Для решения вопроса с ожиданием назначения на государственную службу после получения ученой степени, Великая Вэй ввела дополнительные экзамены по дисциплинам — «кэмусюань», которые проводились ежегодно в десятом месяце. В число этих дисциплин входили «Босюэ хунци»1, отбор лучших в написании судебных решений, три канона обрядов, три истории, три комментария, пять канонов, девять канонов, обряды периода Кайюань, глубокое знание законов и указов и другие. Те, кто сдавал экзамен на высший балл, немедленно поступали на службу, независимо от того, сколько лет назад они получили статус цзиньши.
Экзамены по дисциплинам были гораздо сложнее обычных государственных экзаменов кэцзюй.
Ведь если на кэцзюй отбирали достойных из тысяч простых людей, то в ежегодных экзаменах по дисциплинам участвовали все те цзиньши, что остались без назначений в прошлые годы.
Расспросив подробнее, Янь Шан понял, что, судя по названиям, эти дисциплины проверяли всесторонние таланты, а не только умение слагать стихи и оды. Почувствовав облегчение от того, что ему не придется снова состязаться в своих слабых сторонах, он тут же погрузился в новые печали.
Раз его стихи и оды были невысокого уровня, то прочие таланты… вероятно, еще слабее.
Среди этих цзиньши было крайне мало выходцев из бедных семей, большинство принадлежало к именитым родам. А дети из таких родов с малых лет читали куда больше книг и повидали в жизни гораздо больше, чем Янь Шан. Если даже они не могли сдать этот экзамен, то что говорить о таком выходце из «холодных врат», как Янь Шан?
Но как бы то ни было, на данный момент это был лучший путь.
Повидавшись со своим учителем и обсудив всё с ним, Янь Шан решил сдавать дисциплину «Босюэ хунци». Причина была проста: «Босюэ хунци» стояла первой среди прочих, и те, кто попадал в списки успешно сдавших её, пользовались величайшим почтением. Не говоря уже о том, что они сразу вступали в должность, их чины были выше, чем у остальных.
Вэй Шу обладал глубокими семейными познаниями и, разумеется, не смотрел на другие предметы — он сразу выбрал «Босюэ хунци». Янь Шан, долго колеблясь, тоже выбрал её. Теперь его задачей было тратить на чтение книг больше времени, чем другие, чтобы те полгода, что ему предстояло провести в Хунвэньгуань, не прошли впустую.
На рассвете, когда небо еще не посветлело, Янь Шан покинул свою скромную обитель, которую снимал в храме Юншоу, и пешком направился прямиком в Хунвэньгуань. Он рассчитал время очень точно: когда он придет, ворота Хунвэньгуань как раз откроются.
Только вот для Янь Шана существовала одна досадная помеха…
Янь Шан вышел через задние ворота храма Юншоу и, добравшись до переулка, увидел трех или четырех слуг, которые то и дело высовывались и озирались по сторонам. Он не смог сдержать долгого вздоха. И верно: завидев его, слуги тут же развернулись и скрылись из виду. Спустя мгновение, когда Янь Шан шел по переулку, за ним на лошади последовала юная дева.
Это была пятая госпожа Чжао — Чжао Линфэй.
Чжао Линфэй каждый день караулила его у дверей.
Поначалу она хотела предстать перед Янь Шаном в образе благовоспитанной гуйнюй из знатной семьи, но быстро обнаружила, что такие девы слишком слабы и застенчивы, чтобы совладать с красноречием Янь Шана. Тогда Чжао Линфэй просто обнажила свою истинную натуру и предстала перед ним такой, какая она есть.
Как и сейчас: Янь Шан шел впереди.
Чжао Линфэй следовала за ним верхом и говорила:
— Янь-эр-лан, не нужно печалиться. Пусть из-за того, что принцесса отказала в браке, те, кто хотел породниться с тобой, оставили эту затею. Но ведь я всё еще здесь! То, что они не хотят вступать с тобой в родство — лишь доказательство их скудоумия. Среди нас, жителей Чанъаня, далеко не все так слепы. Я-то знаю, что ты, Янь-эр-лан, прекрасен, так что ни в коем случае не падай духом.
Янь Шан:
— …
Он беспомощно спросил:
— Нянцзы считает, что я похож на человека, по которому нанесли сокрушительный удар?
Чжао Линфэй, поджав губы, весело рассмеялась:
— Я же просто подбадриваю тебя. Мой отец — цзицзю в Гоцзыцзяне, если у тебя возникнут трудности в учебе, ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью. У тебя, эр-лан, великий талант, я это прекрасно вижу.
Янь Шан мягко произнес:
— Нянцзы, я уже много раз говорил, что в настоящее время у меня действительно нет планов жениться…
Чжао Линфэй ответила:
— Это не имеет значения. Если мы не можем стать супругами, мы всё еще можем быть друзьями.
Янь Шан лишился дара речи.
Он действительно впервые встретил такую неутомимую, невероятно напористую и при этом всегда приветливо улыбающуюся девушку. Сколько бы раз он ни отказывал ей, Чжао Линфэй не принимала это всерьез, мотивируя тем, что раз он еще не женат, то она вполне может быть его другом.
Однако по её поведению было ли похоже, что она хочет быть просто другом?
Она наверняка была бы рада немедленно связать его и обвенчаться.
Янь Шан сказал:
— Нянцзы, поступая так, вы не боитесь, что станете противны ланцзюню?
Чжао Линфэй удивленно спросила:
— Но у тебя такой кроткий нрав, а я ничем тебя не обидела, с чего бы мне стать тебе противной?
Сидя на лошади, она наклонилась к нему и обеспоенно спросила:
— Я тебе противна?
Янь Шан замер и искоса взглянул на неё. Такой статной, яркой и добродушной нянцзы на самом деле было трудно внушить к себе неприязнь. Ведь Чжао Линфэй тонко чувствовала грань: она не давила настолько сильно, чтобы вызвать у Янь Шана отторжение, но и не отдалялась настолько, чтобы он мог о ней забыть.
Янь Шан тихо проговорил:
— Вы мне не противны, нянцзы, но я не питаю к вам нежных чувств. Я правда… правда не помышляю о подобном. Что же заставит вас отступиться?
Чжао Линфэй ответила:
— Большая дорога обращена к небу, мы с тобой лишь попутчики. Ты иди своей дорогой, а я буду скакать на своей лошади, тебе вовсе не обязательно обращать на меня внимание.
- Босюэ хунци (博学宏词, bó xué hóng cí) — название специального государственного экзамена, проверявшего всестороннюю эрудицию и мастерство изящной словесности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
