В дальних морских и речных переходах издавна существовало строгое правило: ни при каких обстоятельствах не брать на борт случайных попутчиков с сомнительным прошлым. Тем более что эти люди, хоть и облаченные в простое платье купцов, обладали чересчур крепким телосложением и выправкой, а мужчина, которого величали «молодым господином», держался с надменной осанкой и смотрел вокруг острым, хищным взглядом. Управляющий Чжан Да приходился семье Чжэнь дальним родственником и вел дела уже много лет, отличаясь природной осторожностью. На корабле находились госпожа и юная госпожа, и впустить чужаков он никак не мог. Он уже собирался вежливо отказать, когда говоривший мужчина вновь подал голос:
— Не извольте беспокоиться! Мы направляемся по торговым делам к воротам Чжэньнань, и это для нас дело привычное. Нам необходимо поспеть как можно скорее, а судна под рукой не оказалось, и мы опасаемся задержек в пути. Заметив, что ваш корабль быстроходен, мы и дерзнули просить взять нас попутчиками. В дальней дороге каждый может оказаться в затруднении, помочь друг другу в нужде — залог взаимного удобства на будущее! С этими словами он бросил на носовую палубу слиток серебра весом в пять лянов1.
Квартал у ворот Чжэньнань был одним из самых оживленных и процветающих торговых мест в Цюаньчжоу. Чжан Да нашел тон незнакомца вполне искренним, а доводы — разумными. Он задал несколько вопросов о торговле в тех местах, и путник ответил без малейшей запинки, обнаружив прекрасное знание местных порядков. Поколебавшись мгновение, Чжан Да попросил обождать и поспешил к госпоже Мэн за распоряжением.
Тем временем на берегу Сяо Иньтан наконец перевел взгляд с удалявшихся казенных судов на палубу купеческого корабля. Его холодные глаза скользнули по деревянным надстройкам. Прежде чем его взгляд успел упасть прямо на нее, Цзяфу резко развернулась и бросилась в каюту. Она бежала в такой панике, что не заметила подола длинного платья, оступилась и едва не полетела на пол. Лишь судорожно ухватившись за дверной косяк, она удержала равновесие и, едва встав на ноги, принялась отчаянно и испуганно качать головой перед матерью.
Госпожа Мэн заметила, как внезапно и страшно побелело лицо дочери. Оставив управляющего, она поспешила к ней.
— Матушка, не пускайте этих людей на борт! Я не желаю, чтобы посторонние поднимались на наше судно!
Видя, в каком смятении находится дочь, госпожа Мэн не стала раздумывать о выгоде и строго велела Чжан Да:
— Лучше избежать лишних хлопот.
Управляющий согласился, вернулся на нос корабля и бросил серебряный слиток обратно на берег, с вежливой улыбкой проговорив:
— Прошу прощения, почтенные господа. Хоть мы и держим путь в Цюаньчжоу, но по дороге должны сделать несколько остановок в разных гаванях, на что уйдет не меньше нескольких дней. Опасаясь задержать ваше путешествие, мы советуем вам нанять другое судно.
Говоривший слуга нахмурился с явным недовольством:
— Мы просто добавим вам денег за беспокойство!
Чжан Да почтительно склонился, продолжая мягко улыбаться:
— Искренне сожалеем. На судне находятся женщины из семьи нашего хозяина, и присутствие посторонних мужчин крайне неудобно. Закончив фразу, он властно скомандовал матросам поднимать паруса и браться за весла.
Во взгляде незнакомца вспыхнула ярость. Оттолкнувшись ногами от причала, он одним прыжком перемахнул через борт на носовую палубу, схватил Чжан Да за ворот одежды и прорычал:
— Расспрашивал обо всем, потратил столько наших слов, а в конце заявляешь об отказе? Ты вздумал потешаться над нами?!
Чжэнь Яотин еще не спустился вниз и праздно слонялся по палубе. Заметив потасовку на носу, наглый захват корабля и нападение на управляющего, он немедленно бросился вперед:
— А ну отпусти дядю Чжана! Откуда взялся этот безумец, посмевший бесчинствовать на корабле семьи Чжэнь?! Он еще не успел замахнуться, как верзила небрежным толчком отбросил его в сторону. Чжэнь Яотин не удержался на ногах, отшатнулся на шесть-семь шагов назад и тяжело плюхнулся на деревянный настил. Слуги, увидев, что молодого хозяина сбили с ног, с криками окружили обидчика.
Взбешенный Чжэнь Яотин вскочил с палубы и скомандовал челяди браться за шесты и оружие.
