Звуки схватки не были громкими, но они не могли укрыться от чуткого слуха людей с таким высоким уровнем мастерства, как Сяо Чанфэн и Бу Шулинь.
Сяо Чанфэн стремительно развернулся и заслонил собой Шэнь Сихэ. Защита её жизни была его долгом. Бу Шулинь, Моюй и остальные также выслали коней вперёд. Бу Шулинь обратилась к Сяо Чанфэну:
— Я пойду посмотрю.
Сяо Чанфэн кивнул, и Бу Шулинь погнала коня в сторону источника шума. Моюй, поймав многозначительный взгляд Шэнь Сихэ, последовала за ней. Сяо Чанфэн на мгновение задержал взор на Моюй.
Вскоре после их ухода раздался короткий свист. Шэнь Сихэ тут же взволнованно взмахнула хлыстом и устремилась вперёд:
— Это отец!
Чжэньчжу быстро последовала за ней, а Сяо Чанфэн не отставал.
Когда троица прибыла на место, Моюй и Бу Шулинь поддерживали под руки человека, чьё тело было покрыто ранами. Его голова бессильно свисала, а растрёпанные волосы скрывали лицо, однако его фигура была столь высокой и статной, что подобную редко встретишь в мире. Едва увидев этот силуэт в ночной тени, Сяо Чанфэн твердо решил, что это Шэнь Юэшань.
— Отец! — вскрикнула Шэнь Сихэ и хотела было броситься к нему, но Сяо Чанфэн проявил быстрые глаза и проворные руки1, преградив ей путь.
— Цзюньчжу, ваша служанка спасет ван-е, — Чжэньчжу стремительно рванулась вперёд.
Изначально пять или шесть человек плотным кольцом окружали Моюй, Бу Шулинь и их ношу, но Чжэньчжу на скаку ворвалась в их ряды, нарушая строй. Однако место было узким, а те, кто преграждал им путь, отличались необычайной ловкостью: один полоснул мечом в горизонтальном ударе, другой, действуя в полном согласии, ударил по ногам лошади.
Как только они двое начали действовать, Моюй и Бу Шулинь тоже вступили в бой. Противники разделились по двое на каждого. Шэнь Юэшань повалился на землю, опираясь одной рукой; из его ран сочилась кровь.
Сяо Чанфэн уже собирался прийти на помощь, когда двое, сбившие Чжэньчжу с лошади и зарубившие её коня, оказались совсем рядом. Один из них внезапно бросил взгляд в их сторону.
Хотя это был лишь мимолётный взор, проницательный Сяо Чанфэн мог поклясться: их целью была Шэнь Сихэ. Наблюдая за их схваткой с Моюй, Бу Шулинь и остальными, он понял, что мастерство нападавших было превосходным — это явно были не простые люди. Если бы он тоже вступил в бой, кто-то мог бы вырваться и напасть на Шэнь Сихэ, а та, не владея боевыми искусствами, непременно попала бы в их руки.
Оказавшись в безвыходном положении, Сяо Чанфэн не решился идти в атаку. Он достал из-за пояса маленький сигнальный рог и трижды коротко протрубил — это был знак для подчинённых, оставшихся за лесом, призывающий их на подмогу.
Шэнь Сихэ не обращала на Сяо Чанфэна никакого внимания. Она во все глаза смотрела на Шэнь Юэшаня, на её лице отражались тревога и беспокойство. Несколько раз она пыталась прорваться вперёд, но Сяо Чанфэн, неустанно следивший за ней, то и дело преграждал ей путь.
Призыв подкрепления заметно обеспокоил людей в чёрном, сражавшихся с Бу Шулинь и остальными. Их удары стали ещё более жестокими и беспощадными.
Они постоянно использовали беспомощного Шэнь Юэшаня, совершая ложные выпады в его сторону, из-за чего Бу Шулинь и Моюй были вынуждены защищать его. После нескольких разменов, несмотря на незаурядное мастерство обеих, на их телах прибавилось немало ран от клинков.
Весь процесс противостояния разворачивался на глазах у Сяо Чанфэна, и он не замечал ни малейшего изъяна. О двух служанках Шэнь Сихэ он знал немного, но в умениях Бу Шулинь был уверен полностью. Бу Шулинь не оставляла себе путей к отступлению — она действительно сражалась изо всех сил.
Его сердце постепенно тяжелело. Услышав приближающийся топот множества копыт, он внезапно совершил кувырок и вклинился в гущу сражения. Оставаясь с краю, он помогал Чжэньчжу, но при этом всегда оставлял себе возможность в любой момент вернуться и защитить Шэнь Сихэ.
Приближающийся гул копыт, даже сквозь звон скрещивающихся мечей, услышали и люди в чёрном. Их взгляды мгновенно изменились. Они начали стремительно отступать, выхватили дымовые шашки и одну за другой разбили их о землю. Дым быстро рассеялся, но людей и след простыл.
