Огромные лианы вырвались из-под песка и в мгновение ока намертво опутали чудовище. В следующий миг золотые лучи техники Тайа один за другим обрушились на него, превратив демоническую тварь в подобие дырявого мяча.
В морских глубинах царил непроглядный мрак и мёртвая тишина. Демоны здесь таились то в коралловых лесах, то зарывались в песок; все они были причудливыми, уродливыми и неимоверно огромными. В таком месте не хотелось оставаться ни на секунду дольше необходимого.
Байли Гэлинь оглянулась. Позади неё, мельком, словно на скаку любуясь цветами, следовал немногословный Лу-шисюн, даже не удосужившись выставить защиту. Она невольно вздохнула:
— Лу-шисюн, тебе где-то нездоровится?
После того как учитель втолкнул их в барьер, они случайно встретились и решили идти вместе. С этим Лу-шисюном она обычно почти не общалась: хотя он и отличался героической статью, но был молчалив и, казалось, не питал к ней ни малейшей симпатии. Ей вообще не стоило бы к нему приставать; в прошлый раз в трактире она заговорила с ним лишь потому, что томилась от скуки, и в итоге осталась с холодным отказом — он совершенно не пожелал проявить к ней уважение.
Однако раз уж они объединились в группу, не может же он всё время молчать? Она лезет вперед, чтобы убивать демонов, а он стоит сзади и наблюдает со стороны — это как понимать? Если она правильно помнила, у Лу-шисюна духовный корень был стихии металла, разве не он должен был сражаться?
Лу Ли безразлично отозвался:
— Я ищу дыхание плодов Яочжу. В этих глубинах их нет.
— О, ну тогда поплыли наверх.
Видя, что он по-прежнему холоден и даже не смотрит на неё, Байли Гэлинь почувствовала одновременно и смех, и некоторую обиду. Заметив, что он призвал краба-демона, она вдруг легко подпрыгнула, вскочила на спину краба и, гибко прильнув к Лу Ли, томно пропела:
— Лу-шисюн, почему ты всегда так холоден? Ты и впрямь так сильно меня ненавидишь?
Лу Ли отступил на несколько шагов и ледяным тоном произнёс:
— Байли-шимей, пожалуйста, соблюдай достоинство.
Байли Гэлинь с улыбкой ухватила его за руку:
— Мне не хватает веса, может, ты меня научишь?
Лу Ли отвернул голову, выражение его лица было суровым, а взгляд наполнен отвращением:
— Отпусти.
Байли Гэлинь с улыбкой разжала пальцы и мягко сказала:
— Другие шисюны и шиди со мной и шутят, и смеются, и только ты и глазом не поведёшь. Редко нам случается вот так столкнуться, почему же ты всё так же неприступен? Я ведь тебя ничем не обижала, неужели ты даже смотреть на меня не хочешь?
Лу Ли опустил голову и спокойно посмотрел на неё, не обращая внимания на очаровательную и милую улыбку на её лице. Спустя долгое время он произнёс:
— В моём племени Цзюфэн есть наставление: не заводить знакомств с легкомысленными и распутными людьми.
Он внезапно призвал другого огромного жабу-демона, запрыгнул на него, оставив краба ей, и больше не проронил ни слова.
Эти слова прозвучали крайне резко. Даже если нравы Восточного моря были открытыми и вольными, назвать женщину распутной и легкомысленной, особенно мужчине, было крайне оскорбительно и грубо.
Байли Гэлинь, однако, громко расхохоталась и, склонив голову, принялась его разглядывать:
— Лу-шисюн, и в чём же моя распутность и легкомыслие? Раз уж ты так меня оценил, тебе следует перечислить всё по пунктам, чтобы я могла раскаяться и осознать свою вину.
Он продолжал молчать. Его жаба-демон прыжками поднималась вверх, что выглядело довольно комично; темно-синие воды над головой были уже совсем близко. Лу Ли развёл руки, и над его головой сомкнулся полупрозрачный пузырь. Жаба-демон внезапно ворвалась в толщу воды и поплыла ещё быстрее, словно выпущенная стрела, устремляясь ввысь.
Байли Гэлинь заставила краба догнать его, продолжая спрашивать:
— Лу-шисюн, а что это за племя Цзюфэн? Впервые слышу.
