Императрица Чу: Восшествие в Прекрасный дворец — Глава 181. Тонкости

Время на прочтение: 6 минут(ы)

Когда Се Яньфан прибыл в императорский город, он заметил, что войск здесь стало ещё больше, а охрана — строже, чем прежде. Однако из-за того, что туда постоянно спешили чиновники, атмосфера была хоть и напряжённой, но не пугающей.

Се Яньфан сразу увидел Се Яньлая. Тот в доспехах и при оружии застыл у городских ворот, словно наблюдая за чиновниками, а словно и не замечая никого вокруг, однако каждый проходивший мимо него чиновник невольно ускорял шаг.

— Почему ты здесь на часах? — Се-ци-е подошёл и остановился, тихо спросив это.

В этот раз Се Яньфан прибыл во дворец не один: в столице Се-ци-е всё же считался старшим в роду.

Се Яньлай слегка скосил свои длинные глаза:

— А где мне ещё быть?

«Конечно же, подле императора! В такое-то время, разве может род Се отсутствовать рядом с Его Величеством?» Се-ци-е стиснул зубы, но Се Яньфан похлопал его по руке:

— Седьмой дядя, пойдёмте скорее, нельзя медлить. У Яньлая служба, не будем ему мешать.

Се-ци-е отвёл взгляд и, взмахнув рукавом, прошёл мимо Се Яньлая вглубь города.

Се Яньфан кивнул Се Яньлаю и последовал за ним.

— Что за нрав! Чему он радуется! — вполголоса негодовал Се-ци-е, оглянувшись на Се Яньлая. — Ну и что с того, что он охраняет императорский город? Что с того, что у него есть заслуги? Он что, думает, будто может заслонить собой небо?

Се Яньфан ответил:

— Седьмой дядя, раз он не может заслонить небо, зачем бояться позволить ему взлететь к нему? Я знаю, что все возмущены его удачливостью, но такова его судьба, это дар свыше. Мы — одна семья, и нам следует разделять эту удачу, а не прогонять её.

Се-ци-е опешил, а затем горько усмехнулся:

— Да, я неправ. Я потерял самообладание.

Се Яньфан добавил:

— Людям, которым сопутствует удача, позволительно быть высокомерными и дерзкими. В будущем и вы, седьмой дядя, сможете быть таким же.

Се-ци-е улыбнулся:

— Послушаю тебя, и этот малец вдруг стал казаться мне более приятным. — С этими словами он снова оглянулся.

Позади толпились чиновники, заслоняя обход.

Се Яньфан приложил палец к губам, призывая к тишине и намекая, что сейчас не время для улыбок. Хотя присланный евнух и не сообщил, зачем их зовут во дворец, Се Яньфан ещё до его прихода получил известие: император при смерти.

Даже без тайцзы род Се в императорском городе вовсе не ослеп и не оглох.

Се-ци-е перестал улыбаться и принял торжественно-серьёзный вид. Вдвоём они вместе с толпой направились вглубь дворца.

Здесь, во внутреннем дворе, тоже повсюду стояли стражники, и далеко не всем чиновникам позволяли войти. Евнух со списком в руках вызывал их по одному, причём порядок не соответствовал рангам.

Несколько важных сановников и высокопоставленных чиновников были остановлены у входа; лица их сделались крайне скверными.

— Неужели нам нельзя предстать перед Его Величеством?

— Кто составлял этот список?

— Прежде мы могли видеть Его Величество даже без вызова!

Несмотря на эти слова, стоило подняться ропоту, как стоявшие рядами стражники тут же положили руки на рукояти мечей, и те наполовину вышли из ножен, сверкнув холодным блеском.

Ныне всё было не так, как прежде.

Третий принц поднял мятеж, тайцзы погиб насильственной смертью, и откуда ни возьмись появился новый Тайфу, который повсюду выслеживал приспешников бунтовщиков. Род Чжао истребили до девятого колена, но он не унимался, устраивая схватки то здесь, то там; многих чиновников забирали прямо из постелей посреди ночи, а их дома подвергали обыску.

