возможно, когда ты приедешь, он уже придёт в себя. Не плачь больше.
Гуй Сяо словно онемела.
Она вспомнила, как при их встрече на заправке он сказал: «Помню. Даже если в пепел превратишься, я тебя узнаю».
Она моргнула, и слёзы снова покатились вниз.
Сюй Яо больше не смел ничего говорить и помог ей сесть в машину.
Весь путь она то плакала, то затихала. Когда самолёт приземлился, внизу живота кольнуло.
Внезапная схватка, не такая, как обычно, немного болезненная.
Частота была низкой: от посадки самолёта до момента, когда машина выехала из аэропорта, случилась лишь вторая. Гуй Сяо положила руку на живот и впервые заговорила с Сюй Яо охрипшим голосом:
— Кажется, я рожаю… — Сюй Яо кивнул: — Следи по часам, как будет каждые пять минут — скажи мне.
Гуй Сяо кивнула, она была словно в оцепенении.
Хотелось плакать, но на этот раз она сдержалась, с трудом переключив часть внимания на маленькое существо внутри.
Подавляя чувства, терпя, она, будто во сне, смотрела на незнакомые улицы за окном, на коридоры больницы, на двери палаты, пока не переоделась в защитный халат и не вошла внутрь. Врачи и медсёстры отступили, освобождая проход к койке. Увидев лицо Лу Яньчэня с закрытыми глазами, она больше не смогла сдерживаться. Зажав рот ладонью, она только и могла, что рыдать. Вид этой глубоко беременной женщины, захлёбывающейся слезами, вмиг заставил покраснеть глаза молодых медсестёр.
Гуй Сяо подошла, коснулась его руки, хотела что-то сказать, но не смогла.
Снова коснулась его лица, слёзы капали прямо на белую простыню, впитываясь и оставляя крошечные влажные пятна.
В прошлый раз она так плакала, так беспомощно, словно расставалась с ним навсегда, перед его уходом в армию. Прошло больше десяти лет, а она ни капли не изменилась. Только и умеет, что плакать. Скажи хоть слово, Гуй Сяо, ну же, скажи…
— Ах ты, лжец… — всхлипнула Гуй Сяо, вытирая слёзы, упавшие ей на тыльную сторону ладони.
Живот заболел, скрутило от боли, схватки участились.
Гуй Сяо поняла, что в этот раз всё всерьёз. Глубоко дыша, она спросила врача, когда Лу Яньчэнь сможет прийти в себя. Тот ответил, что сегодня ночью или завтра. Тогда она, ища спасения, ухватилась за руку медсестры:
— Помогите… у меня сильные схватки…
Медсестра не работала в акушерстве, но и так всё поняла — женщина рожает. Она всполошилась и позвала остальных, чтобы помочь ей выйти. Сюй Яо с самого приезда уже нашёл врача-акушера, обрисовал ситуацию и передал документы. У Гуй Сяо не было серьёзных проблем, гипотиреоз не слишком мешал родам, схватки шли нормально, воды ещё не отошли — она была просто образцовой роженицей.
Сюй Яо хвалил её и в то же время утешал.
Гуй Сяо посмотрела на Лу Яньчэня и, зная, что он очнётся, заметно успокоилась. Она пошла за медсестрой, переоделась и вошла в предродовую палату.
Когда боль усиливалась, слёзы лились ручьём. Она то готова была лезть на стену, то, не переставая беспокоиться, каждые десять-двадцать минут спрашивала:
— Медсестра… мой муж проснулся?
……
Три часа спустя ребёнок появился на свет.
Сюй Яо и отец Гуй Сяо, которые приготовились ждать у дверей больше десяти часов, ещё не успели прийти в себя, когда имя Гуй Сяо появилось на электронном табло. Дверь открылась, Гуй Сяо, слабо переводя дыхание, посмотрела на них покрасневшими глазами:
— Лу Чэнь проснулся?
……
Роды Гуй Сяо были внезапными, и в акушерском отделении не нашлось свободных коек, поэтому её временно разместили в маленькой комнате на другом этаже. Комната была настолько тесной, что в ней едва помещалась одна кровать.
Через час вкатили прозрачный бокс с младенцем. Как бы Гуй Сяо ни присматривалась к родной дочери, та во всём походила на Лу Чэня. Малышка что-то пропыхтела, поджала губки и уснула, не обращая никакого внимания на мать.
Нельзя было на неё смотреть: стоило взглянуть — и слёзы наворачивались сами собой.
Она жила в таком напряжении, что, хоть и выбилась из сил после естественных родов, смогла провалиться в тяжёлый сон лишь глубокой ночью. На рассвете её снова разбудил Сюй Яо.
В тот миг, когда Гуй Сяо открыла глаза, ей показалось, что она вернулась в прошлый вечер, когда Сюй Яо с серьёзным видом сообщал дурные вести…
— Я нашёл тебе кресло-каталку, садись, я отвезу тебя, — сказал он.
Гуй Сяо поспешно попыталась перевернуться, чтобы слезть, но он придержал её и помог сесть в кресло.
В коридорах больницы наступило утро, врачи уже начали обход. Не зная ситуации, они с недоумением поглядывали на неё, не понимая, как роженица оказалась в отделении отоларингологии. Когда Гуй Сяо везли мимо, она услышала, как медсестра тихо шептала:
— Это особое распоряжение, ту маленькую палату освободили. Вчера привезли троих сотрудников, раненных во время эвакуации соотечественников, и жена одного из них… родила, как только приехала…
Проходя мимо, врач кашлянул:
— Наше отделение чем-то может помочь?
— Заведующий, вы совсем запутались? У человека пулевое ранение…
……
На другом этаже две медсестры занялись ею: одна поддерживала обессилевшую Гуй Сяо, а другая помогала ей надеть защитный халат и бахилы.
Её повели внутрь. Чем ближе была та дверь, тем сильнее, словно птица в клетке, колотилось её сердце.
Дверь открылась, она вошла. Лицо Лу Яньчэня было чистым, на нём больше не было аппаратов для дыхания. Он лежал с открытыми глазами и, слегка поведя ими, посмотрел на неё. В этом взгляде читались редкие, неприкрыто сильные чувства —
Гуй Сяо заморгала, шмыгнула носом и снова заплакала:
— Лу Чэнь…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
