Сяо Чанъин только в этот миг осознал, по какой причине Сяо Хуаян позволил ему вернуться: ему нужен был свидетель. Прослышав, что этот вопрос задала Шэнь Сихэ, он невольно посмотрел на неё. В это мгновение ему показалось, будто Шэнь Сихэ всё известно, и они заранее договорились действовать в унисон1, намереваясь втоптать лицо Бися в грязь.
— Видел ли ты в эти дни седьмого лана? Что именно произошло? Расскажи всё в подробностях, — велел император Юнин.
Сяо Чанъин опустил веки. Внезапно его охватила усталость. Он знал, что те люди были людьми Бися. Бися всё было известно, и всё же он ломал перед ним комедию. В сердце Сяо Чанъина не было ни обиды, ни отвращения; он понимал бессилие и помыслы монарха. Было вполне естественно, что такой человек, как Сяо Хуаян, однажды заподозрив неладное, прибегнет к любым средствам, чтобы во всём удостовериться.
Он лишь чувствовал горечь от того, что в императорской семье отец и сын ведут между собой тайную борьбу, которая порой страшнее вражды с заклятыми противниками.
Быстро совладав с чувствами, Сяо Чанъин склонился в поклоне и ответил:
— Отвечаю Бися: я был захвачен в плен вместе с тайцзы. Сначала нас держали в горной пещере, но вчера ночью ворвалась другая группа людей. Сперва я подумал, что они пришли спасти нас, но оказалось, что эти люди намеревались жестоко расправиться со мной и тайцзы. Пока две стороны истребляли друг друга, мы с тайцзы-дянься вырвались на свободу и бежали до самых тростниковых зарослей. Там я потерял тайцзы из виду и поспешил скрыться…
Сяо Чанъин изложил события в общих чертах. Умолчав о роли Сяо Хуаяна, он рассказал почти всю правду.
Он не пытался защитить Сяо Хуаяна или что-то скрыть ради него. Просто Сяо Хуаян был слишком странным и пугающим человеком. Раз уж он открыто позволил ему вернуться, то наверняка подготовился ко всему. Даже если Сяо Чанъин выдаст его, это вряд ли принесёт пользу — ведь для всего нужны доказательства.
Он вспомнил слова Сяо Хуаяна в пещере: если он попытается навредить наследнику, то станет для Бися козлом отпущения. Кто знает, если он сейчас бездоказательно донесёт на Сяо Хуаяна, не предъявит ли тот по возвращении какие-нибудь диковинные улики, выставив его главным зачинщиком?
Раз так, лучше с самого начала оставаться в стороне.
Более того…
Сяо Чанъин незаметно взглянул на Шэнь Сихэ. Он не хотел помогать Сяо Хуаяну, но и не желал враждовать с ней — ведь им предстояло стать мужем и женой.
Хотя он понимал, что она не нуждается в его помощи и не оценит его чувств.
— Из этих двух сторон, какая именно похитила тебя и тайцзы? — снова спросил император Юнин.
Сяо Чанъин, разумеется, ответил честно. Бися задавал вопросы, уже зная ответы. Если бы он солгал, Бися первым бы заподозрил его — именно в этом и заключалась причина непоколебимой уверенности Сяо Хуаяна.
Зачем ему лгать? Чтобы выгородить тех, кто его похитил? Не заподозрит ли Бися, что ему известно происхождение этих людей? Хочет ли Бися, чтобы кто-то знал о существовании его личной гвардии? Конечно, нет.
Если Сяо Чанъин осмелится солгать, он собственноручно выроет себе могилу.
— Значит, тайцзы-дянься был похищен людьми, чьё происхождение неизвестно? А… люди Цзячэнь-тайцзы явились, чтобы устранить свидетелей? — сказав это, Шэнь Сихэ спросила: — Задавали ли эти люди какие-либо вопросы вам или тайцзы-дянься? Есть ли у вас предположения, кем они могли быть?
Сяо Чанъин поднял глаза и пристально посмотрел на Шэнь Сихэ своими прекрасными очами:
— Нет.
— Пытались ли они причинить вред вам или тайцзы-дянься? — продолжила расспросы Шэнь Сихэ.
— Нет.
Шэнь Сихэ с удивлением и сомнением посмотрела на Сяо Чанъина:
— Ле-ван-дянься хочет сказать, что эти люди похитили вас и тайцзы-дянься только для того, чтобы держать взаперти? Не было ни допросов под пытками, ни неуважения, ни расспросов… Вас просто обеспечивали едой и питьём?