— Я погляжу, он не ошмётки Третьего принца выслеживает, а заслоняет одной рукой небо, сводит личные счёты и разбрасывается ложными обвинениями.

Кто-то тихо проворчал это, но лишь тихо — что они могли поделать? Новый Тайфу в одной руке держал государственную печать, в другой — хуфу. Император на глазах угасал, маленькому Дянься всего шесть лет — в Великой Ся этот человек и впрямь заслонил собой всё небо.

Поэтому, как бы ни кипели гнев и недовольство, их приходилось временно скрывать.

К счастью, евнухи выкрикнули имя рода Се, иначе Се-ци-е и вправду не знал бы, что предпримет, хотя войти позволили лишь одному.

Под многочисленными мрачными и полными двусмысленности взглядами Се Яньфан поспешно вошёл внутрь.

Во внутренних покоях стражи было ещё больше, и сама атмосфера казалась более зловещей.

Се Яньфан подошёл к опочивальне императора. Вызванные чиновники всё ещё стояли снаружи, их лица выражали тревогу и скорбь. Се Яньфан тоже хотел было остановиться, но к нему быстро подошёл евнух.

— Сань-гунцзы, — сказал он, — тайцзы-дянься и супруга тайцзы-дянься узнали о твоём прибытии и просят тебя немедленно войти.

Се Яньфан кивнул евнуху и прошёл внутрь.

В покоях было много людей: придворные лекари, Дэн И — все они столпились у драконьего ложа императора. Девушка и ребёнок стояли позади всех и, услышав шаги, обернулись.

— Сань-гунцзы. — Чу Чжао, ведя за руку Сяо Юя, вышла ему навстречу.

Се Яньфан поклонился им:

— Приветствую вас, Дянься.

Чу Чжао произнесла:

— Не нужно лишних церемоний, мы одна семья. — С этими словами она слегка качнула руку ребёнка.

Ребёнок, стоявший рядом, посмотрел на Се Яньфана и сказал:

— Третий дядя.

Се Яньфан опустился на одно колено и кивнул ему:

— Я здесь.

Ребёнок с застывшим, словно деревянным выражением лица, опустил взгляд и тихо отозвался:

— Угу.

Се Яньфан осторожно коснулся плеча ребёнка, поднялся и, глядя на Чу Чжао, негромко спросил:

— Государь…

Чу Чжао покачала головой и тихо сказала:

— Гуйфэй долгие годы травила Его Величество ядом.

Се Яньфан опустил глаза:

— Род Чжао заслужил истребления до девятого колена.

Чу Чжао тихо вздохнула.

Пока они вдвоём негромко переговаривались в задней части покоев, Дэн И, стоявший у драконьего ложа, обернулся.

— Пусть все войдут, — распорядился он.

Евнухи отозвались согласием и тут же пошли передавать веление наружу. Чу Чжао и Се Яньфан тоже замолчали и замерли у драконьего ложа. Чиновники, толпившиеся снаружи, хлынули внутрь. На лицах каждого была написана скорбь, у многих уже катились слёзы.

— Ваше Величество… — доносились их сдавленные голоса, — мы, ваши слуги, никчёмны…

Император полусидел на драконьем ложе, опираясь на гору подушек. На его щеках играл румянец, и он выглядел бодрым, совсем как много лет назад во время утренних аудиенций.

Увидев императора в таком состоянии, чиновники вспомнили о прошлом, и в один миг их охватили противоречивые чувства: те, кто плакал притворно, заплакали по-настоящему, а те, кто горевал искренне, зарыдали ещё горше.

— Довольно, не нужно плакать, — остановил их император. — У меня не осталось времени, нужно отдать вам распоряжения.

Все присутствующие опустились на колени.

То, что приказал император, было просто: он указал на Сяо Юя и объявил, что тайцзы должен немедленно взойти на престол; указал на Чу Чжао и велел одновременно провести великую свадебную церемонию императора и императрицы; затем указал на Дэн И, назначив Тайфу защитником государства и регентом.

