Пожелтевшие листья плавали в тихом пруду, а на берегу реки пробовали озерных крабов.
Последний день восьмого месяца был днём рождения Тайхоу. В этом году Тайхоу праздновала шестидесятилетие, поэтому было особенно многолюдно. Император Юнин издал указ о подготовке, которая длилась целых три месяца, с пятого по восьмой месяц. Чтобы порадовать Тайхоу, из народа пригласили труппу народных артистов.
От принцев и аристократов до простых людей, этот день для всех был подобен празднику. К тому же он совпал со сбором урожая, и ликующая атмосфера окутала всю династию Дасин.
Шэнь Сихэ быстро закончила завтрак и отправилась во дворец. Праздничный банкет должен был начаться в полдень и продлиться до конца часа Ю. Императорский пир проходил в Фужунюань.
Сначала она вместе с Шэнь Юньанем нанесла визит во дворец к Тайхоу. Затем Шэнь Юньань отправился засвидетельствовать почтение Бися и сопровождать его, а Шэнь Сихэ осталась во дворце Вечного Мира, чтобы составить компанию Тайхоу и вместе с ней прибыть в Фужунюань.
Стотысячные чиновники все поздравляли её, жены знатных семей совершали земные поклоны, а простолюдины приветствовали громкими восклицаниями, это было величественное зрелище, демонстрирующее процветание эпохи расцвета.
Раздавались звуки шёлка и бамбука, флейт и струн, песен и танцев, гремели колокола и барабаны, разливали вино и передавали чаши.
Императорский двор не впервые устраивал пиршество, но этот раз оно было особенным, повсюду царило лишь веселье, и у каждого на лице играла улыбка.
Шэнь Сихэ любовалась танцами и наслаждалась изысканной едой, чувствуя себя очень уютно.
— Чжаонин-цзецзе. — гунчжу Пинлин сидела рядом с Шэнь Сихэ и, вытянув шею, она тихо позвала её.
Музыка и танцы гремели вовсю, поэтому Шэнь Сихэ не услышала слов, но заметила движение гунчжу Пинлин. Она наклонилась ближе, бросив на ту вопрошающий взгляд.
— Чжаонин-цзецзе, Сы-цзецзе просила меня узнать, женат ли Шицзы-гэгэ? — вполголоса спросила принцесса Пинлин.
Услышав это, Шэнь Сихэ перевела взор на Сы-гунчжу. На той был венец из пионов и светло-лиловое платье с вышитыми на груди цветами, а поверх накинут широкий, волочащийся по земле плащ цвета нежной сирени. Она выглядела величественно и ослепительно красиво.
Сы-гунчжу носила титул Чанлинь-гунчжу. У императора Юнина осталось лишь четыре дочери, и титулы им давали в честь Пяти курганов. Но титул Чанлинь был исключительным, из-за табу на имя Тайцзы иероглиф «хуа» заменили на «чан», и Чанлинь стала в один ряд с именами принцев. Она потеряла мать ещё в раннем детстве, но Бися любил её больше всех, и дарованные милости были равны тем, что получали принцы. Даже Лю-гунчжу Пинлин, у которой было двое братьев-циньванов и мать высокородная наложница, управляющая шестью дворцами, вынуждена была отступить на расстояние полёта стрелы1.
Встретившись взглядом с Шэнь Сихэ, Сы-гунчжу слегка вскинула голову и кивнула ей с улыбкой.
Шэнь Сихэ отвела взор и сказала Пинлин.
— Почему бы Сы-гунчжу не спросить об этом Бися?
Шэнь Сихэ приехала в столицу, чтобы войти в императорскую семью, таково было соглашение между Шэнь Юэшанем и императором Юнином, и одним из условий было невмешательство в брак Шэнь Юньаня.
Даже при нынешней династии к вопросам брака относились без лишних формальностей. Например, не считалось чем-то из ряда вон выходящим, если вдова выходила замуж за брата мужа или даже за свёкра, или если внебрачный сын наследовал что-то необычное. Случаи, когда брат и сестра или сестры и братья вступали в брак с членами одной семьи, были обычным делом. Пока это не касалось кровного родства и этики, ко всему относились крайне терпимо.
