Шэнь Сихэ не стала любопытствовать о словах Бу Шулинь, а согласно указаниям Мо Юаня отправилась в следующее поселение.
Она остановилась в поместье богатой семьи, подготовленном Мо Юанем. Поужинав, Шэнь Сихэ по совету Чжэньчжу вышла прогуляться на свежем воздухе под вечерним ветерком.
Стоя среди горных вершин, она наблюдала, как солнце дюйм за дюймом опускается за горизонт, а утомленные птицы, расправив крылья, рассекают великолепное зарево заката, возвращаясь к гнездам. Крестьяне на полях под покровом наступающих сумерек тоже возвращались с орудиями труда на плечах; у входа в деревню их ждали дети, и они вместе шли домой.
Эта тихая и прекрасная картина невольно заворожила Шэнь Сихэ.
Подул прохладный вечерний ветерок, и Чжэньчжу шагнула вперед, поправляя на плечах Шэнь Сихэ белоснежную легкую шубу:
— Цзюньчжу, уже поздно.
Обернувшись, Шэнь Сихэ успела сделать лишь два шага, как до нее донесся звон скрещивающихся мечей. Она замерла, и в то же мгновение Чжэньчжу и Моюй заслонили ее собой.
Мо Юань тоже поспешил к ней во главе отряда охранников, окружив Шэнь Сихэ плотным кольцом защиты.
— Цзюньчжу, не следует ли подчиненному сходить вперед и разведать обстановку? — Звуки мечей впереди не стихали, но из-за горного склона разглядеть что-либо было невозможно. Мо Юань подошел к Шэнь Сихэ и, поклонившись, спросил.
Шэнь Сихэ скользнула по нему бесстрастным взглядом и холодно ответила:
— Нет нужды.
Тело Мо Юаня заметно напряглось, но он не посмел ослушаться. В будущем ему предстояло отвечать за безопасность цзюньчжу, и что хорошего выйдет, если между ними возникнет отчуждение?
Однако цзюньчжу столь мудра, она не могла не понимать, что этот путь был заранее уготован для нее ван-е. До этого момента она послушно следовала плану, так почему же сейчас передумала?
К счастью, тот, за кем гнались, не обманул ожиданий Мо Юаня и с боем прорвался в их сторону.
Эту стремительную фигуру атаковали более десяти человек. Он был одет в ярко-красное облегающее одеяние, которое от крови потемнело до черноты. Еще до того, как он приблизился, Шэнь Сихэ ощутила густой, бьющий в нос запах крови.
— Без моего приказа никому не двигаться, — холодно велела Шэнь Сихэ, заметив, что Мо Юань уже приготовился к действию.
Мо Юань хоть и был поражен, но не посмел этого показать. Он смирил свои порывы и почтительно отозвался:
— Слушаюсь.
Убийцы настигли свою жертву. Увидев столько людей, они поначалу засомневались, не стоит ли отступить, но, заметив, что люди Шэнь Сихэ лишь держат оборону и не намерены приходить на помощь, предводитель в черном без колебаний взмахнул рукой, приказывая всем атаковать.
Они преследовали этого человека весь путь и заплатили за это огромную, кровавую цену. Если они не убьют его сейчас, им самим не остаться в живых.
Взмахи длинных мечей, брызги крови.
Каким бы искусным ни был боец, одному трудно противостоять толпе.
— Цзюньчжу, неужели мы… не окажем милосердную помощь? — Мо Юань крайне встревожился.
— Тот, кто преследует, не обязательно является воплощением зла или доведенным до отчаяния; а тот, за кем охотятся, не обязательно невинен и достоин жалости — возможно, он лишь пожинает плоды своих деяний, — Шэнь Сихэ не понижала голоса, произнося эти слова совершенно спокойно.
Несмотря на звон стали, человек, за которым гнались, дрогнул от ее слов. Лезвие меча полоснуло его по руке, и кровь хлынула фонтаном из глубокой раны.
Девятый сын императора Юнина, Ле-ван — Сяо Чанъин.
Значит, таков был выбор Шэнь Юэшаня?
Похоже, безмерная милость императора к Жун-гуйфэй глубоко запечатлелась в сердцах людей. Семья Гу выбрала для Гу Цинчжи старшего сына Жун-гуйфэй, Синь-вана Сяо Чанцина, а Шэнь Юэшань выбрал для Шэнь Сихэ ее младшего сына, Сяо Чанъина. Оба этих человека с глубокими расчетами возлагали надежды на Жун-гуйфэй.
