Не совсем безнадёжна?
Она глубоко вздохнула. В правом боку вспыхнула пронзительная боль, и в сердце зародился гнев.
Эта маленькая гнедая дворцовая лошадь понеслась как безумная, увлекая её прямо под летящие стрелы, а затем безжалостно сбросила со спины. То, что она не погибла на месте, уже было милостью Небес. И пусть он спас её, вытащив из-под копыт, но по какому праву он гневается? По какому праву так говорит с ней?
Поясницу пронзали приступы боли, она не могла выпрямиться и могла лишь лежать ничком на его седле, пока он, обхватив её, мчался к башне Баоцзинь.
Следы копыт позади них тонули в жёлтом песке. Там, на поле, царил полный хаос: взбесившуюся лошадь уже поймали и увели, а военные офицеры и женщины-чиновницы пребывали в шоке и ужасе. При мысли о том, что Мэн Тинхуэй только что чуть не лишилась жизни, их пробирал запоздалый страх.
Внезапно налетел осенний ветер. Возможно, он гнал коня слишком быстро, и её пробрало холодом до костей. Её мягкая шапочка давно слетела и затерялась где-то, а длинные волосы рассыпались по плечам и теперь тихо покачивались у бока лошади.
От тряски всё тело ломило, но он был чужд всякой нежности. Его огромная ладонь, сжимавшая её талию, была подобна железным тискам, готовым сокрушить каждую косточку.
Она с трудом подняла глаза. Конь промчался под боковыми воротами башни Баоцзинь, но он, казалось, и не думал останавливаться. Взмахнув кнутом, он погнал его дальше на север.
Деревья становились гуще, переходя в плотный лес. Под копытами тянулась широкая, усыпанная гравием тропа, которой не было видно конца.
Наконец она не выдержала и спросила:
— Ваше Высочество, куда вы направляетесь?
Его ладонь переместилась выше и надавила на её рёбра под грудью. Услышав, как она ахнула от боли, он холодно бросил:
— С самого рождения я ещё не видел женщины, которая умудрилась бы так свалиться с лошади.
Она закрыла глаза, закипая от гнева.
Даже глупец расслышал бы в его словах густую насмешку. Но она не понимала, что вызвало его гнев, и ещё больше злилась на себя за то, что эти простые слова заставили её собственное сердце вспыхнуть.
Спустя долгое время, почувствовав, что конь замедляет ход, она ровным, безразличным тоном произнесла:
— Кто есть Ваше Высочество, и кто есть я, чтобы сравнивать себя с женщинами из вашего окружения? Я не смею равняться на Его Величество, столь одарённого в ратном и гражданском деле, и уж тем более мне далеко до почтенной Шэнь, блистающей талантами, красотой и искусством верховой езды. Неудивительно, что Ваше Высочество никогда не встречали таких глупых женщин, как я.
Он резко натянул поводья и, притянув её к себе в объятия, ледяным тоном сказал:
— Ты не знаешь меры или совсем потеряла страх? Как ты смеешь судить об императоре!
Она застыла. Голос её стал тише:
— Я не судила об императоре.
Он видел, как её губы дрожат от боли, но она всё равно упрямо не сдавалась. Нахмурившись, он отпустил её. Придержав коня и сделав полукруг, он остановился перед невысокой крытой галереей. Спешиваясь, он бросил:
— Ты с самого начала не сводила глаз с мужчин, вот и не удержалась в седле. На этот раз тебе повезло, что не разбилась насмерть.
Она остолбенела, не сразу поняв его слова.
Смотрела на мужчин?
Когда это она «с самого начала не сводила глаз с мужчин»?
И даже если бы и смотрела, какая связь между этим и тем, что её сбросила лошадь?
Стоя на земле, он поднял голову и встретился с её недоумённым взглядом. Могучий боевой конь, опустив голову, шумно дышал. Её мягкое тело лежало на его спине; насыщенный багрянец её одежд смешивался с грубой, иссиня-чёрной шерстью коня, и это зрелище заставило его дыхание стать тяжёлым и прерывистым.
