Сяо Чанцин на мгновение и впрямь подумал о том, чтобы позволить Гу Циншу просто уйти. Сам он не мог поднять на нее руку.
Она сама не желала жить, и он не стал бы прилагать усилий, чтобы помешать ей.
Он полагал, что если потянуть время, то Гу Циншу уже не спасти, но, как оказалось, девушка совсем не приложила силы, к тому же лезвие не задело артерию.
Выслушав доклад императорского врача, Сяо Чанцин лишь кратко отозвался:
— Понятно.
Он не стал дожидаться, пока раны Гу Циншу затянутся, и приказал собирать вещи, чтобы тайно отправить ее назад в Цзяньнань дожидаться свадьбы.
Об этом деле Сяо Чанцин лишь вскользь доложил Бися. Император не слишком заботился об этой оставшейся сироте, и она не удостоилась даже половины того благоволения, что получала Шэнь Иньчо.
Император Юнин лишь выслушал доклад и мимоходом пожаловал немного драгоценностей в качестве приданого. На фоне нескольких крупных потрясений это событие прошло, словно пролетевший гусь не оставил и следа 1, не вызвав и малейшей ряби.
Шэнь Сихэ начала соблюдать покой для сохранения беременности. Поскольку Бися не просил ее передать управление дворцовыми делами кому-то другому, она делегировала полномочия в Бюро шести чиновников 2. При их содействии никаких серьезных затруднений не возникало.
В июне в императорский дворец, окутанный мрачными тучами, пришло радостное событие, принесшее глоток жизни в гнетущую атмосферу — большая свадьба Ле-вана.
Шэнь Сихэ не пошла на торжество, оставшись в Дунгуне под предлогом заботы о плоде, однако Сяо Хуаян лично отправился поздравить брата, взяв с собой щедрые дары.
Вернувшись, он пребывал в прекрасном расположении духа. Обняв Шэнь Сихэ, он долго не мог уснуть:
— Через пару дней я найду возможность и назначу день нашего отправления в регион Хэйшуй.
— В императорском дворе одно за другим случаются несчастья, и Бися только и ищет повода, чтобы взяться за нас. Отправиться в регион Хэйшуй сейчас — это все равно что собственноручно подставить Бися лестницу! — Шэнь Сихэ положила руку на свой уже немного округлившийся живот. Она не хотела рисковать.
Хоть она и доверяла Сяо Хуаяну, ей не хотелось, чтобы он подвергал себя лишним испытаниям.
— Именно потому, что Бися не находит иного случая, он даст согласие, — Сяо Хуаян накрыл ладонь Шэнь Сихэ своей рукой, и они вдвоем ощутили присутствие маленькой жизни под кожей.
Услышав это, Шэнь Сихэ поняла, что он снова собирается выкинуть какой-нибудь фокус, и невольно подумала: неужели он хочет довести Бися до могилы?
Как и предполагала Шэнь Сихэ, раз Сяо Хуаян не надеялся пережить этот год, он намеревался забрать Бися с собой.
Только вот Сяо Хуаян не желал говорить об этом с Шэнь Сихэ — подобные речи лишь прибавили бы ей печали.
— Спи. Завтра я снова навещу Жогу, — Сяо Хуаян прикрыл ладонью глаза Шэнь Сихэ, помог ей устроиться поудобнее и, обнимая ее, погрузился в сон.
Шэнь Сихэ лежала с закрытыми глазами и лишь спустя долгое время забылась тревожным сном. Когда она проснулась на следующее утро, Сяо Хуаяна уже не было рядом, не было его и в Дунгуне.
В это время Сяо Хуаян постоянно ходил к Се Юньхуаю для лечения. Се Юньхуай не был чиновником, поэтому часто призывать его во дворец было неудобно — это могло вызвать подозрения. Посему Сяо Хуаян тайно покидал дворец, чтобы найти его.
Раз уж Сяо Хуаян твердо решил отправиться с ним в регион Хэйшуй, ему необходимо было привести тело в порядок, чтобы, по крайней мере, избежать внезапных приступов яда.
В хижине из травы в пригороде столицы Се Юньхуай готовил для Сяо Хуаяна лекарственную ванну. Двое мужчин неспешно беседовали, занимаясь делом.
Оба они были людьми начитанными и много путешествовавшими, поэтому могли найти общий язык в любой теме — от географии до конфуцианского канона, и даже в вопросах текущей политики и нужд народа.
Когда ванна была готова, Сяо Хуаян погрузился в нее, и Се Юньхуай приступил к иглоукалыванию.
Использование лекарственной ванны для выведения токсинов позволяло изгнать из тела Сяо Хуаяна холод, скопившийся из-за внутренних ядов. Это не могло полностью обуздать отравление, но замедляло его действие и притупляло боль.