Он по-прежнему не обращал на неё внимания, будто её и вовсе не существовало. Байли Гэлинь, видя, что он действительно рассердился, предпочла замолчать. Совершенно не умеет шутить этот Лу-шисюн: нечуткий, резкий и немногословный, он разительно отличался от удалых мужей Восточного моря.
Краб выпрыгнул из воды, и Байли Гэлинь тут же почувствовала, как над морем бушует демоническая энергия. Она немедленно выставила два слоя защиты стихии земли. На лазурной глади моря парил небольшой остров, окутанный густыми, плотными ядовитыми испарениями, похожими на фиолетово-чёрный туман. В этом тумане затаился колоссальный осьминог-демон, чьи мягкие щупальца были толще, чем стволы деревьев, которые могли бы обхватить три человека.
Учитывая необычность ситуации, Лу Ли тут же заговорил:
— На острове чувствуется дыхание плодов Яочжу.
На острове скопились ядовитые испарения, из-за чего внутри нельзя было использовать бессмертные техники. Байли Гэлинь уже собиралась направить краба на берег, чтобы вытеснить осьминога из тумана, как вдруг из пелены донёсся непрерывный рёв. Следом за этим осьминог, сидевший на острове, внезапно подпрыгнул и с громким плеском рухнул в море, уплывая на глубину без оглядки, словно спасая свою жизнь.
Оба вмиг растерялись и с недоумением переглянулись. Байли Гэлинь тихо промолвила:
— Дыхание плодов Яочжу всё ещё там.
Лу Ли достал из-за пазухи совершенно чёрную бумагу для талисманов и, наполнив её линси, встряхнул на ветру. Бумага тут же превратилась в маленькую обезьянку размером с ладонь, которая с писком молнией метнулась в густые испарения на острове. Спустя мгновение оттуда донёсся встревоженный девичий голос:
— Обезьяний демон? А-а, он пришёл украсть плоды яочжу!
Туман внезапно рассеялся, и маленькая обезьянка, прижимая к себе фиолетово-чёрный плод величиной с кулак, в панике метнулась назад. Она опустилась на колено на руку Лу Ли и почтительно поднесла плод обеими руками. А следом с острова выбежали двое учеников горной школы, юноша и девушка. Покинув зону ядовитых испарений, они тут же поднялись на облака. Все четверо встретились взглядами и застыли в изумлении.
Байли Гэлинь радостно закричала:
— Лифэй! Лэй Сююань! Так это вы двое добывали плоды Яочжу! О небо! Как здорово! Давайте объединимся в группу!
— Гэлинь! — Лифэй тоже с улыбкой замахала ей рукой. Увидев обезьянку, которая сидела на руке Лу Ли, скалясь от страха и желания напасть, она не смогла сдержать смеха.
Лу Ли направил жабу ближе и протянул ей плод яочжу:
— Прошу прощения, это по праву принадлежит вам.
Лифэй улыбнулась:
— Раз уж мы будем в одной группе, неважно, у кого он будет.
Плоды Яочжу могли расти только в местах скопления ядовитых испарений. Едва покинув туман, плод начал увядать. Лу Ли достал чистую бумагу для талисманов, прикусил палец и торопливо начертал строку символов. Обернув плод, он снова протянул его ей:
— Прошу прощения, я не планирую вступать в группу.
Байли Гэлинь цыкнула и нахмурилась:
— Лу-шисюн, к чему это?
У высокомерия тоже должны быть границы, такое пренебрежение было уже чересчур.
Лифэй вдруг издала нервный смешок и тихо сказала:
— Если ты можешь сохранить плод Яочжу, это было бы чудесно, потому что тут есть ещё…
Она достала из рукава четыре плода Яочжу, которые уже начали увядать. У Байли Гэлинь глаза едва на лоб не полезли:
— Ты умудрилась собрать так много?!
— Друзья из горной школы, позвольте узнать, как вам удалось добыть столько плодов Яочжу? — Лу Ли тоже был потрясён до глубины души и поспешил задать вопрос, выразив почтение.
— Э-э… ну… — Лифэй, изо всех сил ломая голову над оправданием, пыталась придумать идеальное объяснение, но стоявший рядом Лэй Сююань безучастно произнёс:
— Это я их добыл, но способ раскрыть не могу, прошу прощения.
— Опять ты напускаешь таинственности! — Байли Гэлинь больше всего не любила эту черту в Лэй Сююане. Она завернула четыре плода Яочжу и снова передала их Лифэй, улыбаясь: — Теперь у нас пять плодов Яочжу, полный комплект! Кто бы мог подумать, что мы соберём их все в первый же день!
