Этот императорский указ был неопровержимым доказательством того, что за смерть Пэй Чжаня самую большую ответственность несет Бися, и именно Бися виноват перед семьей Пэй!
— Сохрани его, — небрежно распорядился Сяо Хуаян. — Пусть его отправят в столицу вместе с телом министра Пэя.
— Слушаюсь, — Тянь Юань тотчас удалился, чтобы все устроить.
Сяо Хуаян ел и одновременно о чем-то размышлял. Когда Шэнь Сихэ вошла в комнату, неся тарелку с медовыми пирожными, она увидела его в глубокой задумчивости. Поставив угощение перед ним, она спросила:
— О чем ты думаешь?
— Место министра военных дел снова пустует, — Сяо Хуаян пришел в себя и многозначительно улыбнулся.
Шэнь Сихэ все поняла. Сяо Хуаян вновь начал обдумывать расстановку сил при императорском дворе. Когда-то министром финансов был Дун Бицюань, доверенное лицо Бися, но стараниями Сяо Хуаяна он исчез. Министром управления был Сюэ Хуэй, которого Сяо Хуаян также убрал, и теперь эту должность занимал бывший начальник Далисы Сюэ Чэн.
Министерство ритуалов он, казалось, вовсе не брал в расчет. Министр строительства должен был уйти в отставку самое позднее через два года. Министра юстиции сменили совсем недавно из-за дела семьи Ци Пэя. Таким образом, за последние три года состав Шести министерств обновился почти полностью.
— Бися обязательно должен вознаградить семью Пэй, — рассудила Шэнь Сихэ. — Даже если в самом роду Пэй нет подходящего преемника, это место наверняка достанется кому-то, кто тесно связан с ними или с Цзин-ваном.
— Что ж, пусть Бися вознаграждает семью Пэй, — Сяо Хуаян взял чашу с лекарством и поморщился. С явным отвращением он пригубил самую малость, изобразил на лице невероятное неприятие, украдкой взглянул на Шэнь Сихэ и, наконец, с таким видом, будто бесстрашно идет навстречу смерти 1, осушил чашу одним глотком.
Шэнь Сихэ не могла спокойно смотреть на это представление, поэтому взяла медовое пирожное и, как только он поставил чашу, поднесла его к его губам.
Добившись своего, Сяо Хуаян просиял. Он вытянул шею и прямо из рук Шэнь Сихэ откусил мягкое, тающее во рту пирожное. То ли случайно, то ли намеренно, кончик его теплого языка коснулся пальцев Шэнь Сихэ.
С видом полного блаженства он проглотил лакомство и напоследок облизнул губы.
Шэнь Сихэ вовсе не была мнительной, но действия Сяо Хуаяна явно говорили об одном — соблазн!
Да, Шэнь Сихэ была абсолютно уверена: Сяо Хуаян ее соблазняет!
Она немного рассердилась, но, глядя на его по-прежнему бледное лицо, не смогла дать волю гневу.
Глубоко вздохнув, она лишь произнесла:
— На этот раз мы подняли слишком большой шум, и Бися понес тяжелые потери. Нам не стоит предпринимать новых действий.
В этот раз ловушка Сяо Хуаяна была расставлена настолько искусно, что Бися не за что было зацепиться, а все выгоды достались Северо-Западу. Шэнь Юэшань успешно убил Гэн Лянчэна, своего злейшего врага, не вызвав при этом внутренних распрей. Шэнь Юньань, вероятно, заранее сговорился с Сяо Хуаяном: когда тюрки подступили к Тинчжоу, он уже кружным путем заложил мину в самом их логове.
Именно поэтому он так легко дошел до лагеря тюркского хана. Вероятно, на этот раз тюрки будут доведены до полного истощения, вынуждены отдать земли и выплатить контрибуцию. Это не только расширит границы Северо-Запада и припугнет соседей, но и позволит просить награды у Бися.
Шэнь Сихэ уже представляла, как исказится лицо императора Юнина, когда доклад Шэнь Юньаня о заслугах ляжет на его стол. В сердце монарха будет кипеть ненависть, но он будет обязан вознаградить их. Он не только не сможет выразить гнев из-за очередного усиления Северо-Запада, но и должен будет первым расточать похвалы.
Неизвестно, когда Бися начал плести заговоры против Северо-Запада — возможно, сразу после падения евнухов, а может, и гораздо раньше, еще во времена своей ссылки. В любом случае усилия многих лет или даже десятилетий были в одночасье разрушены Сяо Хуаяном, и этого было достаточно, чтобы Бися начал харкать кровью.
Мало того, на Северо-Западе он потерял Пэй Чжаня, и теперь ему еще нужно было успокаивать Цзин-вана Сяо Чанъяня…
Стоило только подумать о положении, в котором оказался император Юнин, как Шэнь Сихэ чувствовала глубокое удовлетворение.
