Когда на земле показался боевой строй главнокомандующего, первыми в поле зрения попали густые ряды знамен, среди которых больше всего выделялось знамя командующего.
Се Яньлай, сидя верхом, смотрел вдаль на иероглиф «Чу».
В ставке главнокомандующего на самом деле уже не осталось военачальников по фамилии Чу.
Чу Линя уже не было в живых, а Чу Чжао находилась далеко в столице, однако в армии по-прежнему привыкли к большому флагу с иероглифом «Чу». Генерал Чу Линь погиб в бою, отразив натиск Силян-вана, а Чу Чжао, будучи императрицей, сражалась плечом к плечу со всеми, поэтому воины верили, что генерал Чу и императрица всё ещё с ними.
Чжун Чжанжун вначале хотел оставить только знамя с иероглифом «Чу», но Чу Чжао не согласилась.
— Раз человека нет, каким бы выдающимся он ни был, его можно заменить, — сказала она. — Только живые способны всё удержать.
Удержать.
У этой девушки, казалось, всегда была одержимость. Одержимость идеей удержать, словно она в любой момент могла всё потерять.
Се Яньлай коснулся висевшего на поясе ароматного мешочка. Миндаль внутри давно закончился, и теперь там лежало письмо, присланное Чу Чжао несколько дней назад. В письме не было и следа величия няннян: она ругала всех на чем свет стоит.
Вспомнив об этом, он невольно усмехнулся.
Стоявший рядом Сяошань заметил это и тут же радостно спросил:
— Се-гунцзы так рад видеть генерала Чжуна? — Он кивнул. — И правда, давно не виделись, я тоже по нему соскучился.
Се Яньлай хмыкнул и, вскинув бровь, искоса взглянул на него:
— Соскучился? Тогда в этот раз отправляйся вместе с ним.
Сяошань вздрогнул от испуга, и улыбка на его лице тут же сменилась плачем:
— Се-гунцзы, моё сердце принадлежит только тебе.
Се Яньлай не обратил внимания на его излияния и посмотрел вперёд.
Противостояние императрицы и придворных чиновников в последнее время было заметно даже по правительственным вестникам1.
К тому же Чжун Чжанжун ворчал на него в письмах: мол, чиновники обижают А-Чжао… Чжун Чжанжун тоже хорош — зачем присылать ему такие письма? Вкладывать личные послания в военные приказы — неужели не боится, что его схватят и обвинят в сговоре с родом Се?
Хотя в вестниках и письмах всё выглядело так, будто императрица жаждет власти, он знал: этой девушке нужна была вовсе не власть, она просто боялась.
Бедняжка, чем больше у неё было, тем сильнее становился страх. Не то что он — у него ничего нет, и терять нечего.
Увидев появившегося в поле зрения Чжун Чжанжуна, Се Яньлай оставил свои раздумья, пришпорил коня и громко провозгласил:
— Младший командир Се Яньлай вместе с маневренным отрядом приветствует великого генерала!
Воины, стоявшие за его спиной плотной стеной, подобно лесу, в один голос прокричали:
— Приветствуем великого генерала!
Проведя смотр войск, Чжун Чжанжун вместе с заместителями вошёл в шатёр. Окинув взглядом помещение и увидев покрытый пылью пол, по которому летала сухая трава, он нахмурился и рявкнул:
— Се Яньлай, ты не на заставе Цзецзыгуань, а снова носишься чёрт знает где!
— Генерал, ты будь спокоен, — ответил Се Яньлай. — Куда бы я ни отправился, заставу Цзецзыгуань я удержу крепко.
В шатре теперь были только свои, поэтому Чжун Чжанжун не стал церемониться и спросил прямо:
— Ты что, опять ходил в разведку в пределы Силяна?
Се Яньлай усмехнулся:
— Силянские солдаты часто заглядывают к нам на разведку, так что и мне, естественно, нужно сходить посмотреть, как они там.
Чжун Чжанжун ткнул в него пальцем:
— Ты вечно любишь действовать самовольно. Если сгинешь в Силяне — мне плевать, но если потеряешь заставу Цзецзыгуань, я заберу твою жизнь.
Се Яньлай фыркнул:
— Если заставу Цзецзыгуань можно потерять, то и воевать дальше нет смысла.
Чжун Чжанжун сердито взглянул на него, проигнорировав эти дерзкие слова, смахнул пыль со стула и сел. Заместители командующего окликнули стоявшего за спиной Се Яньлая Сяошаня:
— Скорее поднеси генералу чаю!
