Ту Ли не нашла у Лу Чжэнсы никаких доказательств.
Разочарованная, она недовольно повесила трубку. Хотелось ворваться к Мяо Цзин и устроить ей разборку, но с какой стати? Кроме пары странных поступков Чэнь И, у неё не было ни единого волоска потянуть за хвост, а Мяо Цзин даже переехала в общежитие и больше не живёт с Чэнь И. Всё это противоречило здравому смыслу и самой логике бытия.
Лу Чжэнсы долго сидел с телефоном в руке, молча размышляя. Ту Ли не знала, что его статус бойфренда — чисто номинальный, и забыла спросить, почему в тот дождливый день он зашёл в комнату Мяо Цзин… а потом всё же ушёл.
— Что случилось? — Мяо Цзин заметила, как он медленно возвращается, лицо у него потемнело. — С тобой всё в порядке?
— Только что Ту Ли звонила. Сказала, что Чэнь И с ней расстался, — Лу Чжэнсы внимательно изучал её выражение лица, слегка потёр переносицу. — Спрашивала, знаю ли я об этом. Я ответил, что нет.
Он осторожно добавил:
— Кажется, это произошло несколько дней назад… Мяо-гун, ты в курсе?
— Правда? — Мяо Цзин держала в руках бадминтонную ракетку, лицо — совершенно спокойное, будто услышала безликий шум сплетен, не вызвавший ни малейшей ряби в душе. Голос был мягкий, искренний: — Я не знала. Чэнь И мне не говорил. Ту Ли со мной тоже не связывалась.
Они как обычно играли с коллегами, болтали, вернулись лишь после отбоя. Мяо Цзин вела себя уверенно и уравновешенно, ни малейшего признака растерянности или странности. Все договорились на следующий выходной сходить вместе на хот-пот. Мяо Цзин кивнула — хорошо. Лу Чжэнсы проводил её до подъезда общежития и долго смотрел вслед её изящной, грациозной спине.
Он совершенно не мог разгадать Мяо Цзин.
Именно потому, что не мог, его интерес к ней только усиливался.
Мяо Цзин прожила в компании почти месяц и ни разу не заглянула домой. Забрала лишь сезонную одежду и необходимые вещи; смену гардероба и крупногабаритный багаж оставила на месте, из-за сверхурочных и различных мероприятий всё никак не получалось вернуться.
Конечно, она не связывалась с Чэнь И — ни звонка, ни сообщения.
Раз она сама не звонит, Чэнь И был только рад своей свободе. Без Ту Ли стало ещё легче и веселее: каждый день — бильярд, застолья, развлечения. Домой возвращался глубокой ночью, чтобы принять душ и упасть спать. Свободы — хоть завались.
Звонок от Мяо Цзин застал его в разгар осеннего похолодания. В Тэнчэне не было слишком холодно, но по вечерам всё же пробирало морозцем, да ещё и дождь лил. Она спросила, не мог бы он привезти ей шелковое одеяло из шкафа и кое-какие вещи, ключей от квартиры у неё нет, а сегодня совсем некогда вырваться.
Голос в трубке звучал мягко, прохладно и чуть хрипловато от насморка.
Чэнь И жевал жвачку, голос был невнятный и ленивый:
— Днём не могу. Если дождёшься вечера, заскочу.
— Спасибо, — Мяо Цзин перешла на деловой тон вежливости. — Не беспокою больше вас тогда. Как подъедете, позвоните, пожалуйста.
Чэнь И стиснул жвачку зубами, лицо потемнело, как дно котла.
Только к восьми вечера он небрежно подрулил к комплексу. Мяо Цзин стояла у дороги под чёрным зонтом: белый трикотажный топ, светло-зелёное платье, обнажающее тонкую, фарфорово-белую шею и лодыжки, настолько бледные, что режут глаз. Сверху — длинное, лёгкое вязаное пальто. Его подол вылетал из-под зонта, ловил дождевые капли, и ткань, то лёгкая, то тяжёлая, бесшумно трепетала на ветру. Вся она, словно цветок ночного жасмина, чистый, таинственный, окутанный мягким сиянием, тихо распустился в этой мутной, дождливой ночи.
