Шэнь Сихэ долго хранила молчание, просто стоя перед Мо Юанем и устремив на него спокойный взгляд.
Молодой воин, прошедший через поля сражений и видевший кровь, по непонятной причине вдруг ощутил удушающее давление.
— Цзюньчжу, берегитесь простуды, — в этот момент подошла Чжэньчжу, неся плащ, и накинула его на плечи Шэнь Сихэ.
Шэнь Сихэ мельком взглянула на Чжэньчжу и, позволив ей поправить плащ, запахнула его плотнее:
— Мо Юань, уясни, кто на самом деле твой хозяин отныне и впредь.
Не дав Мо Юаню времени на ответ, Шэнь Сихэ направилась прямиком к краю обрыва:
— Моюй, веди троих из Хуанчжунсы сюда. Биюй, достань из третьего отделения моей повозки темно-синий ароматический мешочек.
Чжэньчжу и Мо Юань остались на месте. Переглянувшись, они оба увидели в глазах друг друга крайнюю серьезность.
Шэнь Сихэ не отчитывала их, не говорила ничего прямо и даже не выказывала неудовольствия, но они отчетливо чувствовали её недовольство ими.
В этот миг цзюньчжу была необычайно проницательна и непостижима, а её радость и гнев не отражались в цвете лица.
Стоя у самого обрыва, Шэнь Сихэ взяла из рук Хуньюй несколько камешков и лениво бросала их вниз один за другим. Казалось, она просто бездельничает, но на самом деле она проверяла глубину. Бросив еще несколько, она произнесла:
— Недостаточно глубоко. Упадут — не разобьются.
— Мне поискать другое место? — тут же осведомилась Моюй, одетая в облегающее черное платье с узкими рукавами.
— Не нужно, это в самый раз, — Шэнь Сихэ отошла в сторону, и Моюй вытолкнула троих пленников вперед.
— Цзюньчжу, цзюньчжу, пощадите! — двое маленьких придворных слуг побледнели от ужаса.
Хуан Дэгуй тоже боялся, но упрямо задрал подбородок:
— Цзюньчжу, это неуважение к императорскому величию! Я — сопровождающий посланник, присланный самим Бися!
— Биюй, — Шэнь Сихэ протянула руку. Биюй тут же подала ароматический мешочек. Шэнь Сихэ бросила его Моюй: — Толкай.
Моюй запихнула мешочек в карман одежды Хуан Дэгуя, заткнув за пояс, чтобы тот не выпал при падении, и без малейших колебаний столкнула его вниз.
— А-а-а-а-а! — пронзительный крик спугнул стаю птиц.
Двое маленьких придворных слуг едва не лишились чувств от страха. Шэнь Сихэ не ушла сразу. Она стояла у края, глядя на горные цветы на противоположном склоне, словно любуясь пейзажем.
Прошло около четверти часа, когда снизу снова донесся истошный крик Хуан Дэгуя. Вскоре его заглушил рев медведя и рык тигра. Слуги от ужаса не смогли сдержать нужду.
Даже Чжэньчжу и остальные застыли с широко раскрытыми глазами. Лишь лицо Моюй оставалось бесстрастным.
Только теперь они поняли, что значило «в самый раз». Она не хотела, чтобы он просто разбился насмерть; она использовала аромат, чтобы приманить диких зверей, которые растерзают Хуан Дэгуя.
Шэнь Сихэ по-прежнему была спокойна, будто ничего не произошло. Она обернулась и устремила взгляд на дрожащих слуг:
— Как погиб человек из Хуанчжунсы?
Слуги смотрели остекленевшим взглядом и непроизвольно втягивали головы в плечи. Один из них через мгновение пришел в себя и тут же выпалил:
— Докладываю цзюньчжу, гунгун… гунгун сопровождал цзюньчжу на обратном пути… Не удержался в седле и упал в пропасть, где столкнулся с хищными зверями и погиб…
Он договорил, заикаясь, и беспомощно опустился на колени, дрожа всем телом.
— Очень хорошо, — удовлетворенно приподняла брови Шэнь Сихэ. — Имя.
— А? — опомнился слуга, испытав облегчение. — Раб… раб Чжоу Сюань… служитель внутреннего дворца…
Назвав себя, он вдруг осознал, что сказал лишнее, и голос его затих.
Шэнь Сихэ едва заметно улыбнулась:
— Ты смышленый. Твой товарищ теперь на твоем попечении.
Сказав это, она велела развязать их и увести.