— Сяошань, ты разве не скучал по генералу? Столько времени не виделись.
Сяошань, услышав первую фразу, отвернулся, будто не слышал, а после второй и вовсе вышел вон.
Заместители опешили:
— Он что, пошёл чай готовить?
— Кто его знает, что он там делает, — Се Яньлай взмахнул рукой и бросил свой бурдюк Чжун Чжанжуну. — Попробуй, это отличный чай, присланный из моего дома.
Чжун Чжанжун поймал бурдюк и, заметив жемчужины, украшавшие ремешок, холодно хмыкнул.
Остальные заместители не сочли слова Се Яньлая хвастовством. Се-гунцзы — не было ничего удивительного в том, что его еда и вещи отличались роскошью.
В это время солдаты принесли чай и остальным — очевидно, по распоряжению Сяошаня. Хотя сам он больше не появлялся, заместители не придали этому значения, уселись отдохнуть, отхлебнули чаю и принялись рассуждать.
— Как всё-таки Силян собирается воевать? — спросил один из них.
Другой поправил:
— Скорее уж, будет ли Силян вообще продолжать войну.
Се Яньлай уселся прямо на землю:
— Поспешишь — людей насмешишь. Силян-ван наверняка думает так же, так что не стоит торопиться.
— Силян-ван копил силы всю жизнь ради этой великой битвы. В его возрасте это последний шанс, и он готов стоять здесь до самой смерти, лишь бы измотать нас.
— Ну и пусть стоит. Наша Великая Ся не побоялась сразиться с ним, неужели мы испугаемся долгой осады?
Заместители закивали:
— Мы-то это понимаем.
— Но некоторые будут торопиться. Инспектор считает, что чем дольше длятся военные действия, тем сильнее мы, командиры, жаждем нажиться на заслугах.
Се Яньлай сказал:
— Все эти надзиратели такие, не обращайте на него внимания. Раз уж приехал, должен же он что-то говорить, иначе зачем вообще эта должность? Пусть болтает что хочет, а мы будем делать своё дело. Что он нам сделает? — Тут он снова улыбнулся: — А если он и правда на что-то способен, то это даже неплохо: можно навесить на него ярлык «жаждущего славы» или, того хуже, объявить, что у него дурные намерения и он — силянский шпион…
Заместители заслушались, кто-то даже не удержался и кивнул:
— Хорошо…
— Что хорошего! — Чжун Чжанжун, слушая, как Се Яньлай рассуждает о государственных делах и видя, как заместители то и дело кивают, не выдержал и рявкнул: — Я привёл вас сюда для инспекции, а не для того, чтобы слушать чужие наставления!
Заместители усмехнулись, ничуть не испугавшись. Чжун Чжанжун и Се Яньлай вечно препирались, к этому все привыкли. Даже наоборот, с тех пор как Се Яньлай стал маневренным командиром и возглавил войска самостоятельно, им этого немного не хватало.
— Посмотри на свои грязные мыслишки, — Чжун Чжанжун сердито уставился на Се Яньлая. — Разве так ведут себя главнокомандующие? Разве так подобает быть во главе армии?
Се Яньлай хмыкнул:
— Так я и не главнокомандующий! Какое мне дело, как им быть, в любом случае, не мне разгребать последствия.
Чжун Чжанжун сплюнул, сделал несколько глотков чая из бурдюка, поднялся и сказал:
— Идём, продолжим осмотр.
Инспекция должна была проходить быстро, ведь главнокомандующий не мог надолго покидать основной лагерь.
Се Яньлай не стал его задерживать и вышел проводить.
Уже выходя за порог, Чжун Чжанжун помедлил, словно хотел что-то сказать, и в конце концов произнёс:
— Я не стану вступать в открытое противостояние с инспектором Фу. Пусть буянит один, если ему так хочется. Моя задача — удержать пограничный округ и остановить Силян. Пока я это делаю, никто ничего не сможет мне предъявить.
Се Яньлай присвистнул:
— Генерал Чжун, ты заметно вырос.
Чжун Чжанжун одарил его сердитым взглядом, повесил на пояс бурдюк с жемчужинами, в котором ещё оставался чай, и размашистым шагом направился прочь.
- Правительственный вестник (邸报, dǐ bào) — официальные бюллетени, издававшиеся в императорском Китае для передачи указов и новостей чиновникам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