Будь на этом месте любой другой принц, Шэнь Сихэ готова была бы уважить волю Шэнь Юэшаня, но только не братья Сяо Чанцина — это вызывало у нее неприязнь.
— Уходим, — тихо велела она Мо Юаню и развернулась, намереваясь пойти по тропе в обход.
У Мо Юаня от волнения голова пошла кругом!
Ван-е приложил столько усилий, надеясь, что Ле-ван останется в долгу перед цзюньчжу за спасение жизни, но цзюньчжу сегодня предпочла закрыть на все глаза.
Раз Шэнь Сихэ уходит, Мо Юань не смел возражать. Более того, если бы он настоял на спасении, не выдал бы он тем самым, что они знают Сяо Чанъина? Что все это не случайность?
Сяо Чанъин никогда раньше не видел такой женщины. Столкнувшись с кровавой резней, она не только не испугалась, но даже глазом не моргнула. Она посмела сказать, что преследуемый, возможно, заслужил свою участь, и, что самое невероятное, действительно равнодушно отвернулась, собираясь уйти!
Это было за гранью всякого разумения!
Но всегда заносчивый Ле-ван-дянься находился в бегах уже три дня. Хотя его раны не были смертельными, силы были на исходе. Его гордость не позволяла ему склонить голову перед такой женщиной, но реальность была сурова: если он упустит их, то наверняка погибнет от мечей этих людей.
Повернув запястье, он взмахнул мечом, создавая ослепительный узор из искр. Игнорируя удары в спину, Сяо Чанъин одним выпадом сразил двух убийц впереди и, крутанувшись, швырнул некий предмет в сторону Шэнь Сихэ.
Дзинь!
Раздался чистый звук — ярко-красный нефрит упал прямо у ног Шэнь Сихэ. То, что он раскололся надвое, не умаляло величия вырезанного на нем образа, чья энергия закрученного дракона была поистине внушительной. Иероглиф «Ин» был разделен пополам, но по-прежнему отчетливо читался.
С таким количеством охранников она явно была знатной дамой. В династии Дасин вряд ли нашлись бы знатные семьи, которые не знали бы, что император Юнин дарит каждому принцу на двенадцатый день рождения нефритовую подвеску — символ их статуса с выгравированным именем.
Хотя случались и подделки, в таких делах лучше было ошибиться, проявив излишнюю осторожность. Раньше она могла сделать вид, что ничего не замечает, и уйти, но теперь это стало невозможным.
Знать, что на принца совершено покушение, и не прийти на помощь — преступление, караемое казнью девяти родов. Если Сяо Чанъин погибнет здесь, ей придется разделить его участь, а у императора Юнина появится повод расправиться с Шэнь Юэшанем.
Сыновья небесного дома — все они были непросты.
Тихо вздохнув, Шэнь Сихэ приказала Мо Юаню:
— Спасите его!
Мо Юань был закаленным в боях воином Северо-Запада, и под его началом находились элитные бойцы. В бою каждый из них стоил десятерых, так что разделаться с измотанными убийцами для них не составило труда.
Когда Мо Юань покончил со всеми, Сяо Чанъин опустился на одно колено. Он был совершенно истощен и едва держался, опираясь на длинный меч.
Подобрав обломки нефритовой подвески, Шэнь Сихэ медленно подошла к Сяо Чанъину:
— Прошу простить дочь подданного за то, что поначалу не признала величие горы Тайшань. К счастью, Дянься еще не умер.
«К счастью, Дянься еще не умер…»
— Пф-ф! — Сяо Чанъин, и без того тяжело раненный, выплюнул полный рот крови. От ярости!
Однако его затуманенный взор успел лишь уловить, как она развернулась, и ее белоснежная легкая шуба сверкнула подобно набегающей волне, пока она легкой походкой удалялась прочь.
***
Величие горы Тайшань (有眼不识泰山, yǒu yǎn bù shí Tài Shān) — китайская идиома, означающая неспособность узнать влиятельного или выдающегося человека.
Казнь девяти родов (诛九族, zhū jiǔ zú) — суровое наказание в древнем Китае, при котором смерти предавались все родственники преступника по девяти линиям родства.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
