— Я всё понял. В общем, похоже, у нянцзы возникли какие-то затруднения. Я советую нянцзы решить это дело окончательно. Либо ты и Лю Сюн встретите это вместе, либо ты полностью разберёшься с неприятностями, прежде чем помириться с ним.
— Если ты действительно не хочешь, чтобы он знал, тогда тебе нужно разобраться со всем предельно основательно. Раз нянцзы не желает говорить, я, разумеется, не стану больше расспрашивать. Только хочу сказать тебе, что твоя госпожа — принцесса. В обычных обстоятельствах положение твоей госпожи во всём государстве Великая Вэй достаточно высоко, она должна суметь помочь тебе решить твои беды.
Чуньхуа вздрогнула и поспешно поблагодарила Янь Шана.
Закончив с этим, Янь Шан всё ещё не уходил. Чуньхуа удивлённо посмотрела на него и увидела, что этот Второй молодой господин Янь, чистый, подобно свежему ветру и яркой луне1, внезапно выказал некоторую неловкость и затруднение.
Чуньхуа с интересом уставилась на него.
Увидев, что Янь Шан какое-то время боролся с собой, она услышала:
— Месяц прошёл, и я должен, как и обещал Дянься ранее, отдать Дянься своё жалованье за этот месяц.
Скрывавшаяся позади и подслушивавшая Му Ваньяо только начала размышлять, что же такого натворила Чуньхуа, но, услышав слова Янь Шана, внезапно прозрела: ах да, Янь Шан обещал отдать ей своё жалованье, потому что она сдала ему в аренду соседний дом.
Поскольку Му Ваньяо никогда не нуждалась в деньгах и никогда не придавала значения недвижимости, она совсем забыла об этом.
Но судя по тону Янь Шана… он не хочет отдавать?
Му Ваньяо вскинула длинные брови, думая: «Да он совсем страх потерял». Однако она тут же про себя напомнила, что в будущем нужно будет велеть Чуньхуа, чтобы жалованье Янь Шана каждый месяц передавали ей в руки для личного осмотра.
Иначе она и знать не будет, отдал ли ей Янь Шан плату за аренду. Она так и будет по глупости позволять ему жить в своём доме, да ещё и платить слугам в его дворе… Принцесса Даньян, даже если не нуждается в деньгах, вовсе не глупа, верно?
Снаружи Чуньхуа озвучила мысли Му Ваньяо:
— Ланцзюнь не желает платить за аренду?
Янь Шан поспешно ответил:
— Ни в коем случае! Просто в последнее время у меня туго со средствами, деньги ушли на другие дела… Прошу дать мне ещё десять дней, и я обязательно их отдам.
Чуньхуа подумала, что это не великое дело, и она может заплатить за него первой, поэтому кивнула.
Она и не знала, что стоявшая позади Му Ваньяо в гневе топала ногами, желая выскочить, оттолкнуть Чуньхуа и, тыча пальцем в нос Янь Шана, разразиться бранью: «С какой стати задерживаешь? Почему задерживаешь?»
Чуньхуа слишком уж покладистая… даже о причине не спросила.
Почему Чуньхуа не подумает… а вдруг Янь Шан потратил деньги на блудниц? Это… неужели развлечения с женщинами важнее платы за аренду?
Между тем Янь Шан, немного поколебавшись, вновь спросил Чуньхуа:
— …Нянцзы, не могла бы ты одолжить мне немного денег?
Чуньхуа: «…»
Му Ваньяо: «…»
Чуньхуа, вероятно, услышав наконец зов едва не сокрушённого сердца своей принцессы, спросила ещё кое-что:
— Ланцзюнь, я знаю, что жизнь в Чанъане нелегка, но моя Дянься решила даже проблему с вашим жильем. Если вашего ежемесячного жалованья недостаточно, должны же быть и другие поступления.
— Вы — Таньхуа-лан, в Чанъане наверняка немало домов, что приглашают вас на банкеты и ищут знакомства с вами. Даже ради приличия они должны одаривать вас деньгами. Почему же при всём этом вам не хватает средств? На что именно ты тратишь деньги?
Чуньхуа строго добавила:
— Второй господин, если ты хочешь долго жить в Чанъане, тебе следует иметь план. Я не вижу, чтобы ланцзюнь сорил деньгами, почему же ты так плохо ими распоряжаешься?
Янь Шан почувствовал стыд от этих слов.
Он лишь сказал:
— Не стану скрывать от нянцзы, на самом деле мой третий младший брат искусен в управлении финансами, и семья ежемесячно присылает деньги. Обычно я не испытываю большой нужды… Просто в последнее время я занят одним делом, из-за чего поток средств прервался. Когда я закончу с этим, деньги снова появятся.
— Но нянцзы дала верный урок. В будущем я уделю этому внимание.
Чуньхуа согласилась одолжить ему денег.
Му Ваньяо, подслушивавшая за ширмой, была так разгневана, что едва не начала плевать кровью: «…Почему ты не спросишь, что это за дело, которым он занят? Не посещение ли это публичных домов?»
Му Ваньяо из последних сил поддерживала достоинство принцессы, чтобы не выскочить и не устроить Янь Шану допрос. Но она действительно была не на шутку разгневана Янь Шаном и Чуньхуа — ладно бы у одного был кроткий нрав, но здесь встретились двое добрых людей.
***
Проводив Янь Шана, Чуньхуа вернулась к Му Ваньяо.
Му Ваньяо переоделась в свои роскошные одежды и сидела, попивая чай, чтобы успокоить чувства.
Принцесса Дянься, восседавшая на кушетке гуйфэй, чьи наряды волочились по полу, была мрачнее тучи. Пока она одну за другой осушала чашки чая, прислуживающая рядом с принцессой служанка подавала Чуньхуа знаки глазами, давая понять, что принцесса не в духе и её лучше не беспокоить.
Чуньхуа, пересилив страх, подошла. Му Ваньяо бросила на неё взгляд и внезапно спросила:
— Разве тебя не переспал кто-то высокопоставленный и обладающий большой властью?
Чуньхуа вздрогнула, смертельно побледнела и с глухим стуком упала на колени. Она заикаясь произнесла:
— Дянься, как… как вы узнали…
Му Ваньяо скривила губы:
— Твое лицо таково, что только Янь Шан, которому нет дела до любовных страстей, не заметил, в чём твоя проблема. Он не заметил, а я, по-твоему, тоже не замечу?
Чуньхуа бессильно опустилась на пол, всё её тело обмякло, уголки губ дрожали. Она хотела взмолиться принцессе, но не знала, с чего начать…
- Чист, подобно свежему ветру и яркой луне (清风明月, qīng fēng míng yuè) — китайское образное выражение, описывающее человека с благородным, возвышенным и безупречным характером. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
