С наступлением ночи императорский город окутала белизна, словно он был укрыт снегом.
Ци-гунгун вошёл в покои и накрыл тонким одеялом Сяо Юя, который уснул, прислонившись к Чу Чжао.
— Дянься, идите по делам, — негромко произнёс Ци-гунгун. — Я побуду здесь.
Чу Чжао не стала отказываться. Она мягко погладила Сяо Юя по голове, уложила его на руки Ци-гунгуна, после чего поднялась и вышла.
Снаружи на коленях сидело множество чиновников и знатных дам. С приходом ночи им не нужно было совершать обряд оплакивания, однако такое бдение всё равно изнуряло и тело, и душу.
Услышав шаги, чиновники и их жёны подняли головы и увидели выходящую девушку. За эти дни они уже привыкли к ней. Хотя официального указа о титуловании ещё не было, девица из рода Чу появлялась везде, где находился старший императорский внук.
Она была очень занята.
Дэн И встречался с ней, Ци-гунгун встречался с ней, Се Яньфан встречался с ней…
В сравнении с ней старший императорский внук лишь безучастно сидел перед гробом императора. Шестилетнему ребёнку и так было нечего делать, поэтому такая императрица неизбежно должна была действовать от имени старшего императорского внука, а в будущем…
Девушка наверняка чувствовала на себе взгляды окружающих, но её взгляд не косился в стороны1. Она проявляла предельную сосредоточенность и серьёзность, не позволяя себе смотреть по сторонам.
Она медленно шла вперёд. За ней следовала девушка, одетая как служанка, но чьи манеры и выражение лица ничуть её не напоминали.
Она была примерно того же возраста, что и Чу Чжао, но если Чу Чжао смотрела только перед собой, то эта девица сразу же впивалась ответным взглядом в любого, кто смотрел на них, а в её абрикосовых глазах сверкал яростный огонь. В то время как другие служанки стояли, опустив руки и склонив головы, она высоко задирала подбородок и держала руки на поясе, словно в любой момент была готова выхватить клинок.
Хотя никто не верил, что девица действительно посмеет совершить насилие, все предпочли не навлекать на себя лишних бед, и чиновники со знатными дамами один за другим отвели глаза.
Чу Чжао вышла из главного зала. Летний ночной ветер не приносил особой прохлады, но позволял человеку тихо выдохнуть мутный воздух2.
— Где Чжун-шу? — тихо спросила Чу Чжао у Сяомань.
Сяомань, задрав подбородок, смотрела в небо.
— Откуда мне знать? Я всё время следовала за тобой.
В ту ночь, когда прибыла армия Лунвэйцзюнь, Чжун-шу поручил группе Сяомань другие задания и велел оставаться в Саду Чуэнь, но Сяомань не согласилась остаться сама.
— Генерал… — процедила девушка сквозь зубы. — Велел мне присматривать за ней.
Чжун-шу сердито глянул на девицу, но, должно быть, тоже решил, что приказом генерала нельзя пренебрегать, и в конце концов согласился.
Сяомань следовала за ней повсюду, не отлучаясь ни днём, ни ночью, но вела себя не слишком дружелюбно и почти не разговаривала. Однако, познав силу этой девицы и понимая, что именно она — спасительница для них и Сяо Юя, ни Чу Чжао, ни А-Лэ не удивлялись её поведению и не собирались по-настоящему распоряжаться ею как охранницей. А-Лэ всеми способами пыталась угодить ей и развеселить.
Сяомань хоть и казалась неприступной, на самом деле была вполне уживчивой. Она была немногословна, лишь изредка пристально разглядывала Чу Чжао, словно о чём-то раздумывая.
Чу Чжао лишь улыбнулась на ответ Сяомань и больше не расспрашивала. Подозвав стража из запретной гвардии, она отдала несколько распоряжений, и тот быстро удалился. Чу Чжао обернулась и увидела, что Сяомань снова тайком наблюдает за ней. Когда их взгляды встретились, Сяомань отвернулась и уставилась в небо.
— Сяомань, тебе ведь не нравится мой отец? — с улыбкой спросила Чу Чжао.
