Состояние комы ухудшалось день ото дня, дыхательная недостаточность, расширенные зрачки, остановка сердца — больница официально констатировала смерть.
От больницы до крематория, а затем и до кладбища всё прошло очень быстро. Вэй Минчжэнь металась туда-сюда, организуя похороны: рассчиталась за стационар, занялась погребальными делами, уведомила рабочее место Чэнь Либиня и родственников. Чэнь И и Мяо Цзин сопровождали тело отца от больничной палаты до крематория и до самого захоронения, принимая соболезнования приходивших людей.
Чэнь И был одет в траурные одежды, держал в руках портрет покойного и опустил голову. Весь он выглядел подавленным и измождённым, с чёткими, будто вырезанными угольным карандашом чертами лица. Его необычный цвет волос лишь подчёркивал холодную, бунтарскую решимость. Оба родителя умерли. В семье Чэнь остался лишь шестнадцатилетний сын и чужая ему пара — мать с дочерью. Люди за глаза многое обсуждали: как теперь жить этой семье? Кем станет Чэнь И?
После похорон Чэнь И вернулся домой вместе с Вэй Минчжэнь и Мяо Цзин. Вэй Минчжэнь стала главой семьи и с особой мягкостью и учтивостью принимала гостей. Предстояло разобрать вещи Чэнь Либиня, оставшиеся дома и на работе. Она осторожно спрашивала мнения Чэнь И. Тот не проявлял ни малейшей привязанности: что-то выбрасывал, что-то отдавал, даже компьютер передал другому.
Не успела Вэй Минчжэнь продумать, как им дальше жить, как Чэнь И, казалось, переменил свой прежний вольный и беспечный нрав. Он целыми днями сидел дома, курил, наполняя квартиру едким дымом. Иногда выходил, но ночью обязательно возвращался через окно и спал на диване.
Несколько лет Чэнь И почти не бывал дома, и внезапное появление в квартире такого «мелкого хулигана» было крайне некомфортно. Вэй Минчжэнь не могла его выгнать, но каждое утро, просыпаясь и видя, как кто-то бесцеремонно распластан на диване, она замирала от страха. У неё на совести лежало своё дело, и она не осмеливалась предложить ему комнату, боялась, что он навсегда обоснуется в доме. Его глубокие, чёрные, ледяные глаза то и дело неожиданно прилипали к её спине, заставляя сердце замирать от ужаса.
На поверхности трое вели себя мирно и вежливо, но под спокойной гладью воды бурлили скрытые течения, и никто не знал, сколько коварных замыслов там таится.
Мяо Цзин смутно чувствовала, что в доме воцарилась та самая зловещая тишина перед бурей.
Однажды в полдень Чэнь И вернулся с улицы и увидел, как мать с дочерью обедают за столом. Он неторопливо подтащил стул, уселся и, с лёгкой фривольностью закурив сигарету, поднял подбородок и спросил Вэй Минчжэнь:
— Деньги уже поступили?
Мяо Цзин замерла с палочками в руке, переводя взгляд с матери на Чэнь И. Лицо Вэй Минчжэнь окаменело:
— Какие деньги?
— Страховая выплата и пособие по потере кормильца от отца, — перебирая пальцы, ответил Чэнь И, не церемонясь. — Прошло столько времени, а от тебя ни слова?
В эти дни Вэй Минчжэнь как раз занималась этим вопросом. Работа в электросетях — престижное место, и компенсации обещали быть немалыми.
Сжав зубы, Вэй Минчжэнь, бледная и зелёная, долго колебалась:
— Эти деньги… ещё не поступили… Они предназначены вам на учёбу и жизнь…
У Чэнь И появилась ледяная усмешка:
— Сколько вы были женаты? Недолго же. Раньше не могла родить, он всё откладывал регистрацию брака. Только в последние год-два оформили документы? Зачем? Чтобы прикарманить имущество и сбежать? Теперь он мёртв, вы занимаете квартиру… и деньги тоже собираетесь проглотить?
