— Признаю поражение, — губы Шэнь Сихэ изогнулись в улыбке, когда она посмотрела на Сяо Хуаяна.
— Признаю, признаю, я искренне и всем сердцем покорен Ю-Ю, — Сяо Хуаян улыбался с необычайной нежностью, и голос его звучал предельно ласково. — Все вышло именно так, как ты и предсказывала.
— Не всё было столь очевидно, — Шэнь Сихэ на мгновение задумалась. — Я не ожидала, что Ю-эрнянцзы решит использовать семью Юй.
В остальном события развивались согласно ее предположениям. Ей было любопытно, где Ю Саньнин найдет умелых мастеров для покушения на Чжао-вана. Ведь если нанимать убийц, бумага не удержит огонь1 — последствий и поводов для беспокойства останется слишком много. В случае нападения на принца Бися непременно устроил бы суровое расследование. Если бы выяснилось, что за всем этим стоит Пинъяо-хоуфу, их ждало бы не изгнание всей семьей, а казнь девяти родов.
Следствие должно было прийти к выводу, что покушение не имеет ни малейшего отношения к Пинъяо-хоуфу, дабы те окончательно утвердились в роли пострадавшей стороны. Ю Саньнин воспользовалась недавним случаем с Юй Цзао, благодаря чему поступок замученного Юй-далана выглядел вполне логичным.
При таком раскладе даже тот факт, что Ю-данянцзы вместе с охраной оказалась в том же месте, что и Чжао-ван, не вызвал подозрений и не показался подозрительным совпадением. Что же касается того, откуда у Юй-далана взялись силы для столь масштабного нападения, то Ю Саньнин понимала: в одиночку ей концы с концами не свести. Поэтому она втянула в дело весь Пинъяо-хоуфу. Раз уж в деле замешаны Пинъяо-хоу и Пинъяо-хоу-шицзы, подобные детали больше не были ее заботой.
— Есть еще кое-что, — произнес Сяо Хуаян. — Ю-данянцзы не умерла, Пинъяо-хоу-шицзы тайно увез ее.
Шэнь Сихэ не посылала людей следить за Пинъяо-хоуфу, поэтому не знала об этом. Обитатели дома хоу действовали чисто и решительно — им почти удалось обмануть даже соглядатаев тайцзы.
— Не умерла? — это известие удивило Шэнь Сихэ.
Ю Саньнин всегда действовала беспощадно, не оставляя скрытых угроз. Неужели на этот раз она сохранила жизнь Ю Саньцзы?
— Быть может, в ней проснулась крупица совести? — с иронией предположил Сяо Хуаян.
Шэнь Сихэ окинула его коротким взглядом:
— Просто живая Ю-данянцзы выгоднее ей, чем мертвая.
Сяо Хуаян негромко рассмеялся:
— Воистину, Ю-Ю лучше всех понимает помыслы девушек.
Все было именно так, как и думала Шэнь Сихэ. Ю Саньцзы выжила благодаря предоставленному Ю Саньнин препарату для имитации смерти. Мечи не знают глаз, и никто не мог поручиться, что, заслонив принца от удара, она не погибнет на месте — это был худший исход. Однако небеса проявили милосердие: хотя рана Ю Саньцзы казалась глубокой, жизненно важные органы не были задеты.
Когда клинок извлекли, императорский врач сказал, что если она придет в себя, то беда миновала. Ю Саньцзы очнулась и приняла препарат для имитации смерти, который дала ей Ю Саньнин. Она обязана была «умереть» — по-настоящему или притворно, — лишь бы не выходить замуж в поместье вана.
Она не «выкарабкалась», и в момент последнего прощального сияния2 поручила Ю Саньнин заботам Чжао-вана. Принц, чувствуя себя в неоплатном долгу за спасенную жизнь, разумеется, согласился. Семья Ю после «смерти» дочери, ради репутации Чжао-вана, по собственной воле вписала Ю Саньнин в родословную на имя Ю-фужэнь. Теперь Ю Саньнин была не незаконнорожденной, а законной дочерью.
Более того, как законная дочь, оказавшая услугу Ю Саньцзы и принесшая пользу всей семье, она в будущем могла рассчитывать на всемерную поддержку Пинъяо-хоуфу. И даже если Ю-фужэнь из-за горя по собственной дочери не станет проявлять к Ю Саньнин особой любви, она, по крайней мере, не будет чинить ей препятствий.
Этим шагом Ю Саньнин полностью подчинила себе Пинъяо-хоуфу, превратив его в свою опору и надежный тыл. Что же касается Чжао-вана, то, будучи обязанным семье Ю жизнью, он ни в коем случае не посмеет пренебрегать Ю Саньнин.
Как только закончились первые семь дней траура по Ю Саньцзы, Чжао-ван обратился к Бися с просьбой о женитьбе. Он изъявил желание взять в жены вторую нянцзы семьи Ю. Вся столица знала, что этот брак был оплачен жизнью старшей сестры, а поскольку Ю Саньнин уже признали законной дочерью, Бися удовлетворил прошение Чжао-вана.
