Шэнь Сихэ не была из тех, чьи уста полны жёлтой охры 1, и поскольку это дело напрямую касалось того, увенчаются ли её замыслы успехом и сможет ли род Шэнь смеяться последним, Сяо Чанцин не выказал сомнений.
— Возможно, Бися стал жертвой чужого заговора, — у Сяо Чанцина были и иные соображения. — Сейчас ни ты, ни я не можем дотянуться до зала усердного правления, и новости от Бися раздобыть крайне трудно.
— Если у Синь-ван-дянься нет достоверных сведений, с чего бы ты стал сообщать мне о грядущей буре? — спросила Шэнь Сихэ.
Сяо Чанцин промолчал. Это касалось его собственного влияния, и даже будучи сейчас на одной стороне с Шэнь Сихэ, он не собирался раскрывать все карты. Точно так же и Шэнь Сихэ не стала бы рассказывать Сяо Чанцину, что среди Сюйиши, которым доверял император, были доверенные люди Сяо Хуаяна.
Сюйиши несли ночную стражу подле Бися, скрываясь в тени, но очередь Чжао Чжэнхао ещё не пришла, поэтому Шэнь Сихэ и сама не до конца понимала, что происходит в зале усердного правления.
— В прошлые годы Синь-ван-дянься пользовался благосклонностью Бися, полагаю, ты успел взрастить немало соглядатаев. — На самом деле Шэнь Сихэ догадывалась, что кто-то из приближенных Бися стал его человеком. — Но откуда знать, не подосланы ли эти соглядатаи самим Бися?
Шэнь Сихэ вовсе не преуменьшала способности Сяо Чанцина, однако до смерти жены тот был безгранично предан императору. Он сумел быстро выделиться среди прочих принцев и даже оставить их далеко позади — и хотя это было неразрывно связано с его собственными талантами, нельзя было отрицать, что Бися намеренно направлял его и создавал удобные условия.
Бися казался милостивым, но в действительности был человеком глубоким и скрытным. Иначе зачем Сяо Хуаяну, столь одаренному в интригах, годами скрывать своё сияние и пребывать в тени 2, ожидая подходящего момента, чтобы нанести императору сокрушительный удар?
— В словах тайцзыфэй есть смысл, — Сяо Чанцин не отрицал такой возможности. — Если бы Бися решил притворно лишиться чувств, он мог бы сделать это во время императорского совета. Обморок на свадебном пиру Пинлин выглядит слишком нарочитым.
— Я тоже только что задумалась, почему Бися выбрал свадьбу принцессы, а не совет, — глаза Шэнь Сихэ потемнели, и она не стала ходить вокруг да около: — Бися хочет спровоцировать нас на опрометчивые шаги, это верно, но он также желает выманить другого человека.
Сяо Чанцин был проницателен. Стоило Шэнь Сихэ упомянуть об этом, как он мгновенно всё понял:
— Императорский дядя!
Сяо Цзюэсун определённо был главной занозой в сердце императора Юнина!
Император Юнин не знал, что Сяо Цзюэсун давно скончался, а все его люди перешли к Сяо Хуаяну. Сяо Хуаян совершил немало дел под именем Сяо Цзюэсуна, порой намеренно оставляя следы, чтобы подставить его.
Будь то случай с Сяо Чанъянем или с Сяо Чанминем, или даже та история с Ли Яньянь, подстрекаемой Ю Саньнин — во всём явно чувствовалось чьё-то вмешательство. Поразмыслив, Бися пришёл к выводу, что подобными способностями и мотивами мог обладать только Сяо Цзюэсун!
Если бы Бися лишился чувств прямо на совете, люди Сяо Цзюэсуна вряд ли смогли бы туда пробраться — у них не было права посещать советы, иначе им не пришлось бы действовать столь скрытно. Так что обморок на совете мог и не убедить Сяо Цзюэсуна.
Но раз Сяо Цзюэсун следил за каждым его шагом, то на свадебный пир дочери Бися тот непременно бы явился, чтобы выждать удобный случай.
Это не обязательно бы запутало Сяо Цзюэсуна, но определённо выглядело убедительнее, чем обморок на совете!
— В таком случае, всё сходится, — теперь Сяо Чанцин склонялся к версии Шэнь Сихэ. Значит, тот доверенный человек, что принёс ему весть, на самом деле был перебежчиком, подосланным Бися.
В душе он холодно усмехнулся, но не подал виду, сказав Шэнь Сихэ:
— Тайцзыфэй-дянься, даже зная намерения Бися, мы не можем позволить себе оставаться безучастными.
Шэнь Сихэ посмотрела на Сяо Чанцина своими чёрными, как обсидиан, сияющими глазами.