Шэнь Сихэ выходила замуж в императорскую семью, и принцесса вполне могла выйти за брата Шэнь Сихэ, но император Юнин не стал бы принимать решение сам, если бы только Шэнь Юньань лично не попросил об указе.
Оставалось неясным, действительно ли эта, с виду неприступная Чанлинь-гунчжу, положила глаз на её брата, или же кто-то надоумил её за спиной. Разве в процветающей столице плохо? Зачем непременно ехать на Северо-Запад, чтобы подставлять лицо ветру и солнцу?
Пинлин почти незаметно качнула головой, подавая знак Чанлинь. Лицо той слегка изменилось, она поджала губы, погрузившись в раздумья.
Шэнь Сихэ подала знак Хуньюй, и та тихо удалилась. Нужно было поскорее предупредить Шэнь Юньаня об этом деле, чтобы в итоге всё не обернулось так, будто он обязан жениться на принцессе.
У Шэнь Сихэ, которая поначалу была в добром расположении духа, после этого вмешательства интерес к празднику угас. Просидев достаточно долго, она бесшумно поднялась и в сопровождении Биюй покинула место, направившись в сторону Комнаты Гунфан.
Разумеется, ей не нужно было в уборную. На полпути она свернула и нашла укромное местечко, чтобы насладиться тишиной.
Стоило Шэнь Сихэ присесть, как она услышала знакомый голос:
— Что ты за мной тащишься? Неужели наконец-то обнаружил, что этот Шицзы прекрасен и велик, и осознал, что между мужчинами тоже может быть бесконечное удовольствие, а потому…
Слова Бу Шулинь были легкомысленными и двусмысленными, полными густых намеков.
— Те сплетни снаружи, не твоих ли рук дело? — в холодном голосе Цуй Цзиньбая скрывался гнев.
— Какие сплетни? — Бу Шулинь прикинулась дурочкой. — Я не слышал никаких сплетен.
Шэнь Сихэ беззвучно улыбнулась. Об этом уже гудела вся столица, что Бу-шицзы и Цуй-шаоцина застали во время тайного свидания глубокой ночью, и в панике они оба рухнули в реку, где в воде переплелись телами, словно водоросли.
Через несколько дней на Бу Шулинь подали жалобу в Далисы из-за драки. Кто же знал, что Цуй-шаоцин решит свести личные счёты под видом общественных дел и накажет Бу Шулинь со всей строгостью, разрешённой законом.
Бу Шулинь разозлилась и, хитро сверкнув глазами, заявила.
— Ладно, признаю, раз уж мой возлюбленный беспристрастный обладатель железного лица, строгий к себе и другим, то и мне, его близкому человеку, не зазорно немного пострадать.
Цуй Цзиньбай едва не лишился чувств от ярости, а после этого слухи в столице поползли с ещё большей силой. То говорили, будто гунчжу Аньлин лично видела их воркующими, то какой-то ланцзюнь свидетельствовал об их нежных объятиях.
И только тогда люди внезапно прозрели, неудивительно, что Цуй-шаоцин, столь успешный в молодые годы, до сих пор не женился, хотя ему уже перевалило за двадцать. Оказывается, всё дело в том, что он, оторванный рукав…
Нашлись даже родственники и друзья из армии Южного Шу, которые, желая угодить, с большой помпой прислали Бу Шулинь нежных белокожих юношей.
В ответ Бу Шулинь грубо вышвырнула их, во всеуслышание объявив.
— Этот Шицзы не любит мужчин, он любит только Цуй-шаоцина.
У семьи Цуй зубы чесались от злости, а родители Цуй-шаоцина и вовсе мечтали немедленно найти ему невесту, но каждый раз Бу Шулинь приходила и устраивала беспорядок.
К тому же, кроме этой неразборчивости в личной жизни, Бу Шулинь ни в чём больше не ошибалась, а Шунань-ванфу вело себя крайне осторожно, так что семья Цуй никак не могла подступиться к этому несносному наглецу.
