После сегодняшней взбучки от Шэнь Сихэ, даже имей Ю Саньнин множество потаенных замыслов, она больше не посмела бы поднять руку на ребенка.
Ибо она знала: каждый её шаг находится под контролем Шэнь Сихэ. Обвинение в заговоре против наследника престола ей не по силам вынести, а богатство и знатность достались слишком тяжело, чтобы так просто их лишиться.
К удивлению Шэнь Сихэ, когда принцесса Аньлин вернулась в резиденцию принцессы, как раз закончилась служба её фума. Они встретились у ворот. Едва завидев мужа, принцесса Аньлин вспомнила о произошедшем во дворце, холодно хмыкнула и, развернувшись, ушла.
Третий фума поспешил за ней. Он сам просил руки этой женщины. Хотя у неё и были свои хитрости, а нрав был крут, в душе она оставалась крайне трусливой — могла побледнеть от испуга и разрыдаться в голос из-за упавшего с ветки паука. Всякий раз, вспоминая ту сцену, он невольно улыбался.
— Кто посмел расстроить принцессу? — спросил третий фума, догнав жену.
Принцесса Аньлин торопливо прошла в маленькую беседку и уселась, взмахнув рукавами:
— Всё моя благородная вторая невестка…
Фума перед ней не был тем, кого она выбрала сердцем. После долгих испытаний Бися приказал им вступить в брак, а ей уже исполнилось двадцать лет, и больше медлить было нельзя, поэтому она нехотя согласилась. До свадьбы она даже не помнила, как он выглядит.
Однако после свадьбы он относился к ней на редкость хорошо. Чтобы избежать случаев, когда фума оказывался евнухом, перед большой свадьбой с принцессой императорский дворец обычно присылал служанок Сяоши, которые затем уходили в дом мужа вместе с принцессой и прислуживали фума в те дни, когда принцесса была не в состоянии. Но этот человек от них отказался.
Только после замужества она узнала, что у него нет других женщин и он предан ей всей душой. Свёкор и свекровь тоже не выказывали недовольства. Её жизнь стала куда спокойнее, чем в императорском дворце.
Принцесса Аньлин, словно высыпая горох из мешка 1, поведала мужу обо всём, включая то, как поступила Шэнь Сихэ.
— Принцесса хочет сказать, что тайцзыфэй-дянься оставила Чжао-ванфэй наедине? — Третий фума чутко уловил неладное.
— Своих людей тайцзыфэй, разумеется, должна была заставить рассмотреть получше, — принцесса Аньлин тоже считала, что слуги Ю Саньнин ведут себя слишком дерзко, забывая о чинах.
Третий фума замолчал на мгновение, затем велел людям разузнать, когда Чжао-ванфэй покинула императорский дворец и с каким выражением лица.
— Зачем тебе это знать? — не поняла принцесса Аньлин.
— Тайцзыфэй-дянься с момента свадьбы с тайцзы-дянься никогда не вмешивалась в чужие дела без веской причины. А-де говорил, что тайцзыфэй — человек великих помыслов, она презирает мелкую возню. Обычная женская ревность, соперничество или споры о нарядах — для неё всё это пустые, недостойные внимания вещи…
— Хм? — Принцесса Аньлин вмиг нахмурилась. Не намекает ли он, что она сама занимается «недостойными вещами»?
Благородные девушки и дочери знатных семей, когда им нечего делать, сегодня собираются в узком кругу, завтра отправляются на пир — разве не в этом их жизнь?
Услышав напоминание мужа, она призадумалась. Казалось, Шэнь Сихэ действительно с самого приезда в столицу не жаловала девичьи посиделки. Окружающие полагали, что она слишком высокого мнения о себе и не желает водиться с ними. Но на самом деле, при более близком общении, Шэнь Сихэ никогда не вела себя высокомерно. Просто таков был её характер — она искренне не любила подобные собрания.
— Принцесса — золотая ветвь и нефритовый лист 2, разве можно сравнивать вас с обычными девушками? — поспешил утешить её третий фума и вернулся к делу: — Хотя сегодня между вами и Чжао-ванфэй произошла небольшая перепалка, зная нрав тайцзыфэй-дянься, она могла бы просто прислать придворную служанку, чтобы та передала указание. Это не обидело бы ни одну из вас и не потребовало бы лишнего шума. Вам обеим пришлось бы смириться и замять дело. Но тайцзыфэй-дянься пришла лично…
Шэнь Сихэ крайне редко действовала сама, но если уж она вмешивалась, дело никогда не было пустяковым. Вспомнить хоть падение дома Кан-вана, хоть утрату власти Жун-гуйфэй, хоть историю Бися с девушкой из рода Аньши…
Разве хоть одно из этих событий не потрясло мир?