Она спросила прямо. Сяомань повернула голову и посмотрела на Чу Чжао.
— Да.
Чу Чжао не рассердилась, её взгляд стал ещё мягче.
— Твои родители живы? — спросила она.
Взгляд Сяомань тут же стал свирепым. Она выдавила сквозь зубы:
— Нет.
— Так и есть, — тихо произнесла Чу Чжао. — Значит, вы все — члены семей павших воинов.
Если так, то было понятно, почему они не любят отца и неприязненно относятся к Чжун-шу.
— В конце концов, можно сказать, что это из-за моего отца вы лишились близких.
Будучи полководцем, он посылал солдат на битву, а в битве всегда гибнут люди. И у каждого воина есть семья. Чу Чжао знала, что в Лочэне есть место, где живут семьи погибших воинов. Отец специально выделял военные средства на заботу о престарелых родителях и малолетних детях, а также помогал им найти средства к существованию. Но какой бы ни была забота, они всё равно потеряли родных, и в сердцах детей наверняка жила обида.
Услышав слова Чу Чжао, Сяомань странно посмотрела на неё. Внезапно она усмехнулась, и в её глазах снова поселилась мрачность.
— Верно, — сказала она. — Именно твой отец заставил нас лишиться близких.
Чу Чжао хотела что-то ответить, но к ним широким шагом подошёл Чжун Чжанжун. Увидев, что они разговаривают, он тут же настороженно уставился на Сяомань.
— Не болтай лишнего, — сразу же предупредил он её.
Сяомань фыркнула и отвернулась к небу.
Чу Чжао поспешила успокоить Чжун Чжанжуна:
— Мы ни о чём таком не говорили. Девица Сяомань просто не очень разговорчива, я лишь спросила, привыкла ли она к дворцу.
Чжун Чжанжун бросил на Сяомань испытующий взгляд и произнёс:
— К чему тут привыкать? Если привыкла к военному лагерю, то и к дворцу привыкнет.
Эти слова тоже прозвучали странно. Похоже, ещё в пограничном округе Сяомань и ей подобные не скрывали своего недовольства отцом. Конечно, недовольство недовольством, но дело своё они делали чётко и надёжно, иначе Чжун-шу не позволил бы Сяомань следовать за ней.
Чу Чжао отвела Чжун Чжанжуна в сторону, не желая больше возвращаться к этой теме.
— Чжун-шу, вы отправили весть отцу? — спросила она.
После той ночи все были по горло в делах. Дэн И и Се Яньфан были заняты чистками при дворе, а Чжун-шу отвечал за безопасность всей столицы. После возвращения Се Яньфана городские ворота открылись, и нужно было проверить и привести в порядок столичный гарнизон. Даже имея в распоряжении армию Лунвэйцзюнь, Чжун Чжанжун был загружен до предела. К счастью, за императорским городом приглядывал Се Яньлай, иначе Чжун Чжанжун и впрямь не владел бы искусством разделения тела3. Не мог бы разорваться между всеми делами одновременно.
Впрочем, почему «к счастью, был Се Яньлай»? Этот мальчишка тоже ненадёжен!
Чжун Чжанжун отогнал лишние мысли и глубоко вздохнул. Разумеется, как бы он ни был занят, о столь важном событии он известил генерала в первую очередь.
— Я сообщил генералу. О прошении об отставке теперь точно придётся забыть, — негромко сказал он.
Ради сяоцзе генерал не мог оставить службу. Хотя Чжун Чжанжун не разбирался в придворных интригах, он понимал, что даже в обычных семьях, когда выдают дочь замуж, поддержка родного дома крайне важна. Теперь император и наследный принц мертвы, остался лишь шестилетний ребёнок. Если сяоцзе выйдет за него, она окажется в полном одиночестве…
Стоп. Сяоцзе выходит замуж за шестилетнего мальчишку.
Чжун Чжанжун снова впал в оцепенение, в голове стало пусто. Прежде он думал только об «императрице», о том, что сяоцзе станет императрицей, и думал лишь об этом титуле, словно позабыв, что звание императрицы подразумевает брак с императором. А нынешнему императору всего шесть лет.
