Год спустя
Прошла ещё одна суровая зима, и настала весна.
В этом году в округе Юньчжун дожди шли особенно часто, так обильно напитав землю, что она сплошь покрылась сочной зеленью и заблестела от влаги.
Даже пограничные земли, где не прекращались сражения и постоянно топтали почву конские копыта, подёрнулись нежной прозеленью. Если смотреть с холма, они казались россыпью осколков изумруда.
Так думал Се Яньлай.
Чжун Чжанжун подобных чувств не разделял — он и расколотых самоцветов-то никогда не видел, однако это не мешало ему довольно улыбаться, оглядывая окрестности.
— Эти псы-разбойники из Силяна в последнее время ведут себя как черепахи, прячущие голову в панцирь, — трава уже вовсю лезет, — сказал он. — Из-за них нам и о победах сообщать нечего.
— Отсутствие вестей — уже добрая весть, — отозвался Се Яньлай.
В этих словах действительно был смысл. Чжун Чжанжун посмотрел вдаль: если пройти ещё немного вперёд, земли Великой Ся закончатся. Дальше лежала территория, не принадлежавшая и Силиану, — своего рода ничейная зона.
— На этот раз граница точно будет пересмотрена! — Он указал рукой вперёд. — Видишь? В сотне ли впереди можно возвести крепость, это было бы идеальное место для обороны. К тому же там плодородная земля, она лучше всего подходит для пастбищ. Много лет назад генерал Чу говорил, что нужно занять этот участок, но, к сожалению… — Он проглотил остальные слова и крепко сжал кулак, преисполненный решимости. — В этот раз я обязательно исполню желание генерала.
Расширение границ — мечта каждого воина. Любой солдат, услышав такое, с воодушевлением поддержал бы командира, но сегодня Чжун Чжанжун взял с собой Се Яньлая.
— Исполнится ли это желание — решать не тебе, человеку войны, — лениво проговорил юноша, стоявший рядом. — Всё зависит от того, захотят ли этого те, кто не воюет.
Боевой задор Чжун Чжанжуна мигом улетучился. На душе стало тошно, от злости хотелось выругаться, но слова застряли в горле.
На самом деле, когда он произносил то «к сожалению», он не имел в виду горечь от кончины генерала Чу или то, что генерала много лет не призывали на службу. Даже когда генерал был в фаворе, исполнить это желание было невозможно.
Он сокрушался о том, что доблестный император, упоённый радостью побед, не пожелал более рисковать и остановил наступление как раз тогда, когда боевой дух пограничных войск был на самом пике.
Чжун Чжанжун обернулся и гневно воззрился на Се Яньлая. Как же бесил его этот мальчишка! Неужели он умрёт, если промолчит или хоть раз скажет что-нибудь приятное?
— Сейчас времена изменились, — раздражённо бросил он, указав в сторону столицы. — Моя сяоцзе…
— Твоя сяоцзе — императрица, а не император, — перебил его Се Яньлай и добавил нравоучительно: — Чжун-шу, ты уже больше года командуешь войсками, неужели нельзя вести себя и говорить рассудительнее? Или ты тоже хочешь, чтобы тебя поносили как властного родственника императрицы?
Чжун Чжанжун рассмеялся от возмущения:
— Ты кого это поучать вздумал!
Се Яньлай вскинул брови и промолчал, всем своим видом отвечая: «Конечно, тебя».
— Я и сам знаю, что в императорском дворе не моя сяоцзе всем заправляет, — снова хмыкнул Чжун Чжанжун, бросив на него колкий взгляд. — Там ещё и ваш род Се имеется.
Он снова посмотрел вперёд.
— Но у моей сяоцзе наверняка есть такое же желание, и она обязательно приложит все силы ради его исполнения.
Он опять повернулся к Се Яньлаю.
— И ещё: расширение земель — дело почётное. Моя сяоцзе будет гордиться таким достижением, а не стыдиться его, и уж точно не испугается дурной славы.
Се Яньлай фыркнул:
— Поздравляю няннян и генерала Чжуна, вы сокрушите любого врага на благо государства и народа, и слава о вас останется в веках.
Стоявшие у подножия холма воины не слышали, о чём они спорят, но понимали — время пришло. Эти двое не могли провести вместе дольше времени горения одной палочки благовоний, чтобы не начать препираться.
— Генерал Чжун! — выкрикнул один из помощников.
Чжун Чжанжун, полный негодования, обернулся:
— Чего орёшь!
Офицер указал рукой в небо:
— Дождь собирается, генерал. Давайте возвращаться в лагерь.
Чжун Чжанжун поднял голову и увидел, как на прежде чистом небе в мгновение ока закружились тучи — назревал тяжёлый ливень.
— В лагерь! — громко скомандовал он и, не обращая внимания на Се Яньлая, зашагал прочь.
Се Яньлай тоже не удостоил его взглядом и неспешно последовал за ним.
Войска у подножия холма пришли в движение.
Когда отряд вскакал в город, накрапывающий дождик превратился в настоящий ливень.
Поскольку им было лень надевать непромокаемые накидки, за те несколько шагов, что они проделали, вся одежда на Чжун Чжанжуне и его людях промокла насквозь.
Солдаты разошлись по местам, а Чжун Чжанжун поспешил в чиновничью управу. Навстречу ему выбежал солдат, держа в одной руке горячий чай, а через другую перекинув полотенце.
— Гунцзы, скорее вытритесь… Вот имбирный чай… Как только погода сменилась, я сразу же его заварил…
На душе у Чжун Чжанжуна потеплело. Хотя он презирал подобное прислуживание, сейчас оно пришлось как нельзя кстати. Он уже протянул руку, чтобы забрать подношение.
Однако солдат пробежал мимо него, прямиком к тому, кто шёл позади.
— Молодой гунцзы, я так и знал, что вы не наденете накидку, в нашем лагере они совсем никуда не годятся.
Лицо Чжун Чжанжуна стало чернее сажи на дне котла. Он яростно обернулся: Се Яньлай уже осушил чашку с имбирным чаем, а солдат усердно вытирал ему полотенцем голову, лицо и одежду.
— Молодой гунцзы, весенние дожди холодные. Горячая вода уже согрета, умойтесь и переоденьтесь в чистое…
Се Яньлай не выказал ни малейшего недовольства такой услужливостью, принимая её как должное. Допив чай, он лишь заметил:
— Слишком сладко. Зачем ты положил сахар в имбирный чай?
Солдат огорчённо ответил:
— Я побоялся, что вам будет горько, вот и добавил горсть сахара. — И тут же добавил: — Я сейчас же переварю, принесу новую чашку.
С этими словами он бросился исполнять поручение, но в следующий миг его отшвырнули ударом ноги.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
