Лицо Пэй Сючжи вытянулось от разочарования, старая госпожа недовольно сдвинула седые брови. В этот момент со двора донесся шум торопливых шагов и громкие голоса: кто-то рвался в покои сквозь сопротивление дворовых слуг.
Стоявшая у дверей Юйчжу вышла на крыльцо:
— Что за крики? Старая госпожа ведет важную беседу!
Подбежавшая прислуга запыхалась:
— Госпожа Юйчжу, там молодой господин Чжэнь ломится к старой госпоже, злой как бес, пойдите утихомирьте его!
Юйчжу поспешила к воротам двора и увидела Чжэнь Яотина, окруженного прислугой.
— Господин Чжэнь, что за бунт посреди бела дня? Покои старой госпожи — не Небесный чертог, чтобы брать их штурмом!
Чжэнь Яотин узнал красавицу и выпалил:
— На мою сестру возвели гнусную клевету, я требую справедливости у старой госпожи!
Юйчжу уже знала о подробностях утренней ссоры и втайне сочувствовала семье Чжэнь. Поняв, что юноша пришел заступиться за честь сестры, она сменила гнев на милость:
— Погодите шуметь. Я доложу о вас. Через минуту она вернулась: — Ступайте за мной. Но помните: старая госпожа строга, но справедлива, держите язык за зубами и не смейте грубить!
Она ввела его в комнату:
— Старая госпожа, прибыл молодой господин Чжэнь.
Войдя, Чжэнь Яотин увидел старую госпожу, возле которой стояли Пэй Сючжи и Пэй Юань. Дома гнев туманил ему рассудок, но перед лицом суровой женщины спесь с него слетела. Он чинно пал ниц и трижды ударил лбом об пол.
Когда ему велели подняться, он выпрямился и выпалил:
— Почтенная госпожа! Как обошлись сегодня с моей матерью — вам наверняка уже известно. Пойдет ли моя сестра замуж в ваш дом — дело десятое! Но она ни в чем не повинна, приехала в столицу несколько дней назад, и на нее вылили уже столько грязи! Мое сердце этого не снесет! Раз пошел такой разговор, я не боюсь навлечь немилость: ваша семья утверждает, будто гороскоп моей сестры наводит порчу на вашего внука? Так осмельтесь принести ребенка к ней еще раз! Я буду стоять рядом и смотреть во все глаза! Если с ним повторится то же самое, мы без лишних слов этой же ночью уберемся обратно в Цюаньчжоу и вовек не посмеем взглянуть на ваши ворота! Но если с ребенком ничего не случится — возьмите свои черные слова назад и не смейте порочить доброе имя моей сестры!
В комнате воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием запыхавшегося парня.
— Яотин! Ты с ума сошел — явиться с бесчинствами к старой госпоже?! Что за вздор ты несешь?!
С этими словами полог отдернулся, и в комнату вбежали запыхавшиеся госпожа Мэн и госпожа Синь. Лицо госпожи Синь пылало от гнева, а госпожа Мэн, отвесив сыну звонкую затрещину, со слезами упала перед старой госпожой на колени:
— Моя вина, не сумела удержать неразумного сына! Убежал тайком и несёт чепуху!.. Поклонись почтенной госпоже, негодник!
Чжэнь Яотин покраснел до корней волос:
— В чем я неправ?! Я не позволю бесчестить сестру!
— Замолчи! — госпожа Мэн пригнула его голову к полу, но парень упрямо держал шею прямо.
— Довольно, — прервала их старая госпожа Пэй. — Мальчик заступился за сестру, пусть и сгоряча. Встаньте.
Госпожа Мэн отпустила сына, но Чжэнь Яотин снова ударил лбом об пол:
— Молю почтенную госпожу рассудить нас! Пусть сестра побудет рядом с Цань-гэ! Каков бы ни был исход — я приму его!
Госпожа Синь не выдержала:
— Что за дерзость! С какой стати ты снова накликаешь беду на моего внука?!