— Цзюньчжу, эти двое… — Хуньюй была немного обеспокоена.
— Если погибнут все, это действительно будет неуважением к императорскому величию, — Шэнь Сихэ опустила веки, и её длинные ресницы, подобные тонкой вуали, отбросили тень. — Пусть живут. Я не боюсь, что они заговорят. Для всего нужны доказательства.
Она не убила их сразу, потому что от тел трудно избавиться без следа, а это всегда оставляет улики. К тому же оставшихся двоих нужно было припугнуть так, чтобы они своими глазами увидели последствия и, познав страх, не смели ей перечить.
— Ц-ц-ц… Чжаонин-цзюньчжу убивает императорского слугу. Какая знатная улика, — чистый и звонкий голос раздался из леса на склоне позади них.
Моюй и остальные мгновенно заслонили собой Шэнь Сихэ.
Через миг из леса вылетела ловкая фигура и грациозно опустилась перед ними.
Пришедший был одет в темно-синее платье чжаньюй из хлопковой ткани. Он был строен и на полголовы выше Шэнь Сихэ. Лицо его было удивительно красивым.
В чертах, где трудно было с ходу признать мужчину или женщину, длинные брови сочетались с проницательными темными глазами, а под прямым носом алели полные губы. Несмотря на обычную одежду, в его осанке чувствовалась сила и благородная непринужденность.
— Кто ты такой? — взгляд Мо Юаня стал острым, в нем вспыхнула жажда убийства.
— Отступи, — спокойно приказала Мо Юаню Шэнь Сихэ. Она подошла к незнакомцу вплотную и, ничуть не страшась, прошептала так, чтобы слышал только он: — Шунань-ван-шицзы оказался женщиной. Какая знатная улика.
В нынешней династии было два князя с иными фамилиями: ван Северо-Запада и Шунань-ван.
Два льва, охраняющих границы, у каждого по сто тысяч воинов. При покойном императоре, который баловал наложниц и губил жен, погрязнув в красоте, государство оставалось стабильным именно потому, что, как бы нелепо он ни поступал, он никогда не шел против этих двоих.
Бу Шулинь пристально посмотрела на Шэнь Сихэ с легкой улыбкой:
— Чжаонин-цзюньчжу, неужели ты решила так меня оскорбить?
Не признается?
Шэнь Сихэ подошла еще ближе и слегка вдохнула воздух:
— Аромат поздней нефритовой девушки…
Лицо Бу Шулинь слегка изменилось.
Шэнь Сихэ легкой походкой отступила, увеличивая дистанцию. Её пленительные глаза оглядели всё вокруг:
— Что шицзы делает в этой глуши, я выяснять не желаю. Давай притворимся, что мы никогда не виделись.
У неё было чрезвычайно чуткое обоняние. Когда Бу Шулинь пролетела мимо, порыв ветра донес тонкий аромат поздней нефритовой девушки. Этот парфюм на основе полиантеса обычно использовали для принятия ванн, и на теле он оставлял едва уловимый след.
Этот нежный и сладкий запах мужчина никогда бы не использовал.
Только сейчас она поняла, что единственный сын Шунань-вана — на самом деле дочь.
Если бы император Юнин узнал об этом, семья Бу была бы близка к истреблению.
Рука Бу Шулинь легла на меч. Моюй в то же мгновение оказалась перед Шэнь Сихэ.
Шэнь Сихэ спокойно бросила взгляд назад:
— Шицзы, дворец северо-западного князя и Шунань-ванфу никогда не станут врагами.
Ни Шэнь Юэшань, ни Бу Цинтянь не стремились к захвату власти. В их сердцах безопасность Северо-Запада и Южного Шу была превыше всего.
В памяти Шэнь Сихэ её отец Шэнь Юэшань всегда уважал Бу Цинтяня, просто два дома не могли открыто общаться, опасаясь подозрений монарха.
Бу Шулинь убрала руку и торжественно сложила ладони перед Шэнь Сихэ:
— Цзюньчжу, сегодня я тоже верну тебе долг.
Сказав эту странную фразу, Бу Шулинь совершила несколько прыжков и исчезла из виду.
Радость и гнев не отражаются в цвете лица (喜怒不形于色, xǐ nù bù xíng yú sè) — описание человека, который искусно скрывает свои эмоции, сохраняя полное бесстрастие.
Баловать наложниц и губить законную жену (宠妾灭妻, chǒng qiè miè qī) — идиома, описывающая нарушение семейного порядка, когда муж пренебрегает законной супругой ради фавориток.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
