Лицо девушки было приветливым, а улыбка — мягкой. Несколько всхлипывающих детей последовали за ней.
Янь Сяочжоу вздохнула, погладила их по макушкам и тихо прошептала:
— Я не знаю, где ваши родители, и не могу отвести вас к ним. Но я знаю одно место, где солдаты правительственных войск точно не посмеют никого обыскивать или хватать. Если хотите дождаться своих родителей живыми, попробуйте пойти со мной и спрятаться там. Если же не хотите, я не стану принуждать.
Она имела в виду переулок, в котором находилось поместье принцессы Даньян.
Солдаты ни за что не посмеют обыскивать владения принцессы, даже если самой принцессы сейчас нет в Чанъане.
Дети переглянулись и со слезами на глазах кивнули:
— Цзецзе, мы во всем тебя слушаемся. Пожалуйста, не бросай нас. Говорят, что тот свирепый дагэ хочет нас убить, а мы не хотим умирать…
Свирепый дагэ.
В глазах Янь Сяочжоу отразилась печаль, но она улыбнулась им и подала знак следовать за ней. Несмотря на то что она была лишь юной девушкой и прожила в Чанъане едва ли год, Янь Сяочжоу была умна и проницательна. Она ловко избегала встреч с солдатами на улицах, а число людей, бегущих вслед за ней, всё росло — к детям стали присоединяться и взрослые.
Янь Сяочжоу никому не отказывала.
Нужно помогать, пока есть возможность, а если судьба сложится иначе — значит, тому и быть.
Лишь изредка она впадала в забытье, вспоминая пьяного юношу, которого встретила в прошлом году на древнем тракте, ведущем в Чанъань: он лежал посреди ручья, совершенно беспомощный. Его улыбка была подобна зимнему солнцу, а во взгляде читались бесстрашие и гордость… Как же он дошел до такой жизни?
Чжао Линфэй, пробираясь сквозь город, оставила первоначальное намерение отправиться в императорский город.
Она замерла, оцепенело глядя на то, как жители разлетаются во все стороны, подобно туче саранчи. Чанъань перестал быть процветающим и священным местом, к которому стремились иноземцы; в этот день он превратился в сущий ад Сюло1.
Повсюду резня, повсюду грабежи.
Кто-то наживался на войне, кто-то из доброго человека превращался в злодея.
Чжао Линфэй молча наблюдала за этим — то, что, по ее мнению, могли совершать лишь непросвещенные дикари из Западного края, происходило в Чанъане.
Один солдат увидел на улице хорошенькую девушку. Разгоревшись желанием, он взмахнул железной цепью, намереваясь связать ее, сначала позабавиться самому, а потом отправить на смерть к врагам. Когда цепь обвила шею Чжао Линфэй, та внезапно обернулась и взглянула на солдата глазами, холодными как лед.
В ее взгляде не было жажды крови, но едва она коснулась цепи, солдат почувствовал опасность.
Чжао Линфэй сделала шаг вперед, в ее глазах дрогнули слезы, но так и не упали. Она прошептала:
— Я никогда не позволю моему дому стать вашим адом.
Она больше не шла в императорский город, не шла спасать Вэй Шу.
Вэй-ци-гэгэ так искусен, что наверняка найдет способ спастись. А сейчас она нужна этим несчастным жителям Чанъаня, тем, кого евнухи вытащили на верную смерть…
Ян Сы узнал о замысле Лю Вэньцзи.
С бесстрастным лицом он не отдавал никаких распоряжений по этому поводу. Он не убивал простых людей, но и приказать сегодня ничего не мог… Народу нужен был путь к спасению, и его воинам тоже.
Гремел далекий гром. Ян Сы поднял голову к темным тучам.
— Пусть каждый уповает на судьбу.
В душной тишине Му Ваньяо услышала тихий, хриплый голос ланцзюня.
Она открыла глаза, но вокруг была лишь тьма. Спустя мгновение она поняла, что Янь Шан крепко прижимает ее к себе.
Янь Шан закашлялся:
— Нас завалило под искусственной горой.
Му Ваньяо глухо отозвалась. Она попыталась пошевелиться, но оказалась прижата к каменной стене, а Янь Шан, обнимавший ее, застыл перед ней на коленях. Он не мог сдвинуться с места, и она, разумеется, тоже.
Му Ваньяо немного погоревала, а затем сама принялась утешать Янь Шана:
— Фантун нас спасет, не волнуйся.
Янь Шан тихо согласился.
Му Ваньяо вдруг спросила:
— Ты ранен?.. Я чувствую сильный запах крови.
Янь Шан промолчал.
— Не обманывай меня, — сказала Му Ваньяо.
Янь Шан тяжело вздохнул.
— Я и сам не знаю, — произнес он. — Из-за того, что я не могу пошевелиться, я уже ничего не чувствую… Только очень холодно, должно быть, я потерял слишком много крови. Думаю, камень вонзился мне в спину. Я не могу шевельнуться, камень не выходит, и кровь продолжает течь.
— Но это не важно. Меня беспокоит лишь положение в Чанъане. Ты сказала, что Лю Вэньцзи подготовился, но если тайцзы заставит третьего господина лично возглавить штурм города, кто сможет его остановить? Я боюсь за Чанъань.
Му Ваньяо попыталась коснуться его, но ее руки натыкались лишь на острые камни; она не могла даже обнять его:
— Не думай об этом. Второй старший брат Янь, почему ты всегда думаешь о других и никогда о нас? Что нам делать?
Янь Шан на мгновение замолчал, затем вдруг негромко рассмеялся, и голос его прозвучал нежно:
— Я думаю о тебе. Яо-Яо, хочешь, я сделаю тебе подарок?
Му Ваньяо сидела неподвижно, задрав голову. В ладонь ей вложили что-то теплое. Она долго ощупывала предмет, пока не поняла, что это нефритовая подвеска.
Сердце ее бешено заколотилось. Не успела она догадаться, как услышала смущенный голос Янь Шана:
— Это наша семейная реликвия, Юньшу привез ее из Наньяна. Я давно хотел отдать ее тебе, но всё не представлялось случая.
- Ад Сюло (修罗地狱, xiūluó dìyù) — в буддийской космологии обитель асуров, место вечных сражений и кровопролития. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
