Когда совсем рассвело, Чу Чжао пришла во внутренний двор, где жили супруги Чу Лань.
Чу Тан стояла под навесом галереи и, увидев её, выразила крайнее недовольство:
— А-Тан, ты снова пришла так поздно, заставляя де и нян ждать тебя к обеду.
Чу Лань сидел в комнате и хлопнул книгой по столу, выражая своё порицание.
— А-Чжао, — с подобием улыбки проговорила Цзянь-ши, — ты снова забыла про время завтрака?
В те несколько дней, что Чу Чжао провела дома, она каждое утро опаздывала. Когда посылали служанку поторопить её, та всегда отвечала «сейчас иду, сейчас иду», но всё равно задерживалась.
Чу Чжао вошла и увидела, что со стола уже убрали большую часть блюд.
— Твой дядя и гэгэ заняты делами, поэтому они поели раньше, — сказала Цзянь-ши, жестом приглашая Чу Тан сесть. — Мы с твоей цзецзе ждали тебя.
Чу Чжао вымыла руки в тазу, который поднесла служанка, и произнесла:
— Когда я была дома, то всегда ела поздно. Мне нужно было ездить верхом и стрелять из лука, и только закончив тренировку, я шла обедать. В будущем давайте завтракать раздельно, чтобы дяде и тёте не приходилось меня ждать.
Чу Лань недовольно нахмурился:
— Раньше вас было только двое, ты и твой де, но теперь, когда ты вернулась домой, нельзя быть настолько лишённой правил.
Цзянь-ши подхватила:
— Твой дядя хочет сказать, что трёхразовое питание — это одна из важнейших вещей и очень важное правило. А-Чжао, в своём доме можно говорить что угодно, но если в будущем ты выйдешь замуж, то тоже будешь есть одна? Твой муж, свёкор и свекровь совсем не будут за тобой приглядывать?
Дядя и тётя именно так, один поёт, другой подпевает1.
И прежняя она, испытывая одновременно волнение и облегчение, верила каждому их слову и беспрекословно им подчинялась.
Сейчас Чу Чжао сохраняла безразличное выражение лица:
— Что касается этого, то поговорим, когда придёт время. — Она даже усмехнулась: — Кто знает, может, у меня и не будет свёкра со свекровью.
Что за речи! Чу Лань и Цзянь-ши остолбенели, а Чу Тан и вовсе вытаращила глаза.
На самом деле в прошлой жизни так и было. У неё не было ни свёкра, ни свекрови. Когда император назначил Сяо Сюня наследным принцем, он также издал указ, повелевающий Чжуншань-вану покончить с собой.
Чжуншань-ван умер, император умер, императрица скончалась ещё раньше, Чжао-гуйфэй была казнена за преступления. В заднем дворце она осталась единственной владычицей, а Сяо Сюнь был поглощён государственными делами, так что она всегда ела в одиночестве.
Позже во дворце становилось всё больше наложниц, и они приходили засвидетельствовать ей почтение и составить компанию за едой, но ей совсем не хотелось их видеть. За столько лет она уже привыкла есть одна.
К чему вспоминать об этом? Чу Чжао взяла палочки для еды и решительно объявила:
— С завтрашнего дня я буду есть у себя, так всем будет проще.
Она и так была невоспитанной девчонкой, а после этой поездки и вовсе решила поступать безрассудно, перестав заботиться о последствиях из-за постигшей неудачи.
Чу Лань снова хлопнул по столу:
— Да что там завтрак, отныне ешь одна когда угодно! Тебе запрещено выходить со двора, так ты не навлечёшь новых бед, и всем будет спокойнее. — Затем он крикнул Чу Тан: — Оставь ей задания, пусть сидит взаперти и читает книги.
Чу Тан встала и покорно отозвалась. Чу Чжао было всё равно: она в два счёта закончила с едой, отложила палочки и сказала:
— Позвольте мне откланяться. — С этими словами она развернулась и ушла.
— Посмотри только на неё, — Чу Лань всё ещё кипел от гнева.
Цзянь-ши тоже сердилась:
— Она ведёт себя так только потому, что её поддерживает второй дядя. Совсем возгордилась: дочь главы ведомства Ляна избила как ни в чём не бывало, фужэнь главы ведомства Ляна обругала… Раз уж второй дядя такой могущественный, почему бы не вернуть деньги, которые она растратила?
При мысли о том, что украденные Чу Чжао деньги были пущены на ветер, у неё так разболелось сердце, что она не могла больше съесть ни кусочка.
Чу Кэ вошёл снаружи:
— Де, нян, я ненадолго уйду. — Увидев их лица, он спросил: — На кого это вы злитесь?
Чу Тан неспешно ела, сидя за столом.
— Разумеется, на Чу Чжао, — бросила она.
Чу Кэ хмыкнул:
— Зачем на неё злиться? Просто не обращайте внимания.
Цзянь-ши притянула его к себе и спросила:
— Ты только вернулся, ещё не восстановил силы, нечего так спешить со двора.
Чу Лань бросил на него взгляд:
— Не забрасывай учёбу.
