Два дня спустя, когда Мэн Тинхуэй переступила порог главной резиденции семьи Шэнь, она еще не знала, что при дворе вновь поднялась буря.
Хотя она отдыхала недолго, синяки на ее лице и шее заметно поблекли. Домочадцы семьи Шэнь не заговаривали с ней о делах двора, и она, будучи человеком благоразумным, ни о чем не расспрашивала, тем более не желая, чтобы из-за нее пострадала безупречная репутация семьи Великого учёного Шэня.
Она покинула резиденцию как раз в полдень. Шэнь Чжили еще не вернулась из Управления военного ведомства, поэтому Мэн Тинхуэй не посмела тревожить госпожу Цзэн и, лишь коротко попрощавшись, вышла на улицу одна.
Однако, к ее удивлению, у главных ворот резиденции Шэнь стоял экипаж с плотными занавесками.
Убранство повозки было скромным, но она имела четыре колеса — редкое зрелище, что немало озадачило девушку. Если бы это был экипаж кого-то из влиятельных сановников или знати восточной части города, он непременно был бы роскошно украшен. Эта же повозка была практически лишена каких-либо украшений. К тому же, четырехколесные экипажи не могли свободно разъезжать по городу, если только не были дарованы самой императрицей. Было совершенно неясно, по какой причине эта повозка остановилась здесь.
Хотя у нее и закрались подозрения, она не придала этому особого значения и, поправив рукава, собиралась обойти экипаж.
В этот момент занавеска приподнялась, и кто-то изнутри окликнул ее:
— Госпожа Мэн.
Мэн Тинхуэй остановилась и обернулась. Она с первого взгляда узнала человека — это был стражник из Восточного дворца, которого она уже видела прежде. Она инстинктивно огляделась по сторонам, но не заметила его силуэта. Опустив голову и поджав губы, она подошла ближе:
— Стражник Хуан ждет меня?
Хуан Бо кивнул и откинул занавеску:
— Его Высочество наследный принц дарует госпоже Мэн четырехколесный экипаж. Отныне вы можете ездить в нем ко двору и во дворец.
Она замерла в изумлении. При дворе сановников третьего ранга и выше, удостоенных столь высокой чести, можно было пересчитать по пальцам. Как он мог, пренебрегая всеми правилами, даровать ей четырехколесный экипаж…
Погруженная в свои мысли, она вновь услышала голос Хуан Бо. Отбросив сомнения, она лишь поблагодарила его, приподняла подол платья и поднялась в экипаж.
Хуан Бо не посмел сесть рядом с ней внутри. Он устроился спереди и неспешно погнал лошадей. Мэн Тинхуэй не стала опускать занавеску. Глядя в спину Хуан Бо, она тихо спросила:
— Разве стражнику Хуану не нужно сегодня нести службу в Восточном дворце?
Хуан Бо что-то невнятно пробормотал, а затем неловко усмехнулся:
— Его Высочество наследный принц велел вашему покорному слуге в эти несколько дней охранять госпожу Мэн.
Щеки Мэн Тинхуэй внезапно вспыхнули. Только теперь она поняла: он боялся, что с ней вновь случится беда, потому и даровал ей экипаж, и прислал своего телохранителя. — Благодарю за труд, стражник Хуан, — произнесла она. — Только, прошу вас, остановите экипаж в южном переулке у Императорской улицы. Оттуда я сама дойду до чиновничьего подворья.
Хуан Бо промолчал. Потянув за поводья, он свернул и направил экипаж к Восточной улице Юйцюй, где в изобилии располагались частные резиденции чиновников.
Мэн Тинхуэй подумала, что он просто не знает дороги, и напомнила:
— Стражник Хуан, этот путь не ведет к женскому общежитию.
Хуан Бо слегка пришпорил лошадей. Экипаж остановился лишь перед небольшой усадьбой на этой улице. Спрыгнув на землю, он улыбнулся ей:
— Его Высочество наследный принц жалует вам резиденцию. Прошу вас спускаться, госпожа Мэн.
Она вновь опешила. Девушка и представить себе не могла, что он подарит ей еще и дом. Невольно подавшись вперед, она выглянула наружу: красные ворота усадьбы выглядели просто и строго, но карнизы были высокими, а черепица сияла. Присмотревшись, она поняла, что усадьба была под стать этому четырехколесному экипажу, внешне не бросалась в глаза, но скрывала в себе истинную роскошь и размах.
Это было так похоже на его стиль.
Не зная, что и сказать, она долго сидела в экипаже, прежде чем медленно спуститься. Подойдя к воротам усадьбы, она подняла голову и посмотрела на высокую вывеску. Два больших позолоченных иероглифа, написанных летящим, размашистым почерком, внезапно ослепили ее.
«Резиденция Мэн».
Она удивленно вскинула брови и, поджав губы, улыбнулась, хотя в уголках глаз защипало от подступивших слез.
С самого детства у нее не было дома. Даже став чиновницей в столице, она никогда не думала о покупке собственной усадьбы. В конце концов, она жила одна, и ей было совершенно все равно, где коротать дни.
Но она никак не ожидала, что ее первый в жизни дом будет дарован им.
Она повернула голову к Хуан Бо. Заметив, что его лицо тоже светится широкой улыбкой, она тихо усмехнулась:
— Милость Его Высочества поистине безгранична. Похоже, клеймо подхалимки и льстивой фаворитки закрепится за мной окончательно. С этими словами она протянула руку, легонько толкнула створку ворот и, перешагнув через порог, вошла внутрь.
Хуан Бо, очевидно, бывал здесь раньше и прекрасно знал планировку. Он провел ее по всем комнатам и залам, а затем созвал слуг и служанок, чтобы представить их новой хозяйке.