— Всем молчать! — властно отрезала старая госпожа Пэй. Она помолчала и медленно произнесла: — Слова юноши звучат дерзко, но в них есть правда. Сделаем так, как он просит: пусть обоих приведут сюда, и в моем присутствии всё станет ясно раз и навсегда!
Все замерли от неожиданности. Госпожа Синь испуганно воскликнула:
— Матушка, помилуйте! А если дитя снова занедужит?!
— Цань-гэ — мой правнук, и я люблю его не меньше твоего, — отрезала старая госпожа. — Но возводить напраслину на невинную девушку противно моей совести. Ступайте за ребенком!
В комнате снова повисла тишина. Сердце госпожи Мэн забилось с перебоями: то взлетало от надежды, что честь дочери будет спасена, то сжималось от липкого страха. Дрожащим голосом она велела сыну:
— Слышал волю почтенной госпожи? Ступай и привези сестру!
Чжэнь Яотин подскочил как ужаленный и вихрем вылетел вон. Меньше чем через две кэ Юйчжу тихо доложила:
— Госпожа, юная госпожа Чжэнь прибыла.
Старая госпожа велела всем лишним покинуть покои. Пэй Сючжи порывался остаться, но его тоже выпроводили.
— Юань, останься, — бросила старая госпожа старшему внуку.
Цзяфу стояла за дверями, все еще не веря в происходящее: судьба совершила невероятный поворот. Когда выходившие домочадцы освободили дорогу, она, опустив глаза, вошла внутрь. Госпожа Синь сидела на кушетке, судорожно прижимая к себе Цань-гэ и пронзая вошедшую взглядом, полным неприкрытой злобы. Пэй Юань стоял у окна; бросив на девушку мимолетный взгляд, он молча отвернулся к саду.
— Присядь, дитя. Не бойся, — ласково велела старая госпожа.
Цзяфу тихо поклонилась и опустилась на круглый табурет.
Тот бесконечный полдень наконец подошел к концу. Для госпожи Мэн не было в жизни более мучительных и долгих часов.
На резиденцию Вэйго-гуна опустились сумерки, во дворах затеплились фонари. Из покоев торопливо вышла сияющая Юйчжу и шепнула на ухо измученной матери:
— Тетушка, с Цань-гэ все в полном порядке! Мальчик сыт и сладко спит! Старая госпожа велела передать, чтобы юная госпожа заночевала сегодня в ее покоях, а вы возвращайтесь завтра утром.
Слезы хлынули из глаз госпожи Мэн. Не выпуская руки Юйчжу, она благодарила небо. Проводив мать до парадных ворот, служанка вернулась в дом.
Всю ночь госпожа Мэн не смыкала глаз. На рассвете она первой примчалась к резиденции и увидела дочь, ожидавшую её на крыльце бокового флигеля. Лучи утреннего солнца ласкали стан Цзяфу, она стояла, свежая и прекрасная, словно молодая ивовая ветвь, распустившаяся по весне.
Они дошли до внутренних ворот усадьбы, когда их нагнала запыхавшаяся доверенная мамушка госпожи Синь. Расплывшись в подобострастной улыбке, старуха пропела:
— Госпожа, хозяйка просит вас вернуться и продолжить разговор о помолвке! Хозяйка велела передать, что до дома Сун нам дела нет, это наше семейное дело!
Госпожа Мэн остановилась. Посмотрев на дочь, глядевшую на нее ясными глазами, она нежно провела ладонью по ее шелковистым волосам, затем медленно повернулась к служанке и отчеканила:
— Передайте вашей госпоже мои слова: моя А-Фу еще слишком молода, и за эти дни я всем сердцем поняла, что не желаю столь рано отрывать её от себя. Письменного брачного договора между нашими домами не заключалось, посему мы не смеем связывать руки молодому господину. Пусть ваша госпожа подыщет ему более достойную партию, а мы с дочерью возвращаемся в Цюаньчжоу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