Его длинные пальцы постукивали по столу. Взгляд был зловещим, голос — жёстким:
— Мне нужны его пособия.
— Остальные деньги можешь оставить себе, — он снова ухмыльнулся. — Пусть будет по-честному.
— Какие ещё деньги?! — Вэй Минчжэнь резко вскрикнула, задев больное место. В её глазах вспыхнула ненависть. — Чэнь Либинь говорил, что у них в банке несколько сотен тысяч, на фондовом рынке заработал больше миллиона! Всё это враньё, враньё! Эта собачий ублюдок показывал мне поддельные выписки! Всё проиграл до копейки! А остатки переводил онлайн тем своим шлюхам по несколько тысяч за раз! Когда я просила у него денег, он каждую монету считал! Да нет у него денег — вообще нет!
Вэй Минчжэнь втайне была вне себя от ярости. Она проверила все счета Чэнь Либиня, перевернула всё вверх дном, но и следа не нашла от тех полутора миллионов. Не веря, проверяла снова и снова. В итоге на всех картах набралось лишь несколько десятков тысяч. После оплаты больницы и похорон осталось дно кверху. Теперь вся надежда только на посмертные компенсации — десятки тысяч юаней! Шесть лет она отдала Чэнь Либиню: стирала, готовила, тысячу раз соглашалась, сто раз подчинялась1. А он оказался нищим лжецом, обманувшим её шесть лет подряд. Сдох — так ему и надо!
Если бы у неё осталась эта квартира и те деньги, она хоть как-то смогла бы проглотить эту обиду. Но если Чэнь И начнёт отбирать у неё и это — сможет ли она сдержаться? На каком основании он смеет претендовать? Отец и сын ненавидели друг друга, этот парень — дикое семя, не родной сын! За что он требует эти деньги?!
Лицо Вэй Минчжэнь исказилось до крайней степени, мышцы щёк дрожали от напряжения. Мяо Цзин съёжилась на стуле, опустив голову, делая вид, что её здесь нет. Чэнь И посмотрел на эту пару и не выдержал — фыркнул, потом закатился хохотом, хватаясь за живот и вытирая слёзы.
Неизвестно, смеялся ли он над их глупостью или над их жалким видом.
— Так это всё, что осталось? — На молодом лице играла дерзкая, дикая улыбка. — Квартира твоя, деньги мои.
— Денег нет! Их даже в помине нет! — Вэй Минчжэнь вскочила, лицо её побагровело, всё тело дрожало. — Эти деньги нужны на учёбу, на жизнь! Жизнь ведь продолжается…
— Тогда подождём, пока поступят. Но если ты осмелишься присвоить их или сбежать с деньгами… — Он пристально уставился на неё, его глаза, глубокие, как колодец, сверкали такой злобой, будто готовы были проглотить человека целиком. — Я вытащу на свет всё, что ты натворила… и сделаю так, что тебе будет очень «хорошо» жить.
С таким бандитом спорить — разве можно остаться в выигрыше?
Вэй Минчжэнь, охваченная головокружением, упала на стул:
— Зачем мне бежать? Это мой дом… Мяо Цзин должна учиться, сдавать экзамены, поступать в элитную старшую школу…
Взгляд Чэнь И скользнул мимо, конечно, Мяо Цзин нужно учиться. Пока он держит её под контролем, куда могут деться эти две женщины?
Мяо Цзин сидела бледная и спокойная, молча выдерживая их взгляды. Что она могла сделать? Ничего.
Время незаметно подкралось к началу учебного года в третьем классе средней школы. Вэй Минчжэнь велела Мяо Цзин идти регистрироваться и поселиться в общежитии.
Чэнь И сидел на диване, играя в телефон, и, услышав их разговор, даже не шелохнулся, не приподняв век.
