Вскоре после ухода Сяо Хуаяна Шэнь Сихэ тоже вернулась в дом Шэнь. Еще не успев войти во двор Нунва, она увидела Шэнь Иньчо. Облаченная в простое белое платье, с покрасневшими от слез глазами, та направилась к ней и, совершив поклон, произнесла.
— Старшая сестра, я хотела бы устроить в доме вана поминальный зал для инян.
Наложницы не имели права на торжественное прощание с телом, их нельзя было хоронить на родовом кладбище семьи Шэнь, а их поминальные таблички не могли быть помещены в семейный храм Северо-Западного вана.
— Полагаю, если бы твоей инян представился выбор, она бы не захотела вновь входить в семью Шэнь. Пусть хотя бы в последний путь она уйдет со спокойным сердцем, — безучастно ответила Шэнь Сихэ. — Ступай в дом Кан-вана и устрой поминальный зал там. Именно в том месте прошли ее самые счастливые и почетные дни.
Шэнь Иньчо была дочерью рода Сяо. Для ребенка естественно желать соблюсти траур по покойной матери и распорядиться о ее похоронах. Шэнь Сихэ не собиралась препятствовать ей в этом, однако она не была настолько великодушна, чтобы позволить девушке мозолить ей глаза на собственной территории.
— Старшая сестра, прошу тебя, позволь мне устроить поминальный зал в поместье, в моем собственном дворике. А-Чо обещает ни на шаг не выходить за рамки приличий за пределами двора, — взмолилась Шэнь Иньчо.
Шэнь Сихэ уже собиралась ответить, как вдруг вспомнила, посторонние не знали, что госпожа Сяо погибла от ее руки. Все считали, что виной тому был присланный из дома Кан-вана короб с едой.
С тех пор как Шэнь Сихэ выставила госпожу Сяо из поместья Северо-Западного вана, они больше не были связаны. То, что Сяо-инян убила человека и была схвачена, также не имело отношения к Шэнь Сихэ. Вряд ли кто-то мог заподозрить связь между отравлением госпожи Сяо и Шэнь Сихэ.
В конце концов, Шэнь Сихэ была лишь юной девушкой, еще не прошедшей церемонию совершеннолетия, и вряд ли кто-то мог приписать ей подобное коварство и такие методы. Тем более что незаметно подмешать яд в еду, предназначенную для госпожи Сяо, было делом непростым.
— Это твой двор, делай там что пожелаешь, — бросила Шэнь Сихэ и, развернувшись, вошла к себе. — Биюй, собери вещи. Завтра же мы переезжаем в поместье цзюньчжу.
Ей не нравилась Шэнь Иньчо. Хотя в глазах той не читалось ни ненависти, ни обиды, и поместье вана было достаточно обширным, Шэнь Сихэ все равно не желала жить с ней под одной крышей.
Смерть госпожи Сяо от яда даже не расследовали должным образом. Виновным в спешке объявили какого-то человека из дома Кан-вана, и на этом дело закрыли.
На фоне «дела о румянах», вызвавшего колоссальное потрясение, участь госпожи Сяо казалась сущей мелочью. В ходе многодневных обысков и арестов тюрьмы оказались переполнены, а при дворе каждый чиновник дрожал за свою жизнь.
Вэй Тао и другие зачинщики были приговорены к немедленной казни. Выяснилось, что Чжан-чжунская гунчжу Жуян преподнесла императору дары, десятки тысяч золотых, вымогательством полученных ее фума и его сообщниками. Император Юнин, приняв во внимание, что чжан-гунчжу ввели в заблуждение, а также учитывая ее прошлые заслуги и преклонный возраст, позволил ей развестись с Вэй Тао. Ее старшему сыну был пожалован титул боцзюэ, и все дети и внуки переехали в дом бо, навсегда разорвав связи с семьей Вэй.
Пользуясь тем, что в столице воцарилась атмосфера страха и подозрений, Шэнь Сихэ вместе с Моюй и остальными несколько раз тайно проверила чертежи, присланные Юй Сяоде. Ей действительно удалось обнаружить место, где Кан-ван тайно занимался изготовлением оружия.
Оно находилось в глухих горах за пределами столицы. Чтобы добраться туда, требовалось преодолеть несколько горных хребтов. Слабое здоровье не позволяло Шэнь Сихэ отправиться туда лично, однако Мо Юань и Моюй доложили, кузница охраняется элитными войсками.
— У Бися много сыновей, и каждый из них искусен как в науках, так и в военном деле. Кан-ван не настолько безумен, чтобы лелеять надежду на императорский трон, — размышляла Шэнь Сихэ.
Услышав от Юй Сяоде о тайном изготовлении оружия, она сразу заподозрила, что Кан-ван не стал бы заниматься этим ради себя.
— Для него в этом нет проку, но он тратит столько сил и средств… Значит, он лишь исполняет волю Бися.
— Бися тайно изготавливает оружие? — поразилась Биюй.
Владыка, обладающий высшей властью и правящий всем миром, разве не всё подвластно ему? Ему незачем замышлять мятеж, так к чему же эта секретность?
— Оружие нужно солдатам. Если Бися тайно кует мечи, значит, он столь же тайно создает отряды элитных войск, — Шэнь Сихэ подрезала ветки, задумчиво поглаживая кончиками пальцев зеленый лист. — Будь то тайные убийства или замена Северо-Западной армии, в любом случае это серьезный умысел.
— Замена Северо-западной армии! — в сердцах Биюй и остальных Северо-Западная армия была незаменима.
