Посланник со стороны Умань по имени Ло Сю на поверку оказался выходцем из Великой Вэй и владел вэйским наречием. Чиновники Великой Вэй, встретив такого человека, были несказанно рады.
Ло Сю воспользовался случаем и попросил разрешения осмотреть различные государственные присутствия. Великая Вэй всегда проявляла великодушие и снисходительность к малым окрестным странам, поэтому его приняли с радушием.
Прослышав о том, что к великому торжеству готовятся некие сочинения, Ло Сю из любопытства отправился в Академию Ханьлинь. Проведя там несколько дней, Ло Сю всякий раз видел дворцового евнуха по имени Лю Вэньцзи. Тот изо дня в день тихо переписывал книги в углу, и в эти дни чиновники Академии Ханьлинь относились к нему вполне благосклонно.
Ло Сю это удивляло: его отец был родом из Великой Вэй и он не раз слышал от него, с каким презрением там относятся к тем, кто стал тайцзянем.
Этот Лю Вэньцзи показался ему занятным.
В тот день Лю Вэньцзи покинул Академию Ханьлинь и направился во дворец. У дворцовых ворот он встретил встревоженного слугу.
Часто бывая при дворе, Лю Вэньцзи узнал в нем слугу названого сына Чэн-гунгуна — главного управителя при императоре. Тот названый сын частенько присылал людей во дворец «собрать урожай с осеннего ветра»1 за счет Чэн-гунгуна, и многие евнухи наперебой бросались заискивать перед ними.
Лю Вэньцзи впервые столкнулся с этим человеком по пути во дворец.
Его сердце пропустило удар; он осторожно поклонился и спросил:
— Вы ищете Чэн-гунгуна? В эти дни Чэн-гунгун несет службу и неотлучно находится при Бися, так что вряд ли он освободен. Если у вас какое-то дело, быть может, я, ничтожный раб, сумею помочь?
Слуга пребывал в крайнем беспокойстве, но, увидев евнуха, успокоился. Он считал их своими людьми.
Слуга сказал:
— Прошу вас, гунгун, передайте весточку! Мой ланцзюнь повздорил с управляющим из дома ученого мужа Го из-за поля с постройками и ненароком ударил того распорядителя. Мой ланцзюнь молит Чэн-гунгуна о спасении…
Лю Вэньцзи приподнял бровь.
— Ученый муж Го? Тот самый, из Академии Ханьлинь? — спросил он.
Заметив, что собеседнику это имя знакомо, слуга воодушевился:
— Именно так!
Лю Вэньцзи улыбнулся и неспешно произнес:
— Как я уже говорил, у Чэн-гунгуна в эти дни совсем нет свободного времени, даже мы, мелкие слуги, не можем предстать перед его очами.
Увидев на лице того отчаяние, Лю Вэньцзи догадался, что слуга ждал здесь долго и, скорее всего, остальные евнухи ответили ему так же. Только поэтому такая удача и подвернулась именно ему.
Лю Вэньцзи сказал:
— Однако я случайно знаком с этим ученым мужем Го. Если время терпит, не желаете ли, чтобы я свел ваши семьи? Посидите за едой и вином, да и уладите дело разговором. В конце концов, это всего лишь поле с домом, неужто кто-то не может себе его позволить? Считайте это небольшим недоразумением.
Слуга обрадовался:
— И впрямь так! Благодарю вас, гунгун! Как мне величать вас и как нам связаться с вами в будущем?
Лю Вэньцзи изложил всё как полагается и отослал его прочь.
Когда тот ушел, Лю Вэньцзи молча продолжил путь в Нэйвуфу, чтобы отчитаться о сегодняшних делах.
Стояла стужа.
Он шел по дворцовой дороге, съежившись, ссутулив спину и низко опустив голову.
Думал о том, что скоро пойдет снег.
Нужно запастись углем.
Вчера в Нэйвуфу поговаривали, что один молодой тайцзянь не выдержал холода и умер прямо здесь; его тело, завернутое в соломенную циновку, вынесли вон.
Лю Вэньцзи не желал такой смерти.
Пускай приходится льстить сильным мира сего с улыбкой на лице, пускай приходится повсюду выпрашивать милости и всем угождать… он всё больше привыкал к этому.
Только вот… по-настоящему холодно.
Вздрогнув, Лю Вэньцзи пошел быстрее.
В день Чуси Му Ваньяо с раннего утра отправилась во дворец, чтобы подготовиться к сегодняшнему великому торжеству.
Иностранные посланники прибывали во дворец в сопровождении чиновников Хунлусы пятого ранга и выше. Все чиновники от пятого ранга и выше должны были явиться ко двору для участия в торжестве, в то время как чины пониже ушли в долгий отпуск.
Янь Шан сперва навестил учителя, которого нашел для него отец, а затем отправился в поместье господина Лю, чтобы выразить почтение своему истинному наставнику.
Господин Лю жалел его за то, что тот остался в Чанъани один и в Чуси лишен общества родных. Перед тем как уйти во дворец на торжество, господин Лю наказал Янь Шану оставаться сегодня в его доме и встретить Новый год вместе с семьей Лю.
В сумерках Янь Шан в одиночестве стоял в саду поместья Лю, глядя на сгущающуюся мглу.
Лю Жочжу тихо подошла сзади и увидела Янь Шана, замершего под крытой галереей. Она легонько кашлянула; Янь Шан очнулся от своих мыслей и улыбнулся ей.
Лю Жочжу с разрумянившимися щеками спросила:
— Почему эр-лан стоит здесь один? Вам не по себе?
Янь Шан ответил:
— Вовсе нет, супруга учителя окружила меня величайшей заботой. Но вы, гунян, пришли как раз вовремя: я внезапно вспомнил об одном деле и хотел бы откланяться, однако мне неловко беспокоить вашу матушку. Будьте любезны, передайте ей мои слова.
Лю Жочжу замерла.
Она в смятении произнесла:
— Вы уходите? Почему? Разве мы в чем-то допустили оплошность, отчего вы заскучали?
Янь Шан, разумеется, ответил отрицательно:
— Просто я внезапно вспомнил об одном человеке… Я… хочу встретить Новый год с кое-кем другим.
Просто глядя на сумеречное небо под галереей, он вдруг подумал об одной женщине.
Вспомнил её слова: «В вечерних сумерках — малая лодка на закате качается».
Все думы его были лишь о закатных сумерках, и в каждом закате была лишь она.
…Ему нестерпимо захотелось увидеть её, захотелось вместе с ней встретить наступление года.
- Собрать урожай с осеннего ветра (打秋风, dǎ qiū fēng) — идиома, означающая посещение влиятельных или богатых лиц с целью получения от них материальной выгоды или подарков под благовидным предлогом. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