Лифэй оставалось лишь выдавливать из себя смех. Она и впрямь не знала, как рассказать о происхождении этих плодов.
Для них с Лэй Сююанем это испытание проходило невероятно легко. Куда бы они ни пришли, стаи демонов в страхе разбегались, словно почуяв ту изначальную энергию, что вырвалась из неё в долине Лиле, и теперь демоны боялись её ещё пуще. Стоило им ступить на остров, занятый чудовищем, как демон тут же сам приносил им плоды Яочжу, отчего у неё возникло ложное ощущение, будто она превратилась в разбойничьего главаря.
Лу Ли, видя, что они уже собрали все плоды и даже взяли два лишних, невольно засомневался. Если бы он покинул группу, чтобы искать их снова, то ему бы точно пришлось потратить немало усилий, к тому же в группе обязательно должен быть ученик горной школы. Плодов Яочжу было всего тридцать, их становилось всё меньше, и с каждым разом шансы найти их таяли. Хотя можно было вступить в схватку и отобрать их силой, но бессмертные техники учеников горной школы были невероятно искусны, и отобрать добычу могло оказаться не так-то просто.
В душе он питал отвращение к Байли Гэлинь, потому тем более не желал провалить испытание из-за неё. К тому же Лифэй разделила плоды Яочжу, дав каждому по одному, и он невольно улыбнулся:
— Гунян весьма предусмотрительна. Спрятав плоды Яочжу по отдельности, можно не бояться, что их отберут все разом.
Байли Гэлинь закатила глаза:
— С другими ты такой вежливый и дружелюбный, а со своей шимей, напротив, ходишь с холодным лицом, будто мы враги.
Лифэй помнила этого ученика. В ту ночь он безжалостно отверг Гэлинь. Кажется, его звали Лу Ли? Судя по его виду, он питал к Гэлинь глубокое отвращение. Ещё один мужчина, который совсем её не понимал.
Лу Ли не обратил внимания на её кокетливую провокацию и лишь произнёс:
— До конца испытания остался ещё месяц, нельзя терять бдительность. В любой момент могут явиться желающие отобрать плоды Яочжу, и чем ближе к финалу, тем больше будет таких людей. Пока плоды при нас, мы не можем долго оставаться на одном месте, иначе нас выследят. Пойдёмте.
Байли Гэлинь призвала своего демона-сороконожку и, сияя от радости, затянула Лифэй на спину чудовища. Она была страшно горда собой:
— Ну как? Это и есть тот самый демон-сороконожка! Красавец, правда?
Лифэй принялась разглядывать его огромный твёрдый панцирь изумрудного цвета, от которого становилось не по себе, бесчисленное множество ножек и омерзительную голову. Она чувствовала, что никак не может назвать его красивым, поэтому лишь смутно кивнула:
— Ты… ты действительно сильна.
— Это ещё не всё! — Байли Гэлинь вытащила иссиня-чёрный талисман. До этого в городе запрещалось использовать бессмертные техники и сюаньшу, даже ездовых животных нельзя было выводить, и она едва не лопнула от нетерпения. Теперь же, когда наконец представилась возможность похвастаться, она, словно показывая сокровища, извлекла все свои диковинные вещицы.
Чёрный талисман в мгновение ока превратился в маленького, полностью лимонно-жёлтого демона-иволгу. Размером он был всего с большой палец, его круглый клюв алел, а глаза были красными, как и полагается демоническому существу. Птичка выглядела очень яркой и милой.
Байли Гэлинь протянула палец, и птица тут же, взмахнув крыльями, опустилась на него, заливаясь мелодичными трелями. Звуки были необычайно приятными.
— Это мой демонический зверь, — Гэлинь погладила его пальцем по голове. — Я приручила его сама.
Лифэй тоже коснулась его головы, но на ощупь та оказалась ледяной. И впрямь нельзя судить о демонах по внешности: с виду иволга, а на самом деле — всё тот же демон.
— Как вам удаётся приручать столько демонических существ? — Лифэй сгорала от любопытства. В представлении горных орденов демоны и бессмертные лишь грабили и убивали друг друга; их встреча означала битву: либо ты умрёшь, либо я выживу. Но здесь, среди морских орденов, они, оказывается, могли мирно сосуществовать с демонами, что в корне меняло её представления.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