В каждой комнате уже стояла мебель. Сюда даже перевезли все ее вещи из женского чиновничьего общежития. Слуги выглядели людьми честными и надежными. В усадьбе витал аромат зеленой травы, покачивались ветви цветущих деревьев. Этот прекрасный весенний пейзаж заставил ее внутреннее напряжение постепенно отступить.
Мэн Тинхуэй обошла всю усадьбу и лишь затем присела во дворе. Опустив глаза, она с улыбкой произнесла:
— Должно быть, стражник Хуан в душе смеется надо мной. Я веду себя так, словно в жизни ничего подобного не видела.
Хуан Бо, стоявший неподалеку, поспешно ответил:
— Ваш покорный слуга не смеет.
Мэн Тинхуэй подняла на него сияющий взгляд:
— Не скрою от вас, стражник Хуан: я впервые буду жить в подобном месте. Мне кажется, что это сон.
Хуан Бо промолчал, лишь молча стоял рядом. Когда она поднялась и направилась к выходу, он последовал за ней, тихо сказав:
— Его Высочество передал, что госпоже Мэн сегодня не нужно отправляться ко двору.
Мэн Тинхуэй покачала головой, продолжая идти к воротам:
— В тот день я ушла в спешке, оставив в Палате увещеваний несколько недописанных свитков. Через пару дней их нужно будет запечатать и подать наверх. Нехорошо заставлять увещевателя Цао день за днем выполнять мою работу.
Идущий следом Хуан Бо произнес:
— Вчера по императорскому указу господин Цао был переведен в Палату цензоров. Он больше не служит левым увещевателем в Секретариате.
Она резко остановилась и, словно не веря своим ушам, обернулась:
— Что вы сказали?
Хуан Бо кивнул:
— Господин Цао понижен в должности и переведен в Цензорат на пост составителя докладов.
Мэн Тинхуэй нахмурилась. Поразмыслив мгновение, она спросила:
— Это указ наследного принца?
Хуан Бо опустил голову и ответил:
— Откуда вашему покорному слуге знать о делах Трех ведомств? Госпоже Мэн не стоит слишком много расспрашивать и размышлять об этом. Его Высочество знает, что делает.
Она пристально посмотрела на него и, изогнув губы в улыбке, произнесла:
— Полагаю, за эти два дня при дворе произошли и другие перемены. Стражнику Хуану лучше выложить мне все начистоту и сразу.
Хуан Бо поколебался, но все же заговорил:
— Не прошло и половины дня с момента перевода господина Цао в Палату цензоров, как он подал обличительный доклад. В нем он обвинил левого первого министра Императорского секретариата и заместителя главы Секретариата Гу Циня в создании фракции и неверности государю. А его подчиненного, заместителя главы Ведомства императорских конюшен Вэй Минсяня, — в укрывательстве и пособничестве преступнику Ван Ци. Вчера ночью сян Гу сказался больным и подал императрице прошение разрешить ему остаться в резиденции для лечения на одну декаду, в течение которой он не будет посещать двор и заниматься делами. Наследный принц от имени императрицы удовлетворил эту просьбу, отправил императорских лекарей в резиденцию Гу для осмотра, а также пожаловал множество императорских снадобий и изысканных блюд.
Услышав это, Мэн Тинхуэй опустила ресницы, скрывая промелькнувшее в глазах потрясение.
Хотя она не понимала, почему Цао Цзина понизили и перевели в Палату цензоров на должность составителя докладов, тот обличительный доклад против Гу Циня он осмелился подать явно по Его указке. Суд по делу Ван Ци должен был вот-вот начаться, и этот доклад был поистине коварным ходом. Раз уж Гу Циня обвинили в создании фракции и неверности, то с его характером он при любых обстоятельствах удалился бы на покой под предлогом болезни, чтобы отвести от себя подозрения и продемонстрировать всем сановникам и Поднебесной свою безупречную чистоту.
В глубине души она понимала: Гу Цинь вряд ли знал обо всем, что творили сановники Восточной партии, и уж тем более не держал это под полным контролем. Многие именитые сановники и новые вельможи от четвертого ранга и выше просто прикрывались его именем, чтобы давить на других своим авторитетом. И хотя она не знала, что на самом деле думает Гу Цинь, ей было ясно одно: этот доклад лишь казался нападением на него, а на деле защищал, не позволяя втянуть его в дело Ван Ци.
Стоило Гу Циню сказаться больным и отстраниться от государственных дел, как приспешники из Восточной фракции лишились возможности использовать его имя ради усиления своего влияния, как бы сильно они ни хотели провернуть махинации в деле Ван Ци. А значит, совместному суду Трех ведомств больше ничто не помешает.
Вспомнив о деле Ван Ци, она тут же спросила:
— Заседание должно было состояться сегодня. Как обстоят дела?
Хуан Бо усмехнулся:
— Его Высочество заявил, что раз жалобу приняли в Барабанном дворе, а докладную записку подали вы, госпожа Мэн, то Трем ведомствам следует отложить разбирательство на несколько дней. Заседание начнется, когда госпожа Мэн вернется ко двору, чтобы вы могли принять участие в процессе.
Мэн Тинхуэй почувствовала неловкость. Отвернувшись, чтобы избежать его взгляда, она тихо угукнула и, медленно зашагав обратно, произнесла:
— Раз так, то мне действительно нет нужды спешить в Палату увещеваний. В любом случае, Его Высочество уже все устроил наилучшим образом. Мои раздумья теперь кажутся совершенно бесполезными.
Пройдя несколько шагов, она словно о чем-то вспомнила и тихо добавила:
— Кстати… Чуть позже я пошлю человека со срочным посланием в резиденцию господина Ляо. Сможет ли стражник Хуан сопроводить меня туда вечером?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
