Она в испуге отшатнулась.
На лодыжке раздался треск рвущейся ткани. Он одним движением разорвал драгоценную узорчатую парчу с золотой нитью, обнажив её страшно распухшую лодыжку.
Он смотрел мгновение, затем сильно надавил ладонью.
Она вскрикнула от боли.
Он выпрямился и тихо сказал:
— Не сломана.
Она не могла вымолвить ни слова. Его настроения сменялись так непредсказуемо, а боль в лодыжке была такой сильной, что у неё не осталось сил о чём-либо размышлять. Она лишь побрела за ним, хромая, вглубь строений.
Резные колонны и расписные карнизы были сложны и изящны, их позолота ослепительно сияла. За извилистыми поворотами открывался совершенно иной мир: прохладный ветерок, склонившиеся ветви плакучих ив и величественно распахнутые врата просторного зала.
Снаружи находились служители в жёлтых одеждах, сопровождавшие его в Северный сад для верховой езды. Увидев их, они поспешили навстречу.
— Ваше Высочество. — Они почтительно посторонились и добавили: — Церемония верховой езды уже завершилась?
Он не ответил и, войдя внутрь, вместо этого спросил:
— Тех нескольких военных офицеров, которых представляли почтенному Шэнь, уже проводили?
Служитель кивнул:
— Всё сделано по приказу Вашего Высочества. — Он незаметно взглянул на неё и с лёгким сомнением спросил: — Ваше Высочество, а это…
— Всё в порядке, — равнодушно бросил он и, не говоря больше ни слова, провёл её в зал.
Она осматривалась вокруг, никогда не думая, что в Северном саду, предназначенном для императорской охоты и наблюдения за военными упражнениями, могут быть такие резные башни и расписные залы, своим великолепием не уступающие павильонам во внутреннем дворце и правительственных ведомствах. Ещё меньше она ожидала, что он приведёт её сюда для отдыха.
Внутри было просторно, но пустынно. В углу стояла пара длинных скамей, посредине — высокий стол, заваленный свитками, кистями и тушью. Рядом стоял низкий шкаф, доверху набитый книгами.
В глубине комнаты смутно виднелись лёгкие занавеси из тончайшего шёлка и низкая кушетка — очевидно, место его отдыха.
Вот только одежды в комнате почти не было, похоже, он бывал здесь нечасто.
Но если так, почему она только что видела, как отсюда выходил Шэнь Чжишу?
Она слегка опустила ресницы. Вспомнив его разговор со служителем, она почувствовала растущее подозрение. Шэнь Чжишу служит в гуаньгэ1, с какой стати ему встречаться с военными офицерами?
Военные офицеры…
Она вспомнила недавние слухи при дворе о том, что императрица намеревается назначить Шэнь Чжишу наместником Цинчжоу. И хотя с докладом обращался лично старший наставник Шэнь, на самом деле это была идея наследного принца.
Все знали, что наследный принц и Шэнь Чжишу выросли вместе. Формально они были правителем и подданным, но на деле их связывали братские узы. Потому никто не понимал, почему принц не оставил его на почётной, но не обременяющей должности в гуаньгэ, а вместо этого внезапно отправляет в отдалённый Цинчжоу, что в Северном округе Чаоань. К тому же Шэнь Чжишу поступил на службу, не сдавая государственных экзаменов, и опыта у него было мало. Как он мог взвалить на себя бремя управления целой провинцией?
Размышляя об этом, она невольно подняла на него глаза и обнаружила, что он пристально смотрит на неё.
Одному Небу известно, что у него на уме…
Когда ему было всего четырнадцать, он молниеносно и решительно расправился со всеми чиновниками, замешанными в деле о монахах и монахинях в Северном округе Чаоань. Его безжалостная жестокость, его хладнокровие и стремительность ввергали в ужас. Кто тогда мог представить, что он способен на такое?
Замысел или стратегия, амбиции или великие устремления — кто мог знать, что творится в его душе?
Он долго смотрел на неё, а затем вдруг обратился к служителю:
— Послать за императорским лекарем.
Тот слегка опешил, но не посмел возразить и, поклонившись, удалился.
