Третий господин Янь и его мэймэй проделали весь путь с юга на север, и разве мог он не знать, какими взглядами мужчины провожают его сестру?
Оттого он и нервничал.
В глубине души он втайне раскаивался, что взял мэймэй с собой погулять.
Иначе стоило бы упросить и дагэ поехать с ними.
Янь Сяочжоу лучезарно улыбнулась:
— Сань-гэ, мне кажется, ты снова втайне ворчишь на меня в мыслях.
Третий господин Янь вздрогнул.
Затем он прикрикнул:
— Вовсе нет! Почему ты теперь точь-в-точь как второй старший брат: стоит кому-то просто мимо пройти, как ты уже разводишь канитель. Перестань! Это совсем тебя не красит.
Янь Сяочжоу мягко улыбнулась, сомкнув губы, и подумала, что быть похожей на второго старшего брата вовсе не плохо. Но всё же…
Она немного приуныла и тихо пробормотала:
— Но я не видела второго старшего брата уже больше пяти лет. Его и в Чанъане-то нет.
Третий господин Янь тоже приуныл, но как старший брат он быстро взял себя в руки и утешил мэймэй:
— Разве второй старший брат не говорил нам? Он велел нам прилежно ждать в Чанъане и обещал, что в этом году обязательно вернётся.
Кое-чего он сестре не сказал: они приехали в Чанъань, с одной стороны, ради его участия в государственных экзаменах, а с другой — чтобы дождаться возвращения второго старшего брата и подыскать мэймэй здесь хорошую партию.
В Линнани достойных семей было не найти.
Если второй старший брат останется в Чанъане навсегда, а младшая сестрёнка выйдет здесь замуж, он сможет присматривать за ней, и тогда вся семья будет спокойна.
Ян Сы окончательно протрезвел лишь к сумеркам того же дня.
Босой, с мрачным лицом, он некоторое время размышлял в комнате на постоялом дворе, но помнил лишь смутно: те брат с сестрой, что помогли ему, всю дорогу только и шептались о каких-то дагэ да втором старшем брате. Скукотища.
Запомнилось только, что голос у той нянцзы был очень нежным.
Попытки вспомнить что-то полезное ни к чему не привели, и он решил выбросить это из головы. Ян Сы спустился вниз, встретил начальника станции и, перекинувшись с ним парой слов, одолжил лошадь, чтобы на сей раз без остановок поскакать прямиком в Чанъань.
В этот раз он рассчитывал пробыть в Чанъане добрых полгода.
С одной стороны, старый император был настороже и не позволил бы ему немедленно вернуться на границу; с другой стороны… что ж, принцесса Даньян, судя по всему, собиралась выйти замуж.
Подвенечный наряд принцессы изготавливался в Шаофуцзяне. С началом весны Шаофуцзянь и Либу приступили к подготовке свадьбы принцессы Даньян. Если не случится ничего непредвиденного, она выйдет замуж в сентябре этого года. Полгода на сборы и обустройство поместья принцессы — времени едва хватало.
Вернувшись в Чанъань, Ян Сы провел день дома, полдня пробыл в Дунгуне, а затем отправился в резиденцию принцессы Даньян, снедаемый любопытством: кого же Му Ваньяо выбрала себе в фума?
За минувшие годы многое изменилось.
К примеру, тайцзы теперь повсюду следовал за императором, постигая искусство правления; хотя Хубу вновь перешло под его начало, тайцзы стал куда осмотрительнее и больше не вмешивался в каждое дело, как раньше.
Или, к примеру, то, что самым влиятельным в Чанъане стал теперь Цинь-ван.
А еще, несмотря на возвышение Цинь-вана, давление на стоящие за ним силы стало гораздо ощутимее, чем в те времена, когда Ян Сы покидал столицу. И больше всего усилий к этому приложили сплотившиеся в единую силу чиновники, происходившие из «холодных врат».
Цинь-ван пребывал в лучах славы, но в то же время он ежедневно был по уши в долгах, отчего чувства его были весьма противоречивы.
Что же до Му Ваньяо… за эти годы она стала куда сдержаннее и тише. Тайцзы больше не распоряжался всем единолично, да и Му Ваньяо перестала стремиться быть в центре внимания при каждом удобном случае. Она поддерживала выходцев из «холодных врат», но действовала при этом куда тоньше и мягче.
Однако власть её лишь окрепла, и теперь никто не осмеливался с ней соперничать.
Принцесса Даньян прочно утвердилась в правящих кругах Чанъаня.
И, упрочив своё положение, она задумалась о замужестве.
Хотя Ян Сы и сожалел, что у Му Ваньяо с Янь Шаном в итоге ничего не вышло, он был искренне рад, что она наконец-то выходит замуж.
Поэтому, не пробыв в столице и двух дней, Ян Сы уже явился к ней просить вина.
В главном зале поместья Му Ваньяо с улыбкой пригласила Ян Сы присесть и предложила отведать новое изысканное вино.
Они шутили и смеялись, уже не так по-детски, как в юности, но, несмотря на долгую разлуку и то, что Му Ваньяо с тайцзы по-прежнему игнорировали друг друга, их с Ян Сы дружба ничуть не пострадала.
Му Ваньяо разглядывала Ян Сы, замечая, что черты его лица огрубели, а осанка стала куда более величественной. В его внушительном облике исчезла юношеская бесшабашность, и теперь он выглядел как истинный генерал, прошедший через горнило войны.
Ян Сы вдруг повернул к ней голову и негромко спросил:
— Тот господин и есть твой будущий фума?
Му Ваньяо проследила за его взглядом: в саду осыпались весенние цветы, и в сопровождении служанок к ним приближался молодой ланцзюнь.
После того как принцесса представила его, Пэй Цин почтительно занял место позади неё.
Он знал, кто такой третий господин Ян, и, подавив волнение, с улыбкой обратился к ланцзюню:
— Слышал я, что третий господин и Её Высочество — «зелёные сливы и бамбуковая лошадка»1. Я слышал, вы вернулись специально к свадьбе Её Высочества. Такая крепкая дружба между вами вызывает у меня глубокое восхищение.
Взгляд Ян Сы оставался холодным, он лишь вскользь посмотрел на Му Ваньяо.
- Зелёные сливы и бамбуковая лошадка (青梅竹马, qīngméi zhúmǎ) — китайская идиома, описывающая невинную дружбу между мужчиной и женщиной, начавшуюся в раннем детстве. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