Все они были выходцами с Северо-Запада, жили там поколениями и прекрасно знали, эта армия, незыблемый столп их земель, опора и вера народа.
Не одной лишь доблестью в сражениях обеспечивался покой людей. Несколько поколений глав семьи Шэнь мужественно сдерживали тюрков на границах, а внутри страны развивали земледелие и заботились о подданных.
— Бися не потерпит, чтобы в глазах народа Северо-Запада существовал только а-де, — Шэнь Сихэ коротко усмехнулась. — Это вызов императорской власти. А-де не желает повторить судьбу семьи Гу, но и не может просто так отдать Северо-Запад на откуп гражданским чиновникам, которые ничего в нем не смыслят. За эти годы отношения между монархом и подданным из-за власти над Северо-Западом уже стали несовместимы, словно вода и пламя1.
Шэнь Юэшань не жаждал власти. Будь его воля, он предпочел бы долю вольного странника в цзянху. Но он был наследником рода Шэнь и нес на своих плечах тяжкое бремя ответственности за Северо-Запад, который его семья создавала с таким трудом.
Десять лет назад Шэнь Юэшань уже давал императору Юнину шанс. Тогда управление военного губернатора и инспектор Цинчжоу едва не довели край до полного разорения.
Видя, как присланные двором чиновники намеренно разжигают конфликты между инородцами и местными жителями, как они притесняют чужаков и не способны дать людям средства к существованию, как ради притворных отчетов о благополучии они приказывают травить нищих, Шэнь Юэшань понял, его отказ от власти станет предательством народа Северо-Запада, обрекающим их на произвол судьбы.
Поэтому Шэнь Юэшань надеялся, что его дочь сможет выбрать мужа, обладающего широтой души и способного принимать других. Он хотел, чтобы Северо-Запад успел укрепиться и не вступил в открытую вражду с императором Юнином до воцарения нового монарха.
Однако, Шэнь Сихэ не была из тех женщин, что возлагают надежды на других. Человеческое сердце изменчиво, кто знает, не переменится ли нрав того, кто взойдет на трон?
Она предпочитала действовать сама. Если она станет тайхоу и лично воспитает просвещенного правителя, разве это не будет надежнее?
А если он окажется непочтительным или жестоким, что ж, можно лишить его власти и выбрать преемника из другой ветви.
Через несколько дней после переезда Шэнь Сихэ в поместье цзюньчжу «дело о румянах» подошло к концу. Говорили, что по всей стране чиновники выявили и схватили скрывавшихся приспешников заговора. Такая эффективность, наконец, доставила радость императору Юнину.
Пребывая в добром расположении духа, он щедро одарил отличившихся, поговаривали, что кое-кто даже поднялся сразу на три ранга в чине.
Шэнь Сихэ понимала, император Юнин лишь воспользовался поводом, чтобы еще сильнее ослабить влияние знатных семей.
Многие гражданские и военные чиновники всё еще пребывали в тревоге после потрясений. Чтобы успокоить их, император Юнин велел Жун-гуйфэй устроить в саду Фужун юань праздник любования хризантемами, пригласив на него жен и дочерей знатных родов. Одно из первых приглашений доставили Шэнь Сихэ.
— Сихэ-мэймэй, ты должна меня спасти! — Бу Шулинь ворвалась к Шэнь Сихэ, которая и вовсе не собиралась идти на праздник. — Говорят, что это праздник хризантем, а на деле смотрины! До меня дошли слухи, что Ли-фэй намерена просить Бися о браке, чтобы я взял в жены принцессу Аньлин!
— Разве ты можешь избежать участи стать фума? — спросила Шэнь Сихэ.
Так же, как она сама не могла избежать брака с принцем, Бу Шулинь, будучи единственным сыном Шунань-вана, тоже был обречен породниться с императорской семьей.
— Именно поэтому я пришел к тебе, Сихэ-мэймэй, за советом. Подумай сама, если я женюсь на принцессе, разве Бися не заподозрит неладное? — Бу Шулинь принялась докучать Шэнь Сихэ просьбами.
— Какое мне до этого дело? — холодно отозвалась Шэнь Сихэ.
— Сихэ-мэймэй, ведь я сердечно люблю тебя…
Не успела Бу Шулинь закончить фразу, как наткнулась на тяжелый взгляд Шэнь Сихэ и тут же благоразумно замолчала.
— Я не люблю говорить о чувствах, я предпочитаю обсуждать выгоду, — Шэнь Сихэ осталась довольна ее покорностью. — Скажи что-нибудь дельное.
— Если ты поможешь мне уладить дело с принцессой Аньлин, я пришлю Северо-Западной армии три тысячи высококачественных доспехов! — процедила сквозь зубы Бу Шулинь.
В доме Шунань-вана владели уникальным секретом ковки брони — легкой и невероятно прочной. Шэнь Юэшань давно заглядывался на эти доспехи.
Шэнь Сихэ улыбнулась.
— Раз ты просишь об этом столь искренне, как я могу отказать?
- положение, подобное воде и огню 势如水火 (shì rú shuǐ huǒ) — идиома, означающая крайнюю враждебность и несовместимость. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
пока что Шэнь Сихэ – моя главная героиня – кумир 😆
А меня забавляет Бу Шулинь. Дама признаётся знакомой в любви, предлагает даме брак… Как это Автор придумала;).
Вообще то это очень странно и страшно! Сихэ ещё только 15 лет, она еще не прошла обряд цзюцзю, а ей уже предрекают стать Тайхоу! Какую ответственность возлагает на неё отец, брат и вся семья Шэнь.