Мнимая смерть Шэнь Юэшаня объяснялась обнаружением сговора с тюрками, и император Юнин не мог его покарать — это называлось действием по обстоятельствам, когда находящийся в походе полководец может не подчиняться приказам государя 2.
Пэй Чжаня убил Сяо Цзюэсун, который бесследно исчез. Весь свой яростный гнев Бися не мог обрушить ни на кого другого, ему оставалось лишь молча терпеть. Властитель, правящий Поднебесной, пожалуй, не оказывался в таком нелепом и проигрышном положении даже в те времена, когда у власти стояли евнухи.
Гнев императора был предсказуем, но что с того? У него не было выхода для этой ярости, оставалось лишь надеяться, что Бися не заболеет от невыплаканных обид.
— Будет так, как скажет Ю-Ю, — Сяо Хуаян выглядел на редкость послушным.
Он вовсе не собирался прибирать к рукам все Шесть министерств, ему не нужно было иметь там своих людей. Самое большее, чего он хотел — это с помощью должности министра военных дел еще сильнее замутить воду, чтобы у Бися прибавилось головной боли.
— Если у тебя есть идеи, ты можешь поделиться ими со мной, — Шэнь Сихэ не хотела, чтобы он менял свои планы только из-за ее слов, ведь он сам заговорил о вакансии министра военных дел.
— Я лишь хотел немного досадить Бися, — не стал скрывать Сяо Хуаян, но его темные зрачки блеснули. — Только что я подумал, что кое-кто сделает это с гораздо большим удовольствием. Мы и так получили немало выгоды, самое время передохнуть и посмотреть спектакль.
— Кто же это? — Шэнь Сихэ чувствовала, что Сяо Хуаян задумал недоброе.
— Лао У. — Никто не будет досаждать Бися с таким рвением, как Лао У.
К примеру, в этот раз Бися смог так быстро передать указ Пэй Чжаню только благодаря содействию Лао У. Сведения, предоставленные им, были верны, но люди, посланные Бися, оказались негодными, так что даже в подозрениях Лао У обвинить было невозможно.
— Ле-ван-дянься все же помог нам… — Шэнь Сихэ показалось это не совсем честным.
— В этот раз Сяо Чантай подстрекал монголов к бунту, и я оказал Лао У небольшую услугу, дав ему пару подсказок. Монголов удалось отбросить так быстро потому, что Жун Цэ заранее подготовился, и это, несомненно, будет сочтено за великую заслугу, — Сяо Хуаян считал, что ничем не обязан двум братьям.
Поэтому он с напускной строгостью заявил Шэнь Сихэ:
— Если другие просят меня быть к ним поснисходительнее, я еще могу прислушаться. Но ты, Ю-Ю, впредь не говори такого, иначе я нарочно стану искать повод, чтобы доставить им неприятности.
Говоря «им», он на самом деле имел в виду Сяо Чанина. Сяо Хуаян терпеть не мог, когда Сяо Чанин крутился перед его женой. Однако Сяо Чанцин очень оберегал своего младшего брата, и чтобы задеть Сяо Чанина, пришлось бы иметь дело с Сяо Чанцином, так что под раздачу попадали оба.
Зная прекрасно, что между ней и Ле-ваном нет никакой связи, Сяо Хуаян все равно столь самоуверенно демонстрировал свое недовольство. И все же его поведение ничуть не казалось ей властным или безрассудным.
Сейчас он был точь-в-точь как кот Дуаньмин, на которого скалилась Чжэньчжу: выглядел свирепым, но в этой его «грозности» не было ни капли истинной угрозы. Шэнь Сихэ не сдержалась и рассмеялась. От ее смеха лицо Сяо Хуаяна стало еще мрачнее, и она поспешно осеклась:
— Хорошо, впредь я не буду упоминать Ле…
— Хм?
Стоило ей едва не произнести титул Ле-вана, как Сяо Хуаян снова насупился. Шэнь Сихэ беспомощно улыбнулась:
— Не буду, не буду.
Тайцзы-дянься, удовлетворенный, откинулся назад, принимая удобную позу.
— А Сяо Чантай? Что ты намерена с ним делать, Ю-Ю?
***
- Смотреть на смерть как на возвращение домой (视死如归, shì sǐ rú guī) — проявлять полное бесстрашие перед лицом гибели. ↩︎
- Находясь в походе, полководец может не подчиняться приказам государя (将在外，君命有所不受, jiàng zài wài, jūn mìng yǒu suǒ bù shòu) — право военачальника принимать самостоятельные решения в зависимости от боевой обстановки. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