Цзянь-ши эти слова пришлись не по вкусу:
— Если он и забросил учёбу, то только из-за Чу Чжао. Ради неё А-Кэ столько дней провёл в разъездах, отложил занятия и растратил все силы. А-Кэ, ты говоришь, что А-Чжао отдала все деньги тем мошенникам? Раз уж всё выяснилось, почему бы не потребовать их назад?
Взгляд Чу Кэ слегка дрогнул. Он действительно сделал так, как велела Чу Чжао: не сказал, что деньги были возвращены, а затем снова украдены ею. Он лишь подтвердил, что она промотала их с самого начала — в любом случае, это дело не должно было иметь к нему никакого отношения.
— Этого я не знаю, за это отвечал тот Дэн И, — сказал он.
Он не лгал: те деньги действительно были отданы Чу Чжао Дэн И. А об этом человеке отец и сам знал — тот был весьма жаден до богатства.
— Я так и знала, — тут же произнесла Цзянь-ши. — Наверняка этот Дэн И всё присвоил. — Она повернулась и поторопила Чу Ланя: — Пойди и потребуй всё назад.
Стал бы Чу Лань снова связываться с таким ничтожным человеком, как Дэн И!
— Я напишу письмо второму диди, — глухо сказал он. — Раз он смог заставить императора проучить главу ведомства Ляна, то, конечно, должен вернуть деньги нашей семьи из рук Дэн И.
При упоминании об этом Цзянь-ши разозлилась ещё сильнее:
— Ты заодно спроси его, неужели он больше не намерен заботиться о будущем нашего А-Кэ? Когда-то он погубил твою карьеру, а теперь и будущее А-Кэ должно быть разрушено по его милости? Спроси его, носит ли он вообще фамилию Чу?
Чу Лань впал в замешательство:
— Знаю, знаю.
— Всё потому, что тебе как старшему гэгэ не хватает твёрдости. Что толку в том, что ты «знаешь»? — раздражённо бросила Цзянь-ши. — Даже если узнаешь, ты не сможешь с ним совладать.
Видя, что родители снова спорят, Чу Кэ посмотрел на сестру. Чу Тан ответила ему беспомощным взглядом.
— Де, нян, не будем пока говорить о втором дяде, — произнёс Чу Кэ. — Он ненадёжен, и мы не станем на него полагаться. Я ухожу не ради развлечений: Третий принц собирается устроить в Саду Ванчуньюань литературный совет.
Услышав о Третьем принце, Цзянь-ши и Чу Лань прекратили спор, а Чу Тан перестала есть и отложила палочки.
— Я пойду разузнаю, как туда попасть. С одной стороны, это возможность блеснуть талантами, а с другой — на литературном совете у третьего принца наверняка будет Чжуншань-ван-шицзы. Мне не доведётся побеседовать с Третьим принцем, но, может быть, удастся перекинуться парой слов с Чжуншань-ван-шицзы, — сказал Чу Кэ и вздохнул: — В этот раз он очень помог и стал великим благодетелем для нашей семьи. Из-за грубости Чу Чжао мы так и не смогли должным образом выразить свою благодарность.
Хотя он и вздыхал, глаза юноши блестели, а сам он выглядел воодушевлённым.
Будь то Третий принц или Чжуншань-ван-шицзы — оба были членами императорской семьи. Цзянь-ши, Чу Лань и Чу Тан согласно закивали.
— Всё верно, так и нужно. Ступай скорее.
Чу Чжао медленным шагом вернулась в свои покои. Служанки, которые собрались вместе и весело болтали, тут же притихли.
— Уходите, — сказала Чу Чжао. — Пока я не велю, не приближайтесь ко мне.
Служанки, скривив губы, мигом разбежались.
А-Лэ подбежала, собираясь приподнять полог перед Чу Чжао, но та покачала головой:
— А-Лэ, тебе тоже не нужно здесь прислуживать.
А-Лэ испугалась:
— Сяоцзе, вы снова прогоняете меня?
Чу Чжао улыбнулась:
— Нет, не бойся. Я хочу, чтобы ты кое-что сделала.
А-Лэ облегчённо вздохнула и прижала руку к сердцу:
— Сяоцзе, приказывайте.
Чу Чжао произнесла:
— Я хочу, чтобы ты следила за старшим господином и А-Кэ. Смотри, с кем они общаются, а также приглядывай за воротами усадьбы — кто приходит к нам в гости.
Сказав это, она вздохнула.
— У меня нет людей, я могу положиться только на тебя одну. Тебе придётся нелегко.
А-Лэ рассмеялась:
— Всего лишь следить? Какое же это «нелегко»? Это куда проще, чем стирать одежду или подметать пол. Будьте спокойны, сяоцзе, я одна стою десятерых.
Чу Чжао протянула руки и, обхватив лицо А-Лэ, слегка его потискала:
— В этот раз мне придётся на тебя положиться.
- Один поёт, другой подпевает (一唱一和, yī chàng yī hè) — действовать или говорить в полном согласии, поддакивать друг другу. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