— Да.
После вопросов Шэнь Сихэ и ответов Сяо Чанъина присутствующие чиновники начали перешёптываться.
Шэнь Сихэ намеренно озвучила их сомнения во всеуслышание:
— С какой же целью эти люди похитили двух принцев?
Очевидно, это было сделано не для того, чтобы расправиться с Сяо Хуаяном и Сяо Чанъином, и не для того, чтобы угрожать Бися, используя их как заложников. Ведь за целых три дня Бися не получил никаких угроз. Неужели принцев похитили просто ради забавы?
К тому же, похитители явно были хорошо обученными и искусными воинами, действующими по чьему-то приказу. Это наводило на размышления: кто-то похитил тайцзы и Ле-вана, запер их и больше ничего не предпринял. Кто станет заниматься столь неблагодарным делом2?
Этот вопрос глубоко засел в умах всех присутствующих. Но сейчас они ещё не могли найти ответ, так как им и в голову не приходила столь чудовищная возможность. Впрочем, не стоило торопиться: семя сомнения уже было посажено, и рано или поздно оно даст всходы.
Пока остальные пребывали в замешательстве, тайхоу уже смотрела на императора Юнина тяжёлым, проницательным взглядом, который, однако, длился лишь мгновение.
В этот момент прибыл Чжан Фуинь, ведя за собой людей, несущих два трупа. Эти тела были одеты точно так же, как и те, кто похитил Сяо Чанъина и Сяо Хуаяна. Любой проницательный человек заметил бы, что и ткань их одежд, и обувь были идентичны — очевидно, они принадлежали к одной шайке.
— Бися, этих двоих обнаружили в летнем дворце, — Чжан Фуинь ещё не знал о том, что обсуждалось ранее, и в его голосе звучало желание выслужиться.
Шэнь Сихэ медленно опустила голову, перебирая пальцами нефритовый жезл на поясе.
— Обнаружили в летнем дворце? — немедленно выступил вперёд начальник Далисы. — Как подобные люди могли оказаться в летнем дворце?
Чжан Фуинь ответил:
— Мои подчинённые видели, как они преследовали мятежников, когда те пошли в атаку.
От этих слов у многих дрогнули веки, а взгляды, устремлённые на Чжан Фуиня, изменились.
— Вот как? — глухо спросил император Юнин.
Чжан Фуинь почувствовал неладное в тоне монарха. Он взглянул на лежащие рядом трупы. Прослужив чиновником Цзинчжао столько времени, он не был лишён ума и смутно ощутил, что дело принимает изрядный оборот. Неужели эти люди на самом деле были заодно с мятежниками?
Он поспешил снять с себя ответственность:
— Две нюйлан сказали, что эти двое их спасли.
— Какие именно? — поспешно спросила Шэнь Сихэ. В её душе уже зародилась догадка.
— Лиян-сяньчжу и старшая нянцзы из семьи Юй, — ответил Чжан Фуинь.
Это оказались Гу Циншу и Ю Санцзы. Шэнь Сихэ была несколько удивлена. Сяо Хуаяну требовалось двое свидетелей, и наиболее подходящими кандидатами были бы Гу Циншу и Ю Саньнин. Должно быть, в какой-то момент что-то пошло не так, и Ю Саньнин удалось избежать беды.
Император Юнин вызвал обеих к себе:
— Знакомы ли вам эти двое?
Гу Циншу и Ю Санцзы совершенно не понимали, что происходит. Пинъяо-хоу здесь не было, а Сяо Чанцин и вовсе игнорировал Гу Циншу. К тому же Бися отправил Сяо Чанцина заниматься другими делами. Вчера в пылу суматохи их действительно спасли двое людей в чёрном.
Об этом уже было доложено Чжан Фуинню, и теперь у них не было возможности отказаться от своих слов. В противном случае им грозило бы обвинение в препятствовании правосудию и обмане официальных лиц двора. Гу Циншу и Ю Санцзы внимательно осмотрели руку одного из убитых — на ней был шрам.
— Отвечаю Бися: эти двое действительно спасли меня и нянцзы Юй, — набравшись смелости, сказала Гу Циншу, решив говорить правду.
— С чего бы им спасать вас? — сурово спросила тайхоу.
- Действовать в унисон (一唱一和, yī chàng yī hè) — петь в гармонии; поддакивать друг другу, действуя по предварительному сговору. ↩︎
- Неблагодарное дело (吃力不讨好, chī lì bù tǎo hǎo) — прикладывать большие усилия, но не получать ни выгоды, ни признательности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