Спустя час процедур как раз поспел отвар, который следовало принять внутрь. Его принес А-Ле.
В хижине были только Се Юньхуай и А-Ле; они вдвоем всегда заботились о Сяо Хуаяне. А-Ле изначально был приглашен Се Юньхуаем, чтобы подтвердить диагноз Сяо Хуаяна, и по воле случая спас жизнь Цуй Цзиньбаю.
Они ждали, когда Сяо Хуаян все устроит, чтобы отправиться в племя А-Ле для дальнейшего лечения.
Сяо Хуаян взял чашу и, как обычно, выпил ее залпом, после чего поставил посуду и начал одеваться.
Натянув одежду лишь наполовину, он внезапно почувствовал резкую, раздирающую боль в сердце. Опершись о край стола, он резко изменился в лице.
Услышав шум, Се Юньхуай и А-Ле поспешили к нему. Не успели они подойти, как Сяо Хуаян выплюнул сгусток черной крови и рухнул на пол.
Ди Фан, охранявший вход, услышал возглас Се Юньхуая и ворвался внутрь. Он увидел, как Се Юньхуай поддерживает потерявшего сознание Сяо Хуаяна, зажав пальцами его точку пульса.
Бледный как полотно, Се Юньхуай крикнул Ди Фану:
— Пошли людей за А-Си! Немедленно!
Затем он с ледяным блеском в глазах уставился на А-Ле и добавил:
— Следи за ним!
Сяо Хуаян снова был отравлен. Се Юньхуай только что проверял его пульс после ванны, и за это время Сяо Хуаян не принимал ничего, кроме отвара, принесенного А-Ле.
Времени на раздумья не оставалось — нужно было спасать человека. Уложив Сяо Хуаяна на лежащее ложе, он быстро ввел иглы, нашел нужные лекарства и, смешав их, влил раствор в рот пострадавшему.
Суй Аси, хоть и была врачом Дунгуна, жила вне дворца, но прибыла очень быстро. Се Юньхуай тотчас велел ей с помощью иглоукалывания вытеснить яд, чтобы не допустить слияния двух токсинов.
После экстренных мер опасность миновала. Жизнь Сяо Хуаяна была спасена, но яд все же проник в плоть. Как бы быстро они ни среагировали, новый токсин неизбежно пробудил те яды, что уже таились в его теле.
Поэтому Сяо Хуаян очнулся в ощущении ледяной стужи. Несмотря на то, что в комнате горело несколько угольных горшков, а сам он был укрыт плотными одеялами и легкой шубой, и снаружи палило солнце, его тело не переставало содрогаться от холода.
— Дянься, это моя оплошность, — увидев, что Сяо Хуаян пришел в себя, Се Юньхуай опустился на колени, расправив полы халата.
Сяо Хуаян, превозмогая леденящий холод, спросил:
— Что произошло?
В этот миг он еще не знал, что стал жертвой подлого покушения, полагая, что в лечении произошла ошибка или же старый яд в его теле повел себя иначе.
Пока Сяо Хуаян был без сознания, Се Юньхуай успел все выяснить. Под ногтями А-Ле обнаружили остатки порошка, идентичного тому яду, что остался на дне чаши Сяо Хуаяна.
А-Ле уже был связан, но он выглядел совершенно растерянным, словно и сам не понимал, как подсыпал отраву.
— Дянься, я не пытаюсь выгородить А-Ле. У него нет никаких связей в Срединных землях, он даже не понимает языка. Подкупить его практически невозможно, это дело крайне странное, — Се Юньхуай честно изложил факты и поделился своими сомнениями.
Сяо Хуаян закрыл глаза:
— Я чувствую невыносимый холод. Можно ли облегчить симптомы?
— Дянься, потерпите еще один час. Когда А-Си проведет еще один сеанс иглоукалывания, станет легче, — Се Юньхуай предугадал состояние Сяо Хуаяна после пробуждения и уже подготовил меры.
— Мгм, — едва слышно отозвался Сяо Хуаян. — Вставай, Жогу, твоей вины в этом нет.
Больше Сяо Хуаян ничего не сказал. Сердце Се Юньхуая полнилось тревогой и смятением, ведь нынешнее положение Дянься было крайне тяжелым.
***
- «Словно пролетевший гусь не оставил и следа» (雁过无痕, yàn guò wú hén) — образное выражение, означающее событие, которое прошло незаметно и не повлекло за собой последствий. ↩︎
- «Бюро шести чиновников» (六尚局, liù shàng jú) — ведомство, отвечающее за внутреннее управление императорским дворцом и гаремом. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