Единственное, из-за недавней кончины Ю-данянцзы свадьбу отложили на три месяца.
Что до покушения Юй-далана, то оно неизбежно заставило некоторых просить Бися вновь расследовать дело Юй Цзао. Однако Шэнь Сихэ расставила ловушки, а Сяо Хуаян замел следы — даже если бы те перевернули всё небо, им бы не удалось пересмотреть дело. Юй Цзао был фальшивкой, а Юй-далан просто не выдержал внезапной смены положения и поддался злым умыслам.
— Боюсь, старшему законному сыну Чжао-вана придется несладко… — Шэнь Сихэ видела этого ребенка: симпатичный маленький мальчик с очень приятным характером.
Ю Саньнин была корыстным человеком. Ю Саньцзы не хотела выходить за Чжао-вана именно потому, что была доброй; она не могла заставить себя причинить вред ребенку, но и не желала, чтобы ее собственные дети с рождения были рангом ниже. Оттого она и противилась титулу Чжао-ванфэй.
Но Ю Саньнин была другой. Для любого, кто встанет на ее пути, добром это не кончится. Ее следующей целью наверняка станет старший сын Чжао-вана.
Выслушав ее, Сяо Хуаян коснулся пятицветного шнура на запястье:
— Ты говоришь, она боится тебя как тигра. Если она выйдет за Второго брата, станет ли она убеждать его вести себя смирно?
— Она боялась меня, когда была беззащитной незаконнорожденной дочерью из дома хоу, а я — дочерью принца с безграничной властью. Теперь же она не маленькая бесправная девушка. И хотя я тайцзыфэй и стою выше нее по положению, став Чжао-ванфэй, она по правилам семьи станет моей старшей невесткой. Вряд ли она сохранит прежний страх.
Шэнь Сихэ дала кусочек лакомства Байсую, а затем — Дуаньминю.
— Если у Чжао-вана есть амбиции, а о тебе ходят такие слухи, и он еще не знает твоего истинного лица… муж возвышается, и жена обретает величие. Ее амбиции только окрепнут.
Место императрицы… Как могла Ю Саньнин, уже заручившаяся поддержкой семьи, не почувствовать трепет в сердце от такой возможности?
— Раз так, не лучше ли спровадить их пораньше? — чтобы не мозолили глаза.
— Зачем спешить с теми, кого можно убрать в любой момент? — Шэнь Сихэ не торопилась. Пусть остаются, создают Бися хлопоты, а иногда их можно использовать как прикрытие. — А вот Цзин-ван-дянься…
Сяо Чанъян уже стал министром военных дел — теперь он обладал самым высоким чином среди всех принцев. Поскольку Сяо Хуаян время от времени заболевал, многие гадали о намерениях Бися в отношении Сяо Чанъяна. Последний в это время вел себя очень тихо, словно забыв о смерти Пэй Чжаня.
Однако Шэнь Сихэ не забыла слов, которые он сказал Сяо Хуаяну в тот день в Восточном дворце. Он подозревал Сяо Хуаяна, а возможно, и ее саму вместе с отцом, чувствуя, что гибель Пэй Чжаня не была случайностью. И чем спокойнее он был, тем сложнее было от него защититься.
— С Лао Ба, признаться, играть интереснее, чем с остальными, — негромко рассмеялся Сяо Хуаян. — Не беспокойся, я тоже подшлю ему одного занятного человека.
Двенадцатый принц Янь-ван Сяо Чжангэн полагал, что после свадьбы его старший брат тайцзы станет вести себя нормальнее. Но вот, спустя год, брат вновь вспомнил о нем и велел примкнуть к Восьмому старшему брату. Сказано было красиво — «примкнуть», но на деле это означало стать шпионом.
Об этом Восьмом брате Сяо Чжангэн знал не так уж много: когда Сяо Чанъян покидал столицу, двенадцатый принц был еще совсем мал. Но его старший брат предусмотрел все опасения и прислал подробное описание привычек и характера Сяо Чанъяна.
— Почему ты вечно используешь одного только двенадцатого принца? — услышав распоряжения Сяо Хуаяна, не удержалась от вопроса Шэнь Сихэ.
В памяти всплыло несколько случаев, когда Сяо Хуаян расставлял сети, и Сяо Чжангэн в решающий момент играл неожиданную роль. При этом он мастерски умел оставаться в тени и исполнял поручения без лишнего шума, так что мало кто о нем вспоминал.
— Удобно, — Сяо Хуаян ослепительно улыбнулся.
Было бы непростительно не использовать в деле того, кто когда-то смел питать чувства к его Ю-Ю.
***
- Бумага не удержит огонь (纸包不住火, zhǐ bāo bù zhù huǒ) — тайное всегда становится явным. ↩︎
- Последнее прощальное сияние (回光返照, huí guāng fǎn zhào) — кратковременный прилив жизненных сил у смертельно больного перед кончиной. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