Это… это… Хорошо это или плохо? Что подумает генерал? Станет ли он беспокоиться? Вдруг он не даст согласия? Хотя приказу императора нельзя противиться, генералу уже случалось это делать…
— Чжун-шу? — несколько раз позвала Чу Чжао.
Чжун Чжанжун пришёл в себя, на его лице отразилась тревога.
— Я… я отправлю ещё одну весть генералу, — сказал он и собрался уходить.
Чу Чжао поспешно удержала его.
— Чжун-шу, не пишите больше писем. Вам нужно вернуться и увидеться с отцом.
Чжун Чжанжун замер. Вернуться?
— Сяоцзе! — воскликнул он, оглядевшись по сторонам. Залы императорского дворца были глубокими, и оттуда на них было направлено немало взглядов.
Чжун Чжанжун не удержался и отвёл Чу Чжао ещё дальше, в тень, куда не достигал свет фонарей.
— Как я могу сейчас оставить вас одну в столице? — понизив голос, спросил он.
Чу Чжао смотрела на Чжун Чжанжуна. В колеблющемся свете лицо Чжун Чжанжуна со шрамом казалось ещё более свирепым и пугающим, но она видела лишь безграничную заботу на нём.
— Чжун-шу, пока отец и вы со мной, я не буду одна, где бы ни находилась, — сказала она. — Пока вы рядом, я могу быть спокойна здесь, в столице. Но отец…
Здоровье отца было подорвано, ему осталось недолго.
— Чжун-шу, нельзя оставлять отца одного в пограничном округе. Я нуждаюсь в вас меньше, чем он.
Чжун Чжанжун знал о состоянии здоровья генерала лучше всех. Силы его действительно были на исходе, а учитывая эти внезапные перемены, полученные известия могли спровоцировать ухудшение болезни.
Сейчас армия Лунвэйцзюнь была опорой для сяоцзе. И хотя рядом с генералом были надёжные люди, ситуация при дворе сейчас была крайне нестабильной.
— К тому же Чжуншань-ван представляет самую большую опасность. Округ Чжуншань находится между пограничным округом и столицей. Если они вдруг начнут действовать и это спровоцирует смуту в пограничном округе, то и столица окажется под угрозой.
Верно, у Чжуншань-вана есть амбиции. За столько лет деятельности в столице он, естественно, мог проявить их и в пограничном округе; неизвестно, не охвачен ли сейчас пограничный округ смутой. При этой мысли Чжун Чжанжун страстно желал обрести крылья и немедленно улететь обратно в пограничный округ…
Но он снова посмотрел на девушку перед собой: укутанная в траурное одеяние, она казалась ещё более хрупкой.
— Сяоцзе, ты одна…
Чу Чжао с улыбкой покачала головой:
— Вовсе нет, со мной Сяомань. — Она указала в сторону.
Пока они шли и разговаривали, Сяомань не последовала за ними; она стояла на прежнем месте, отвернувшись, но чутко ощутила, что Чу Чжао говорит о ней, и отвернулась ещё сильнее.
Лицо Чжун Чжанжуна приняло сложное выражение:
— Она… она всего лишь девчонка.
Но он не сказал, что Сяомань ненадёжна.
— Есть ещё кое-кто, — произнесла Чу Чжао, глядя поверх плеча Чжун Чжанжуна вперёд и улыбаясь с блеском в глазах. — А-Цзю.
А-Цзю?
Чжун Чжанжун обернулся и увидел, как от далеких дворцовых ворот неспешным шагом идёт молодой офицер. Свет огней ложился на него, и железные доспехи сияли.
Снова этот мальчишка!
- Взгляд не косится в стороны (目不斜视, mùbùxiéshì) — идиома, означающая предельную сосредоточенность и серьёзность, когда человек не смотрит по сторонам. ↩︎
- Выдохнуть мутный воздух (吐口浊气, tǔ kǒu zhuó qì) — образное выражение, означающее глубокий вздох облегчения или попытку успокоиться. ↩︎
- Не владеть искусством разделения тела (分身乏术, fēnshēnfáshù) — идиома, означающая крайнюю занятость, когда человек не может разорваться между несколькими делами одновременно. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