После всей этой заварухи ни одна приличная девушка не желала выходить за Цуй Цзиньбая, опасаясь, что он тоже «не чист». Кто захочет отдать дочь за того, за кем тянется слава оторванного рукава2?
— Ты! — Цуй Цзиньбай позеленел от её притворства. — С каким умыслом ты бросился вслед за Чжаонин-цзюньчжу, едва она покинула пир?
— С умыслом? — Бу Шулинь повела глазами. — Как же сильно разит уксусом!
Лицо Цуй Цзиньбая стало ещё мрачнее.
— Я лишь хочу знать, не по наставлению ли Чжаонин-цзюньчжу ты постоянно обливаешь меня грязной водой?
— Ой-ой-ой, — Бу Шулинь захлопала ресницами. — Значит, тебе не всё равно, искренни ли мои чувства к тебе? А ещё говоришь, что я тебе безразличен, и что я обливаю тебя грязной водой. Как по мне, ты волнуешься побольше моего…
Не дав Бу Шулинь договорить, разъярённый Цуй Цзиньбай взмахнул рукавом и зашагал прочь. Раньше он бы в гневе полез в драку, но после нескольких стычек осознал, что на самом деле этому человеку не ровня.
— Эй-Эй-Эй, не уходи, давай еще поболтаем… — крикнула Бу Шулинь вслед Цуй Цзиньбаю. — Другие не видели, как я гналась за Цзюньчжу, зато прекрасно разглядели, как ты гнался за мной. Цуй-шаоцин, давай еще немного поговорим, через мгновение другие точно дадут волю воображению. Жизнь такая скучная, давай будем милосердны и подкинем им немного интересных слухов…
Прежде чем Бу Шулинь договорила, Цуй Цзиньбай уже стремительно исчез.
- Отступить на расстояние полёта стрелы (退一射之地, tuì yī shè zhī dì) — образное выражение, означающее уступить кому-либо, признать чьё-то превосходство или находиться в менее выгодном положении. ↩︎
- Оторванный рукав (断袖, duànxiù) — китайский эвфемизм для мужской гомосексуальности, происходящий от истории об императоре династии Хань, который отрезал свой рукав, чтобы не разбудить спящего на нём возлюбленного. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
В дораме эта гендерная парочка ну прелесть как хороша.
Странно читать, когда девушка, изображающая мужчину, говорит о себе в женском роде. Если я правильно помню, в китайском глаголы не склоняются по роду, так что для китайского языка это не существенно. Но для русского все же лучше поправлять.
И я обычно везде встречала перевод “обрезанный рукав” – почему в этом переводе его вдруг разорвали?)) тем более что в сноске в объяснее рукав император отрезал, а не оторвал
и правда немного выбивает из колеи, когда Бу Шулинь говорить о себе в женском роде. но мозг уже сам анализирует и выстраивает смыслы)), а я знаю, что если будешь надоедать переводчикам с такими мелочами неминуемо будет БАН 😂
Токсичного человека больше нет в команде, оставляйте, пожалуйста, правки!) Мы вам только благодарны будем) Мотоко — это наша ИИ-шка, будем её улучшать)
Старенькие ошибки поправлю в этой новелле, как освобожусь) Заранее спасибо!
Серьезно? это, конечно, многое объясняет… и Слава Богу, ИИ пока не различает некоторые нюансы – это явственно оттягивает реализацию голливудских сценариев))))
а Мотоко мне нравится, хотя лично в моем рейтинге даже рядом не стоит с моей фавориткой Линь Ле))))
А мне эта пара в дораме не зашла, да и здесь не очень, потому что я так и не поняла смысл этой “гендерной интриги”…
И ещё в моей голове не укладывается, как можно, в угоду собственному удобству и комфорту, походя, разрушить репутацию ни в чём не повинного человека, не говоря уже о том, что это напрямую и серьёзно затрагивает его семью.
Автор, на мой взгляд, излишне вольно прогибает жизненные реалии, пусть и очень древние, под собственные хотелки.