Потому Шэнь Сихэ уже оставила у всех глубокое впечатление: она не появляется, если не случилось чего-то важного. Сейчас не только он, но и любой мало-мальски сообразительный человек, узнав, что Шэнь Сихэ лично явилась, чтобы забить палками служанку Чжао-ванфэй, начал бы искать в этом глубокий смысл.
Третий фума почувствовал, что дело принимает серьезный оборот, хоть и не до конца понял суть. Он схватил принцессу Аньлин за руку:
— Пойдем к а-де.
С тех пор как Линьу-бо не смог унаследовать титул хоу, он постоянно таил обиду. Оставив службу, он жил в своем доме, получал ежегодное жалованье за титул, управлял родовым поместьем, развлекался с птицами и слушал музыку. В душе же он оставался хитрым и коварным стариком.
Услышав слова сына, он внезапно вскочил с кресла тайши и жестом приказал певцам удалиться.
— Живее! Разыщи а-нян, пусть подготовит щедрые дары и отправит в Дунгун. Тайцзыфэй-дянься спасла всё наше семейство! — велел Линьу-бо управляющему.
— Дедушка? Как же невестка спасла всё наше семейство? — опешила принцесса Аньлин.
— Эх, вы… — Линьу-бо сокрушенно покачал головой. — Каждый из вас глуп, как А-Дай!
А-Дай был поросенком, которого растил Линьу-бо. Говорили, что тот никогда не вырастет. Самым любимым развлечением Линьу-бо была игра с поросятами, где стороны выбирали по животному и сталкивали их друг с другом, обычно на интерес. А-Дай всегда выходил победителем.
Принцесса Аньлин не сердилась. За долгое время после замужества она изучила характер свёкра. Он говорил так прямо только со своими.
— Дедушка мудр, нам всем нужно ваше наставление.
Линьу-бо тоже любил эту невестку — в ней была спесь принцессы, но она знала меру и понимала, что к чему. Он произнес:
— Если бы сегодня тайцзыфэй не приказала забить того человека до смерти, что бы сделала принцесса?
Что бы она сделала? Лопнула бы от злости!
Она не смогла бы проглотить эту обиду и непременно отомстила бы. Но Ю Саньнин — ванфэй, а не беззащитная незаконнорожденная дочь из дома хоу. Зная, что сама она не слишком умна, она бы не стала рассказывать о женских дрязгах мужу, боясь, что тот сочтет её мелочной. Единственным человеком, кто мог бы принять решение, была свекровь. К тому же она знала, что семья Ю и семья Линьу-бо не ладят, так что свекровь точно бы за неё заступилась.
— Ваша свекровь непременно бы вступилась за вас, — Линьу-бо вздохнул. — А зная её нрав, самый верный способ заставить Чжао-ванфэй страдать — это навредить старшему внуку.
Третий фума внезапно замер:
— Если бы а-нян задумала недоброе против старшего внука, Чжао-ванфэй сама бы лишила его жизни. Тогда а-нян не смогла бы оправдаться, даже если бы клялась, что не желала смерти ребенку. Если бы старший внук погиб и не осталось бы следов чужого вмешательства, а-нян стала бы козлом отпущения. Убийство наследника, единственного внука Бися… Всё наше семейство…
Пожалуй, только принцесса Аньлин смогла бы сохранить жизнь.
— И впрямь отродье старого пса Юй Сяна, такая же жестокая. Когда пятая нянцзы Юй своей кровью окропила зал усердного правления, я уже знал, что Чжао-ванфэй не из простых, но не думал, что в столь юные годы её методы будут такими беспощадными и изощренными! — Линьу-бо холодно усмехнулся.
— Отец, неужели мы должны проглотить эту обиду? — вспылил третий фума.
— Чжао-ванфэй носит дитя императорской крови, пока нам стоит уйти в тень. Но что касается Чжао-вана и дома Юй — тут мы можем не сдерживаться!
- 倒豆子一般 (dǎo dòuzi yībān) — буквально «словно высыпая бобы», рассказывать всё без утайки, быстро и подробно. ↩︎
- 金枝玉叶 (jīn zhī yù yè) — «золотые ветви и нефритовые листья», образное выражение для обозначения отпрысков императорского рода. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