В этот момент прискакали подчинённые Сяо Чанфэна. Шэнь Сихэ уже спрыгнула с коня и бросилась к Шэнь Юэшаню:
— Отец! Отец!
Шэнь Сихэ дрожащими руками поддерживала Шэнь Юэшаня. Она знала, что всё это — притворство, но Шэнь Юэшань, чтобы вызвать доверие у окружающих, нанёс себе немало ран. Сердце Шэнь Сихэ обливалось кровью.
— Юй… Юй… — Шэнь Юэшань не успел произнести ни одного целого слова и потерял сознание.
Бу Шулинь поспешила помочь. Сяо Чанфэн тут же велел нескольким людям поднять Шэнь Юэшаня, уложить его на лошадь и немедленно доставить на почтовую станцию. Шэнь Сихэ и остальные последовали за ним, а Сяо Чанфэн с частью людей отправился прочесывать местность.
Когда Шэнь Юэшаня спасли, Чжэньчжу и сопровождавший их врач проверили его пульс. Лицо дворцового врача резко изменилось, и он не осмелился вымолвить ни слова.
Глаза Чжэньчжу покраснели от слёз. Она не знала об истинных причинах происходящего, и, судя по результатам диагностики, при её нынешних познаниях в медицине она не могла придумать способа спасти столь тяжело раненного Шэнь Юэшаня.
— Как отец? — Шэнь Сихэ, словно почувствовав что-то по их реакции, задала вопрос, преисполненный тревоги и страха.
Врач не смел говорить. Чжэньчжу поддержала Шэнь Сихэ под локоть:
— Тайзыфэй, пусть сначала А-Си посмотрит.
Суй Аси подошёл, чтобы проверить пульс Шэнь Юэшаня. С ним не договаривались заранее о даче ложных показаний, а в искусстве диагностики пульса он был не слишком силён. Результат, который он получил, ничем не отличался от выводов врача и Чжэньчжу, и его лицо мгновенно побледнело.
— Как отец? — снова спросила Шэнь Сихэ. Она была напряжена до предела, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть.
— Тайзыфэй… — губы Суй Аси шевельнулись, но голос застрял в горле.
Шэнь Сихэ смотрела на них, в её глазах уже заблестели слёзы. С холодным лицом она потребовала:
— Говорите, что на самом деле с отцом!
— Тайзыфэй, ваш подчинённый бессилен, внутренние органы ван-е серьёзно повреждены, боюсь…
— А-Си! — вскрикнула Чжэньчжу, перебивая его.
Сяо Чанфэн вернулся именно в этот момент. Ещё издалека он услышал требовательный вопрос Шэнь Сихэ, а оказавшись у дверей, в полной мере увидел реакцию Суй Аси и Чжэньчжу. В его душе тоже поселилась тяжесть, предвещающая беду.
Широким шагом переступив порог, он увидел уже обмытого, но смертельно бледного вана Северо-Запада, неподвижно лежащего на постели. Сяо Чанфэн не разбирался в медицине, но по слабому и прерывистому дыханию понял, что дела вана Северо-Запада и впрямь плохи.
— Чего ты боишься? — Шэнь Сихэ глубоко вздохнула, стараясь сохранять внешнее спокойствие, и глухо спросила с застывшим лицом.
Суй Аси не смел больше ничего говорить. Шэнь Сихэ перевела взгляд на Чжэньчжу, и той пришлось ответить:
— Цзюньчжу, возможно, наше мастерство слишком скудно. Мы найдем Ци-дафу, найдем божественного врача Линху, и ван-е обязательно поправится.
Услышав её слова, Шэнь Сихэ почувствовала, как в глазах потемнело, и тут же лишилась чувств.
Дойдя до этой черты, она не знала, как реагировать дальше, поэтому последовала совету Сяо Хуаяна: если спектакль невозможно допеть до конца2, то стоит просто упасть в обморок.
Обморок Шэнь Сихэ вызвал новую волну суматохи. Сяо Чанфэн в это время не смел расслабляться, у него даже не возникло мысли подвергнуть сомнению происходящее. Он немедленно разослал людей собрать всех лекарей города. Врачей одного за другим насильно поднимали из постелей и в сопровождении стражи привозили на почтовую станцию, но ни один из них не осмелился сказать, что знает способ исцеления.
От этого сердце Сяо Чанфэна стало ещё тяжелее.
***
- Быстрые глаза и проворные руки (眼疾手快, yǎnjí shǒu kuài) — чэнъюй, означающий исключительную быстроту реакции и внимательность. ↩︎
- Если спектакль невозможно допеть (唱不下去, chàng bù xiàqù) — идиома, здесь в значении невозможности продолжать разыгрывать представление перед окружающими. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