Мать с дочерью тихо перешёптывались. Вэй Минчжэнь велела Мяо Цзин меньше общаться с Чэнь И, быть осторожной в школе и при любых проблемах обращаться к классному руководителю. Мяо Цзин спросила про пособия и страховку, но Вэй Минчжэнь ничего не выдала, лишь сказала, что квартиру она не хочет, оставит её Чэнь И, а сама возьмёт деньги. Большие деньги — вместе около семидесяти-восьмидесяти тысяч юаней. Она не хотела, чтобы Чэнь И узнал, боялась, что он позарится и заберёт всё, испугалась, что ради этих денег он способен на что угодно.
— Мам, это деньги отца Чэнь И… — Мяо Цзин сглотнула, нахмурившись. — Не спорь с ним.
— Чэнь Либинь обманул меня! Говорил, что у него миллионы, и при разводе я получу больше миллиона! — Вэй Минчжэнь стиснула зубы. — Чэнь И не сын Чэнь Либиня! Если дать ему эти деньги, он проиграет их в азартных играх! Сам Чэнь Либинь тогда выскочит из гроба от злости!
— Мам…
— Не защищай Чэнь И! Я твоя мать, а он кто?
У Вэй Минчжэнь был свой план. При регистрации она дала Мяо Цзин дополнительно несколько тысяч юаней и велела спрятать их в общежитии — вдруг пригодятся.
В тот день Вэй Минчжэнь рано утром вышла из дома, сказав, что едет в управление электросетей узнать новости. Она ушла с пустыми руками, обошла весь город и в итоге села на такси до железнодорожного вокзала. По дороге она позвонила классному руководителю Мяо Цзин.
Мяо Цзин взяла трубку и услышала, как мать шёпотом говорит, что через полчаса у школьных ворот её будет ждать мужчина, с которым нужно уехать на вокзал, билеты уже куплены.
Разговор оборвался. Разум Мяо Цзин опустел, сердце выскочило в горло, ноги будто ступали по облакам.
Неужели Вэй Минчжэнь собирается бежать… вместе с ней?
Она, оцепенев, вышла на улицу и немного постояла у ворот школы. Действительно, появился мужчина, тот самый, которого она видела раньше и который, как она знала, был связан с Вэй Минчжэнь. Он сразу потянул её к такси. Мяо Цзин в ужасе попятилась. Мужчина торопливо объяснил, что её мать уже села на поезд и покинула Тэнчэн, а на следующей станции они встретятся.
— Куда мы едем? — Бледная, с холодным потом на лбу, спросила она. — Вы всё это заранее спланировали?
— Садись в машину, потом всё расскажу! Быстрее, вокзал далеко!
Мужчина схватил её за руку, чтобы затащить в такси. Мяо Цзин, потеряв всякую способность мыслить, машинально сделала два шага вперёд. В этот момент Бо-цзай, как стрела, выскочил из-за угла, решительно схватил её за руку. Мяо Цзин подпрыгнула от испуга, ошеломлённая неожиданностью. Её тянули в разные стороны, и она услышала, как Бо-цзай орёт на всю улицу:
— Люди! Помогите! Похищают! Похищают школьницу!!
Его голос был особенно пронзительным:
— Спасите! Звоните в полицию! 110! Быстрее звоните!
Охранники из будки у ворот школы мгновенно выскочили наружу. Услышав слово «полиция», мужчина понял, что дело плохо, вскрикнул «ой!» и нырнул в такси, бросив Мяо Цзин и скрывшись.
Охранники окружили их. Бо-цзай отпустил Мяо Цзин и весело заявил, что это просто шутка. Его допросили, и в этот момент издалека раздался насмешливый оклик:
— Сестрёнка.
К ним широким шагом приближался Чэнь И.
Тело Мяо Цзин окаменело, как камень. Она механически повернула голову и с ужасом встретилась взглядом с его прекрасным, улыбающимся лицом и невероятно чёрными, зловещими глазами.
- Тысячу раз соглашаться, сто раз подчиняться (千依百顺 / qiān yī bǎi shùn) — идиома, описывающая крайнюю уступчивость и покорность.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