Но стоило ему вспомнить о недавней опасности, как он снова нахмурился.
Она как безумная понеслась прямо в зону стрельбы, где состязались офицеры. Холодные стрелы не знают пощады, и то, что в неё не попали на месте, уже было милостью Небес.
Он видел её панику и ужас, и сам был потрясён, не говоря уже о том, что ему пришлось спасать её на глазах у всех. Но она, вместо благодарности, выглядела рассерженной и обиженной. Как тут было сдержать гнев?
Она видела, как он застыл на земле, прямой, как меч, и не знала, о чём он думает. Нахмурившись, она попыталась сама слезть с коня, но от первого же движения так вскрикнула от боли, что перехватило дыхание.
Уголок его глаза дёрнулся. Ничего не говоря, он стремительно протянул руки и подхватил её. На этот раз его движения были на удивление осторожными. Поддержав её за талию, он помог ей спуститься, а затем подхватил её на руки и, заключив в объятия, понёс вглубь галереи.
Она изумилась ещё больше, не в силах понять его переменчивое настроение. Но ноздрей коснулся его запах — запах пыли и пота, — а стоило поднять глаза и увидеть его благородный профиль, как сердце её в тот же миг предательски дрогнуло.
Широко шагая, он миновал галерею и вошёл во внутренний зал.
Она тихонько шмыгнула носом и, набравшись смелости, чуть теснее прижалась к нему. Краешком глаза она украдкой взглянула на него. Не заметив никакой реакции, она, словно так и должно было быть, прижалась щекой к его твёрдым, холодным латам.
Эти длинные, сильные руки надёжно держали её в объятиях; этот мужчина, несокрушимый, как небо и земля, спасал её снова и снова.
В её памяти невольно всплыла та ночь десятилетней давности, тот юноша, его руки, его объятия, что согревали её целых десять лет.
Глаза вдруг защипало.
Но не успела она погрузиться в мысли, как впереди раздался голос:
— Ваше Высочество, это…
Он на миг замер, но затем продолжил идти, широким шагом обходя говорившего. Низким голосом он отдал приказ:
— Позови Ди Няня. Пусть приведёт сюда ту лошадь, что взбесилась у башни Баоцзинь. Я хочу на неё взглянуть.
Она поспешно обернулась и увидела Шэнь Чжишу. Его глаза горели пугающим огнём, а на лице играла многозначительная усмешка. Услышав, как он что-то пробормотал в ответ, она увидела, что он пошёл прочь, то и дело оглядываясь.
Внезапно принц опустил глаза и посмотрел на неё.
Она не была готова к этому, и ей показалось, будто он прочёл все её мысли. Её лицо мгновенно вспыхнуло.
Но тут сзади донёсся удаляющийся голос Шэнь Чжишу:
— Ваше Высочество, я понял… Уж не… герой ли вы, спасающий красавицу?
Она отчётливо увидела, как дёрнулся уголок его глаза.
Обернувшись снова, она увидела, что от Шэнь Чжишу и след простыл.
Руки принца тотчас окаменели. Он резко остановился и опустил её на пол. Его губы едва шевельнулись:
— Можешь идти — иди сама.
Как только её нога коснулась земли, левую лодыжку пронзила острейшая боль. Она не могла даже ровно стоять. Но, понимая его намерения, она прикусила губу, не издав ни звука. Лишь спустя мгновение она сказала:
— Я, ваша подданная, хоть и не искусна в верховой езде, но не настолько глупа и рассеянна, чтобы не удержать поводья. Боюсь, дело было в той дворцовой лошади.
Он вскинул бровь, в его голосе прозвучали ледяные нотки:
— А ты и впрямь неглупа. — Его взгляд упал на её левую ногу, на которую она боялась опереться, и выражение его лица снова изменилось. — Нога тоже ранена?
Она проигнорировала его недружелюбный тон и невозмутимо кивнула, всем своим видом показывая, что сделать и шагу больше не сможет.
Но, вопреки её ожиданиям, он вдруг присел на корточки и коснулся её лодыжки.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
