Другие люди Умань, стоявшие за спиной Мэн Цзайши, замерли в полной готовности. Они впились острыми взглядами в молодого чиновника Великой Вэй, который небрежно писал за столом, словно флигель, где работал Янь Шан, был страшным наводнением или свирепым зверем.
Услышав вопрос Мэн Цзайши, не только Янь Шан задал встречный вопрос — даже у людей Умань за спиной их предводителя на лицах промелькнуло озарение.
За те два года, что Умань была занята войной с Чимань, ван Умань ни на миг не забывал, кто именно спровоцировал это столкновение. Мэн Цзайши подослал своих людей в пограничные войска Великой Вэй и по этой ниточке вышел на уездного начальника Наньхая Ли Чжи, дядю принцессы Даньян.
У Ли Чжи хранилось письмо, в котором человек по имени Янь Шишэн предложил план — коварный замысел, вызвавший смуту среди южных мань.
Однако Ли Чжи управлял Наньхаем так искусно, что туда было невозможно просочиться. Разведчики Умань потратили уйму времени, но след в Наньхае оборвался. Они предполагали, что этот Янь Шишэн был советником Ли Чжи, но, проследив за Наньхаем полгода, так и не встретили никого с таким именем.
Более того, после того письма Янь Шишэн будто перестал существовать. Уездный начальник Ли Чжи ни разу не пытался с ним связаться.
Лазутчики вернулись с докладом к Мэн Цзайши, и тот был бессилен.
Теперь, прибыв в Великую Вэй, Мэн Цзайши не имел возможности лично отправиться в Наньхай. Увидев, что этот молодой чиновник носит фамилию Янь и так тесно общается с принцессой Даньян, вместе прогуливаясь по Бэйли… Мэн Цзайши не думал, что Янь Шишэн и стоящий перед ним чиновник — одно и то же лицо, но чувствовал, что между ними должна быть важная связь.
Мэн Цзайши прислонился к стене, опершись рукой на стоящую рядом подставку для цветов. Он опустил голову, рассеянно перебирая ветки росшей в углу зимней мэйхуа.
Никогда раньше не видев этих желтых зимних цветов, Мэн Цзайши с любопытством и нарочитой небрежностью ответил:
— Просто раньше, когда мы общались с принцессой Даньян, я слышал, как она вскользь упоминала этого человека, вот и спросил.
Как только он произнес это, Янь Шан сразу понял, что тот лжет.
Лицо Мэн Цзайши оставалось бесстрастным, но люди Умань за его спиной явно не обладали талантом своего вана лгать и глазом не моргнув.
Культура Умань во многом уступала Великой Вэй; годы кочевой жизни и войн сделали их характер прямолинейным и грубым. Они не были так сообразительны, как люди Вэй, и эту сообразительность они называли «коварством» или «непостоянством».
Поэтому, пока Мэн Цзайши лгал, его люди, услышав имя Янь Шишэн, невольно выказали негодование, а затем, вспомнив наставления вана, поспешно попытались скрыть чувства.
Заметив их реакцию и сопоставив её с выражением лица Мэн Цзайши… Ум Янь Шана стремительно работал. Он догадался, что если нет иных причин, то всё дело в неприятностях, вызванных его давним советом для Му Ваньяо.
В глазах Янь Шана промелькнул блеск.
Он улыбнулся:
— Вот оно что. В таком случае, я, пожалуй, не знаю никакого Янь Шишэна.
С этими словами он отложил законченный свиток и развернул новый, чистый, принимаясь переводить и переписывать поздравительное письмо, присланное Мэн Цзайши.
Мэн Цзайши уставился на Янь Шана:
— Но ты ведь только что сказал, что краем уха слышал это имя?
Янь Шан невозмутимо ответил на официальном языке Великой Вэй:
— Ланцзюнь, боюсь, ты не знаком с обычаями нашей Великой Вэй. Слышать лишь смутно и слышать отчетливо — между ними лежит пропасть: ошибиться на волосок — значит потерять тысячу ли1.
У людей Умань за спиной Мэн Цзайши голова пошла кругом: что это значит? Этот человек снова говорит этими их витиеватыми вэйскими чэнъюями?
Мэн Цзайши, хотя и понимал язык Вэй, воспринял эти слова с трудом. Однако он не подал виду, продолжая смотреть на Янь Шана:
— Я думал, человек вроде Янь Шишэна должен быть очень знаменит.
Янь Шан ответил:
— Тогда ланцзюнь ошибается. Я не знаю, что за личность этот твой Янь Шишэн, но очевидно, что он вовсе не знаменит. Ланцзюнь может спросить любого в Чанъани, и все ответят так же, как я: они не знают о существовании такого человека.
— Принцесса Даньян тоже не знает? — спросил Мэн Цзайши.
Янь Шан слегка поднял взгляд, не давая ни секунды на раздумья:
— Об этом тебе стоит спросить саму принцессу Даньян. Ланцзюнь — старый знакомый принцессы?
— Вроде того, я и сам точно не знаю, — ответил Мэн Цзайши.
Янь Шан произнес:
— Глядя на твою выправку, ланцзюнь, ты должен быть генералом. Если принцесса Даньян была отправлена для заключения мирного брака, неужели ланцзюнь её не знает?
Мэн Цзайши парировал:
— Она вышла замуж ради мира, какое мне до этого дело?
Они отвечали друг другу колко, фраза за фразой. Все остальные в комнате чувствовали это напряжение, ощущая, что обстановка между ними накалилась до предела, словно мечи уже обнажены, а луки натянуты.
- Ошибиться на волосок — значит потерять тысячу ли (失之毫厘，谬以千里, shī zhī háo lí, miù yǐ qiān lǐ) — китайская идиома, означающая, что ничтожная ошибка в самом начале в конечном счете приводит к огромному расхождению с истиной. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
