Прибыв в Шучжун, он первым делом отправился в Ичжоу, также называемый округом Шу. Ичжоу был крайне процветающим краем в землях Цзяньнани, однако именно здесь случилась великая засуха. Чиновники Ичжоу охотно содействовали Янь Шану: чего бы он ни требовал, местные чиновники тут же всё устраивали.
Среди беженцев в Ичжоу не происходило ничего серьезного: не было ни беспорядков, ни мятежей. Когда двор присылал продовольствие, люди каждый день выстраивались в очереди, чтобы получить его. Янь Шан опасался, что чиновники могут что-то предпринять, поэтому лично наблюдал за процессом, но проблем не возникло. Тайшоу и начальники уездов в Ичжоу наперебой твердили, что любят народ как собственных детей, и ни за что не посмеют пойти против двора, выказывая послушание на свету, а в тени нарушая запреты1.
Янь Шан временно поверил им.
Затем он покинул Ичжоу и отправился в другие важные уезды. На этот раз бедствие оказалось не столь контролируемым, как в Ичжоу. В этих малых уездах местные чиновники, разумеется, с великим радушием принимали Янь Шана как посланника из Чанъани. И Янь Шан так же, как и в Ичжоу, принялся надзирать за раздачей помощи.
Только на этот раз, когда народ выстроился в очередь за продовольствием, Янь Шан обнаружил, что в зерно подмешаны песок и мелкие камни.
В кашу, которую раздавали каждый день, тоже добавляли слишком много посторонних примесей: воды было много, а риса — мало.
Янь Шан, следуя долгу и здравому смыслу, потребовал объяснений, на что чиновники принялись стенать о своих невзгодах:
— Ланцзюнь, вы прибыли из Чанъани и не видели беженцев, поэтому не знаете, как нам нелегко. Обездоленного люда слишком много. Добавляя примеси, мы можем спасти больше жизней. Главное, чтобы никто не умер от голода. В такие суровые времена важнее всего спасти как можно больше людей.
Собеседник явно выставил Янь Шана высокопоставленным чиновником, который не ведает о страданиях простого люда и не понимает трудностей местной власти.
И пусть по рангу тот чиновник на самом деле стоял выше Янь Шана… чиновник чиновнику рознь: столичные мужи из Чанъани всегда ценились выше провинциальных.
Янь Шан с виду принял их доводы, но, отойдя, сказал своему слуге Юньшу:
— В зерне примеси. За этим могут стоять ошибки в двух расчетах. Первый — это количество зерна в амбарах, здесь велика вероятность беды. А второй — это численность населения… она может не совпадать с действительностью.
Юньшу не понимал:
— У нас есть записи в подворных списках здешнего люда, ведется учет каждого, кто ежедневно приходит за зерном… Как же данные могут не совпадать?
Янь Шан негромко произнес:
— Я и сам не знаю. Лишь предполагаю, что такое возможно… Всё проходит слишком гладко, и нити, тянущиеся за этим, могут уходить очень глубоко. Впрочем, быть может, я просто излишне подозрителен… Как бы то ни было, сначала нужно всё проверить.
Юньшу добавил:
— Если они и впрямь обманывают тех, кто наверху, и скрывают правду от тех, кто под ними…
Янь Шан вздохнул и больше ничего не сказал.
Среди народа большинство пострадали от бедствия, но были и те, кого оно не коснулось.
Например, влиятельные богачи или именитые роды.
В Шучжуне не было по-настоящему великих родов, а те, что именовали себя таковыми, лишь недавно возвысились над местными богачами. Таких людей проверить было куда проще, чем знатные фамилии. Янь Шан со своими людьми отправился в народ с тайной проверкой и без труда обнаружил несколько таких домов, которым кто-то поставлял зерно; они ни в чем не нуждались.
Юньшу, держа в руках результаты проверки, сказал:
— Эти семьи сами покупали зерно у торговцев, цена была чуть выше рыночной… Однако тут не в чем их упрекнуть. Нельзя же запретить торговцам зарабатывать деньги?
Янь Шан вздохнул:
— Торговцы.
Ночью в кабинете Юньшу, видя молчание Янь Шана, поднял голову:
— Ланцзюнь, что с вами?
Янь Шан приложил руку ко лбу и тихо проговорил:
— Юньшу, знаешь ли ты, почему мы всегда сдерживаем усиление торговцев? Ведь они просто зарабатывают деньги, так почему же мы неустанно принижаем их положение? Торговцы пекутся о выгоде, и чиновники точно так же пекутся о выгоде. Стоит только чиновникам и торговцам вступить в сговор… беды не миновать.
Юньшу вздрогнул:
— Ланцзюнь подозревает, что они проворачивают дела с казенным зерном?
Опираясь на письменный стол и глядя на разложенные листы бумаги, Янь Шан вспомнил тех беженцев, которых расспрашивал днем. Его голос звучал спокойно:
— Если это всё, я еще смогу справиться. Я боюсь большего… Боюсь, что весь Шучжун занимается подобным. Еще больше я боюсь, что все, от верхов до низов, прекрасно об этом знают и молчаливо потакают происходящему. Если замешано слишком много чиновников… когда закон не карает толпу, как мне быть?
Юньшу молчал.
Голос Янь Шана звучал ровно, но, прослужив с ним так долго, Юньшу уловил в нем нотки гнева. Юньшу втайне подивился, подумав, что эти чиновники и впрямь способны на многое, раз смогли разгневать человека с таким кротким нравом, как у его ланцзюня.
- Ян фэн инь вэй (阳奉阴违, yáng fèng yīn wéi) — «на свету выказывать послушание, а в тени нарушать»; образное выражение, означающее притворное повиновение, когда приказы исполняются лишь для видимости, а втайне саботируются. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