Чжан Да испугался не на шутку, понимая, что столкнулся с опасными и безрассудными людьми. Однако они уже находились в пределах провинции Фуцзянь, откуда до Цюаньчжоу оставалось всего несколько дней пути, поэтому он не терял самообладания и обратился к нападавшему:
— Почтенный господин, уймите гнев! В дальнем пути каждый может встретить препятствие, и если есть возможность помочь, мы всегда рады оказать содействие. Но я уже объяснил, что на сей раз это невозможно. Наш торговый дом никогда не ищет ссор, но если на нас нападают, мы не станем робеть — нам не впервой обращаться за защитой в управу…
— Довольно! Спускайся! — внезапно раздался с берега спокойный голос молодого предводителя.
Ворвавшийся на борт слуга оглянулся. Увидев нахмуренные брови своего господина и почувствовав перед ним глубокий страх, он немедленно разжал пальцы на вороте Чжан Да, грубо толкнул управляющего в грудь, спрыгнул обратно на пристань и встал за спиной своего хозяина. Тот негромко бросил пару фраз, после чего спутники развернулись, намереваясь покинуть берег.
Ушиб от падения на настил был весьма чувствительным, спина и поясница Чжэнь Яотина все еще ныли от боли. Чувствуя себя опозоренным перед слугами, он никак не мог спустить обиду. Подскочив, он крикнул в спину уходящим:
— Если у вас есть смелость, стойте на месте! Только что корчили из себя храбрецов, а теперь поджали хвосты и бежите?! Презренные трусы, черепашье отродье2!
Чжан Да попытался остановить его, но было слишком поздно. Мужчина благородного вида внезапно остановился как вкопанный, повернул голову и окинул Чжэнь Яотина тяжелым, леденящим взглядом.
Чжан Да с юных лет сопровождал прежнего главу дома в торговых караванах по северу и югу, повидал немало опасностей и считался опытным человеком, однако при виде выражения лица этого молодого господина по его спине пробежал мороз. Он понял, что этот человек пришел в ярость. В дальней дороге следовало избегать любых бед. Управляющий немедленно велел слугам оттащить беснующегося Чжэнь Яотина вглубь судна, сам отвесил череду низких поклонов и приказал немедленно отчаливать.
Цзяфу пряталась за приоткрытой дверью каюты. Она видела, как Сяо Иньтан слегка прищурил глаза и после короткого раздумья все же отвел взгляд, сдержав гнев. Он качнул головой своим разъяренным спутникам, и те молча последовали за ним, скрывшись за деревьями на берегу.
От страшного напряжения у Цзяфу перехватило дыхание. Лишь когда силуэты Сяо Иньтана и его людей окончательно растаяли вдали, слабость разлилась по ее рукам и ногам. Разжав кулаки, она обнаружила, что ладони покрылись холодным потом. Опираясь на спинку деревянного кресла, она медленно опустилась на сиденье и погрузилась в тяжелое оцепенение.
Госпожа Мэн тоже наблюдала за происшествием на палубе и принялась укорять сына за безрассудство. Чжэнь Яотин упрямо оправдывался, задрав подбородок. В голове у Цзяфу стоял непрерывный гул. Оставив спорящих мать и брата, она прошла в свою каюту, без сил опустилась на постель в платье и закрыла глаза.
Картины ее прошлой жизни вереницей проносились перед внутренним взором, словно тени на фонаре со сменой картинок.
Она полагала, что, избавившись от помолвки с Пэй Сючжи и вернувшись в родной Цюаньчжоу, навсегда отсечет от себя столичные бури. Что бы ни произошло у императорского трона, это не коснулось бы ее, и встреча с Сяо Иньтаном стала бы невозможной. Но судьба, едва избавив ее от одной беды, сыграла с ней злую шутку: в этой жизни она столкнулась с ним гораздо раньше, чем в прежней.
Вспомнив его мрачный, пронизывающий взгляд перед уходом, девушка невольно вздрогнула.
- Лян серебра (两 / liǎng) — традиционная китайская весовая и денежная единица (около 37 граммов чистого серебра). Слиток в пять лянов представлял собой весьма крупную сумму для дорожной платы.
↩︎ - Черепашье отродье / Ванба, угуй (乌龟、王八 / wūguī, wángba) — одно из самых тяжких и позорных традиционных китайских ругательств, означающее трусость, бесчестие или человека, не знающего своего отца. Подробнее об этом выражении и его значении читайте в статье НЕ ДАРИ КИТАЙЦУ ЗЕЛЁНУЮ ШЛЯПУ! Или как законы Древнего Китая превратились в табу для героев дорам
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
да чтоб его, этого Яотина – второй раз героиня по его милости по грани ходит