Она же пришла в ужас и в панике попыталась его остановить:
— Ни в коем случае! Что это за порядки? — Впопыхах она забыла о раненой ноге и, сделав шаг, пошатнулась и чуть не упала.
Он тут же схватил её, в его голосе зазвучал гнев:
— Нога, может, и не сломана, но что с остальными костями — неизвестно! Если ты будешь тянуть и не покажешься лекарю, а потом, не дай бог, что-то случится, во что превратится весть о сегодняшнем падении?
Она тут же умолкла, поняв его мысль.
Если станет известно, что её травма пустяковая, все сочтут, что она упала по неосторожности. Но если пойдёт слух, что она тяжело ранена, то при дворе, где, по обыкновению, волны поднимаются и без ветра, непременно потребуют расследования. И тогда вопрос о той лошади…
Он и Шэнь Чжишу велел привести Ди Няня с лошадью для проверки. Значит, он тоже что-то заподозрил и хотел разобраться с этим до того, как вмешаются чиновники из дворцовых ведомств, отвечающие за коней.
Однако, подозревая, он не мог позволить придворным из внешних ведомств перехватить инициативу. Напротив, он хотел, чтобы она создала видимость, будто упала и поранилась по собственной неосторожности.
Теперь, размышляя об этом, она поняла: он увёл её сюда, вероятно, именно для того, чтобы её не начали расспрашивать у башни Баоцзинь. В том паническом состоянии она могла наговорить лишнего.
Она выдавила улыбку и тихо сказала:
— Ваше Высочество слишком беспокоится. Я всего лишь скромный сючжуань из академии Ханьлинь, кому понадобится мне вредить? К тому же, даже если бы кто-то это и спланировал, откуда им было знать, что я непременно сяду на коня?
Он бросил на неё взгляд и отпустил руку.
— Хотелось бы верить.
Она улыбнулась его ледяному лицу и, моргнув, сказала:
— А я-то, ваша подданная, было подумала, что Ваше Высочество беспокоится обо мне. Кто бы мог подумать, что я лишь принимаю желаемое за действительное.
Он медленно опустил взгляд, лицо его не изменилось.
— Хорошо, что понимаешь.
Она поджала губы. Вспоминая его объятия, она решила не обращать внимания на его мрачное лицо и просто сказала:
— Этот костюм для верховой езды я одолжила у почтенной Шэнь, а Ваше Высочество, к несчастью, его порвал.
Он слегка помрачнел.
— Мэн Тинхуэй, разве двор не платит тебе жалованье?
Она покачала головой и добавила:
— Знает ли Ваше Высочество, как нелегко мне было за эти четыре месяца добросовестным трудом заслужить уважение при дворе? Но сегодня, после устроенной Вашим Высочеством сцены «герой спасает красавицу», на меня снова вылили немало грязи… Как Ваше Высочество намерен возместить мне и этот костюм, и мою репутацию?
Уголки его губ застыли. Он не знал, что ответить.
Сколько ночей он просидел над свитками с подробными хрониками прежней династии, над каждым иероглифом, в который были вложены её старания, и перед его глазами сквозь тонкую бумагу проступало её лицо… А теперь она стояла так близко и говорила эти пустые, ничего не значащие слова. И он начал сомневаться, была ли та глубина, что он видел в её взгляде в своих воспоминаниях, настоящей.
В комнате сгущался полумрак. Лучи света, пробиваясь сквозь оконную решётку, дробились на полосы и скользили по её лицу. В них тихо парили пылинки. В комнате стояла необычайная тишина.
Она опустила глаза. Её сердце тоже не было спокойно.
Четыре месяца она вкладывала всю душу в свою работу, стремясь довести до совершенства каждый свиток. Но всё, что было плодом её трудов, Фан Хуай лишь раз за разом холодно забирал и убирал в хранилище. Узнает ли он когда-нибудь, как хорошо она справилась?
- Гуаньгэ (馆阁 / guǎngé) — собирательное название для престижных учёных и литературных учреждений при императорском дворе, таких как академия Ханьлинь. Служба там была очень почётной.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
