Чиновники в зале оживлённо спорили, предлагая выбросить письмо Чу Хоу.
Дэн И с улыбкой утихомирил их:
— Давайте сперва узнаем, что пишет Чу Хоу.
Пусть говорит что хочет, а как поступить — решать им.
Чиновники умолкли. Дэн И не стал скрывать содержание личного письма и принялся читать его вслух.
Из написанного следовало, что девчонка действительно отправилась к Чжуншань-вану, чтобы убедить его сдаться или, вернее сказать, припугнуть.
Она захватила шицзы Сяо Сюня и пригрозила погубить себя вместе с Чжуншань-ваном и его сыном, чтобы тот остался ни с чем.
В итоге Чжуншань-ван решил сдаться и прекратить войну. Но при условии, что он не останется ни с чем, и потому —
— «Нужно простить вину Чжуншань-вана и его сына. За исключением того, что шицзы прибудет в столицу в качестве заложника, Чжуншань-ван не должен быть стеснён никакими иными обязательствами».
Дочитав до этого места, Дэн И невольно рассмеялся:
— Не слишком ли любезна Чу Хоу? Ей следовало ещё приписать, чтобы императорский двор наградил Чжуншань-вана.
В зале поднялся шум.
— Просто смешно, — фыркнул один из чиновников, вертя в руках чашку с чаем. — Чу Хоу совсем из ума выжила.
Если Чжуншань-ван склонил голову, его, разумеется, следует признать виновным, разжаловать в простолюдины и навсегда избавить страну от этой угрозы. Этот безногий ван-е умудрился собрать под своим началом столько войск — и хотя пока всё прикрыто фиговым листком, ни для кого не секрет, каковы его истинные намерения.
Другой чиновник взял кусочек сладости и произнёс:
— Императорский двор не боится Чжуншань-вана. Если ударить сейчас, его можно вырвать с корнем… М-м-м.
Он откусил кусочек, тут же расплылся в похвалах и обратился к остальным:
— Попробуйте эти пирожные из цветов абрикоса, они совсем свежие.
Сидящий рядом чиновник, взмахнув рукавом, взял одно и сказал:
— В этой войне шансы двора на победу велики, как можно не воевать? И уж тем более нельзя отпускать Чжуншань-вана. — Попробовав пирожное, он кивнул и добавил, обращаясь к Дэн И: — Тайфу, ваша лаофужэнь любит сладкое, отправьте ей этих пирожных на пробу.
Теперь вкусы и пристрастия этой слепой старухи были у всех на виду и на уме.
Дэн И сдержанно улыбнулся:
— Как-нибудь попробуйте мастерство кухарки в моей усадьбе, её прислал составитель Чжан.
Чиновники, сидевшие в зале, разом посмотрели в одну сторону. Там мужчина средних лет из Академии Ханьлинь с медно-красным лицом, улыбаясь, приподнял чашку:
— В нашей семье из поколения в поколение владели лавками со сладостями, это лишь скромный знак почтения, пустяки.
Семья этого составителя Чжана владела трактирами и лавками сладостей, которые славились на всю столицу и даже на всю Великую Ся. У них были уникальные рецепты блюд и десертов, которых не найти даже на императорской кухне.
Подарки порой ценятся не за стоимость, а за то, насколько они приходятся по душе. Кто-то из чиновников выказывал пренебрежение, кто-то завидовал, кто-то подшучивал — в зале стало шумно и оживлённо.
Дэн И отпил чаю, слегка кашлянул и, опустив глаза к письму, продолжил читать слова девчонки:
— «Война принесёт в Поднебесную великую смуту, пограничные округа окажутся в опасности, дух войска падёт, а народ погрузится в пучину бедствий и страданий».
Так было всегда, и все об этом знали.
Седобородый чиновник, сложив руки в рукава и прикрыв глаза, негромко обронил:
— Чу Хоу преисполнена милосердия.
— Женское милосердие, — добавил другой.
Дэн И читал дальше:
— «Пусть даже императорский двор сейчас на подъёме и воинов предостаточно, но Чжуншань-ван долго копил силы, а вдобавок Силиан-ван вцепился в нас мёртвой хваткой. Стоит начаться войне, и в Поднебесной воцарится хаос, который не удастся усмирить и за десять лет».
Откуда в этой девчонке такая уверенность, что она прочит Великой Ся времена смуты?
И хотя сейчас и так неспокойно, но…
— У нас есть тайфу, есть род Се, есть Его Величество, — сурово произнёс один из чиновников. — Даже если в Великой Ся начнётся раздор, через год, два или три в Поднебесной обязательно воцарится мир. Но если оставить Чжуншань-вана, покоя не видать никогда. Нужно решить всё одним махом.
Ведь краткая боль лучше долгой. Неужели Чу Хоу-няннян этого не понимает?
Она, конечно же, понимала. Дэн И снова посмотрел на письмо:
— «Однако, у Чжуншань-вана есть помыслы о мятеже, но нет кости мятежника. Если сокрушить его решимость, он во всём начнёт сомневаться, и тогда императорский двор будет побеждать на каждом шагу. Покорить врага, не вступая в бой».
Чиновники снова заулыбались и затрясли головами:
— Всё это пустые слова. Его Величество уже отправился в поход, Се Яньфан на волне успеха громогласно искореняет зло, мощь Его Величества видна каждому.
Покорить врага без боя — всё равно что расхаживать в парчовых одеждах глубокой ночью, Се Яньфан на такое ни за что не согласится.
И хотя чиновники не слишком хотели видеть триумф рода Се, мешать они не могли, ведь на кону стояло величие государства и достоинство Сына Неба.
— Его Величество лично возглавил поход, а мы в тылу будем договариваться с Чжуншань-ваном о мире? Представляете, какой позор и проклятия обрушатся на наши головы.
Более того…
Собеседник посмотрел на Дэн И:
— Тайфу, Се Яньфан только и ждёт повода, чтобы припомнить вам старые дела с Чжуншань-ваном.
Совсем недавно Дэн И пытались заставить признаться в том, что когда-то он был подкуплен Чжуншань-ваном. Родные Чу Хоу сбежали первыми, тем самым выдав свою вину без лишних доказательств, и Дэн И больше не требовалось ничего подтверждать.
Но если сейчас поступить так, как пишет Чу Хоу — принять покаяние Чжуншань-вана, не наказывать его и не допрашивать, заминая дело, — Дэн И воистину рискует прослыть верным псом при Чжуншань-ване.
— Если Чу Хоу вздумала совершить безрассудство, пусть совершает его в одиночку. Вы же не можете себе этого позволить.
Дэн И прислонился к подлокотнику, одной рукой держа письмо, а другой принимая от прислуживающего мелкого чина чашку горячего чая. В ночной тишине над ней вился пар, делая лицо тайфу расплывчатым.
Ему и вправду следовало прямо сейчас бросить это письмо с девичьим вздором в жаровню и больше о нём не вспоминать.
Но…
Девчонка перестала рассуждать о высоких материях и добавила лишь одну строку:
«Навести порядок в смутные времена — великая заслуга, но и не допустить смуты, сохранив в Поднебесной покой — заслуга не меньшая. Тайфу, кем ты хочешь быть: тайфу времён смуты или тайфу времён процветания?»
Он, Дэн И, был низкого происхождения, у него не было ни знатного рода, ни влиятельных друзей или родственников.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