— Почему Бися потерял терпение и так жаждет выманить императорского дядю? — уклончиво спросил Сяо Чанцин.
— Даже если Бися не грозит опасность прямо сейчас, его дни действительно сочтены, — честно ответила Шэнь Сихэ.
Сяо Хуаян отвел императору не так много времени — максимум два месяца после того, как она родит ребёнка в срок. Выходило, что осталось меньше полугода!
Шэнь Сихэ не знала, что Бися затевает против Шэнь Юэшаня, и решил ли он уже отступиться…
Постойте! Если бы Сяо Цзюэсун был действительно жив и Бися удалось бы выманить и схватить его, он мог бы использовать его, чтобы обвинить Шэнь Юэшаня в тайном сговоре. Тогда у него появились бы основания ударить по роду Шэнь!
Чем больше Шэнь Сихэ размышляла об этом, тем более вероятным ей это казалось.
Сяо Чанцин же не догадывался, насколько далеко зашли её мысли. Он не знал, что Сяо Цзюэсун мертв, а его люди в руках Сяо Хуаяна; он лишь смутно подозревал о множестве нитей, связывающих Дунгун и Сяо Цзюэсуна.
— Дни Бися сочтены, — кивнул Сяо Чанцин. — Поэтому, помимо жажды исполнить свои желания, больше всего он, вероятно, хочет заполучить противоядие.
Шэнь Сихэ замерла. Как бы она ни была осмотрительна, эту деталь она упустила!
Все верно. Бися считал, что за всем стоит Сяо Цзюэсун. Отравил его тот фальшивый слуга, который на самом деле был человеком Сяо Цзюэсуна. О тех делах минувших лет, из-за которых Бися попал в ловушку, тоже мог знать лишь Сяо Цзюэсун. Скорее всего, выманивая его, император преследовал три цели.
Во-первых, уничтожить Сяо Цзюэсуна; во-вторых, подставить Шэнь Юэшаня; в-третьих, заполучить противоядие.
Если бы они не предприняли вообще никаких действий, разве это не выдало бы их уверенность в том, что нынешнее критическое состояние Бися — лишь притворство?
Кто может быть столь уверен в притворстве Бися? Разумеется, только тот, кто подсыпал яд!
Это была схватка не на жизнь, а на смерть. Даже если подозреваешь, что Бися прикидывается больным, следует исходить из того, что опасность реальна, и готовиться к решающему бою. Ведь если хоть малейшая вероятность окажется правдой, а подготовки не будет, можно проиграть всё и быть стёртым в порошок. Неудивительно, что Сяо Чанцин захотел встретиться с ней — он должен был её предостеречь.
— Какие глубокие замыслы у Бися! — тихо вздохнула Шэнь Сихэ.
Сделав выводы из сказанного, она до конца осознала суть этого шага императора. Так или иначе Бися достиг бы своих целей.
Отравитель вроде Шэнь Сихэ либо проявил бы неосторожность и остался невозмутимым, выдав себя, либо, вовремя опомнившись, был бы вынужден притворяться, что он ни при чём. А это значит — начать действовать, стягивать доступные силы и готовиться к сражению до последнего вдоха. В таком случае все передвижения попали бы в поле зрения Бися, следящего из тени, и их тайные силы были бы раскрыты раньше срока.
И был ещё один вариант: Бися вынуждал её к искусственным родам!
Чтобы на свет появился слабый наследник, лишённый права на престол!
Стоит только представить: не будь она тем человеком, что держит под контролем здоровье императора, она бы ни за что не стала рисковать и непременно вызвала бы преждевременные роды в сложившейся ситуации.
Даже осознав всё это, лицо Шэнь Сихэ оставалось спокойным:
— Пусть принцы готовятся.
Она по-прежнему не собиралась предпринимать никаких действий. Шэнь Сихэ не боялась раскрыть часть своих сил, но вызвать преждевременные роды было для неё немыслимо. Это была единственная плоть и кровь её и Северной звезды, и она никому не позволит причинить ему вред!
Бися и так хотел подставить род Шэнь, обвинив в сговоре с Сяо Цзюэсуном — так какая разница, если он поверит в это окончательно?
В любом случае Бися сфабрикует доказательства, даже если их нет, как он уже сделал в Фужун юань!
Раз так, к чему ей теперь скрываться!
- Уста полны жёлтой охры (信口雌黄, xìnkǒu-cíhuáng) — образное выражение, означающее привычку говорить безответственно или легко менять свои слова. ↩︎
- Скрывать своё сияние и пребывать в тени (韬光养晦, tāoguāng-yǎnghuì) — тактика сокрытия своих истинных талантов и влияния, чтобы не привлекать лишнего внимания и выждать подходящий момент. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