— Я знаю, у вас много недовольств, у многих чиновников заготовлены прошения, но сегодня моё слово весит девять треножников¹ и не терпит возражений, — император произносил каждое слово отчётливо. — Я в последний раз побуду непутёвым государем.

Чиновники, склонившись до земли, в слезах восклицали:

— Ваше Величество премудры!

Император громко рассмеялся, но в процессе смеха он вдруг начал оседать. Евнухи и лекари с криками бросились вперёд, укладывая его на ложе. За это краткое мгновение император лишился прежней бодрости и на глазах у всех начал увядать.

— Все… уходите, — прохрипел император, хватая ртом воздух. — Я… я не хочу, чтобы вы… смотрели…

Чиновники плакали так сильно, что не могли подняться, и тогда Дэн И велел всем удалиться.

— Ваше Величество, пусть тайцзы-дянься останется здесь… — снова произнёс Дэн И.

Император, казалось, лишился сил говорить и лишь покачал головой.

Дэн И тут же замолчал и попросил Чу Чжао и Сяо Юя также выйти.

Вдруг император поднял руку:

— Подойди… подойди…

Дэн И поспешно шагнул вперёд.

— Чжун… Чжун… — произнёс император. Было неясно, не хватает ли ему дыхания или же он просто забыл имя, но слова давались ему с трудом.

Дэн И на мгновение замешкался, не понимая.

Чу Чжао вздрогнула и невольно выпалила:

— Ваше Величество желает видеть заместителя командующего Чжун?

Император медленно кивнул, и на его губах промелькнуло подобие улыбки.

Чиновники были в недоумении: кто такой этот заместитель командующего Чжун?

Дэн И, не колеблясь ни секунды, обернулся и приказал евнуху:

— Пригласите заместителя командующего Чжун.

Люди, вышедшие из покоев, с недоумением переглядывались, глядя на незнакомого военачальника со шрамом на лице, который входил внутрь, не сняв меча.

Большинство не знало, кто это.

Кем бы он ни был, в свой смертный час Его Величество не позволил даже маленькому Дянься остаться рядом, не удостоил его последним взглядом, а вместо этого пожелал видеть этого человека.

Это было по-настоящему странно.

Чу Чжао проводила взглядом фигуру заместителя командующего Чжун. Она догадывалась, в чём причина. Тот, кого Его Величество хотел видеть на самом деле, — это её отец.

Заместитель командующего Чжун застыл перед драконьим ложем. В голове роилось множество мыслей, но в то же время там было пусто. Он совершенно не знал, что ему здесь делать и что говорить.

Император посмотрел на него и произнёс:

— Я… так и не смог… увидеть Чу Линя в последний раз.

Глядя на императора, чей взор стал рассеянным, заместитель командующего Чжун почувствовал, как в глазах защипало. Он опустился на одно колено и прерывающимся голосом произнёс:

— Ваше Величество, не тревожьтесь. Генерал… скоро… последует за Вашим Величеством.

Император усмехнулся:

— Верно. Он тоже вот-вот умрёт.

Взгляд императора миновал коленопреклонённого заместителя командующего Чжуна, прошёл через просторный глубокий зал и устремился наружу.

— Я… хочу… увидеть… Огненный приказ².

Огненный приказ?

Заместитель командующего Чжун поднял голову, шевельнул губами и выдавил:

— Ваше Величество, генерал говорил, что Огненный приказ — это… не для забавы.

Император снова рассмеялся, и от этого смеха ему стало ещё труднее дышать.

— Не бойся, — сказал он. — Когда он умрёт и я встречусь с ним, я не позволю ему наказывать тебя. Если он захочет браниться, пусть бранится на меня.

---

1. Одно слово весит девять треножников (一言九鼎, yī yán jiǔ dǐng) — выражение, означающее веское, решительное слово, обладающее огромной силой. ↩︎
2. Огненный приказ (火焰令, huǒyàn lìng) — специальный жетон или сигнал, служащий для передачи экстренных военных команд. ↩︎

Выдающийся талант — Список глав