Чёрный «Кадиллак» остановился у обочины. Окно опустилось. Она встретилась взглядом с парой тёмных, злых и холодных глаз Чэнь И.
— Приехал, — кивнула она. — Спасибо за труды.
Лицо Чэнь И было бесчувственным, ледяным:
— Вещи в багажнике.
Он вышел из машины, всё такой же мрачный и резкий: короткие ботинки, длинное пальто, полы которого хлопали на ветру. Черты лица — суровые, взгляд — дерзкий, красота — грубая и опасная. Шагнул под дождь.
Мяо Цзин перенесла зонт над ним. Они обошли машину к багажнику. Её зонт высоко прикрывал его голову. Брызги с заднего спойлера сорвались и упали ему на переносицу. Прозрачная капля покачнулась и медленно потекла вниз.
«Вот ведь мужчины — ненадёжны!» Чэнь И принёс лишь маленький чемоданчик, выгреб всё со стола, но многое так и не взял.
— Ещё фен, коробка с удлинителями и термос… Ты забыл? — Мяо Цзин откинула мокрые пряди за ухо и заглянула в сумку. — И не то одеяло — это не подходит по размеру.
Он скрестил руки на груди, раздражённый, с видом выше всех:
— Либо забирай всё, что есть, либо сама иди домой.
Мяо Цзин нахмурилась, бросила на него взгляд:
— Тогда… я сама съезжу.
Чэнь И фыркнул с безразличием, резко опустил крышку багажника — бах!:
— Делай что хочешь.
Они сели в машину. Мяо Цзин аккуратно положила зонт у ног. Двигатель завёлся. Щётки стеклоочистителя медленно разгоняли тонкие струйки воды. Ночь — тёмная, фонари — тусклые и расплывчатые. Машина ехала очень медленно. Оба молчали. В салоне стояла гнетущая тишина, слышен был только гул мотора.
Чэнь И приоткрыл окно на щель и закурил. Табачный дым наполнил салон. Мяо Цзин прикусила губу, нахмурилась, но молчала, пока не выдержала:
— Курение за рулём нарушает правила безопасного вождения: штраф 200 юаней и лишение двух баллов. Если случится авария, пусть уж лучше ты сам пострадаешь, но если заденешь кого-то другого — это уже преступление.
— Другой? На этой чёртовой дороге и духа нет, — он неторопливо стряхнул пепел. — Ты про себя?
— Боюсь отравиться пассивным курением, — спокойно ответила она. — Умри сам, как хочешь, никому нет дела. Но не тащи других за собой. Никто не хочет быть твоим спутником в аду.
Чэнь И холодно хмыкнул:
— Ты такая злая — другие-то знают? Знают, как ты язвительно говоришь?
Мяо Цзин чуть приподняла подбородок, глаза отражали свет фонарей:
— Злая или нет, язвительная или нет — зависит от того, с кем имеешь дело. Одни этого заслуживают, другие — нет. А быть немного злой иногда даже полезно.
— Погуляла несколько лет, повидала мир, узнала жизнь… и научилась притворяться, — Чэнь И глубоко затянулся, медленно выпустил дым, голос стал насмешливым. — Молодец, Мяо Цзин. Выросла.
— Конечно, выросла больше тебя, — холодно парировала она. — Лучше тебе всю жизнь так и жить свободно, по-своему, пока не сгниёшь в земле.
— Похоже, у тебя тоже не сахар. Не говоря о прочем, я ведь думал, ты станешь недосягаемой, сияющей звездой, заполучишь какого-нибудь великого мужчину… А в итоге изводишься на работе, как офисный скот, и встречаешься с таким тупоголовым простачком, как Лу Чжэнсы. Зарабатываешь меньше половины моих денег. Я правда зря тебя содержал все эти годы. Полная трата времени.
Язык его с ненавистью скрёб по коренным зубам, взгляд был жестокий, но с усмешкой:
— Почему в этом мире не существует таблеток от сожалений?
Мяо Цзин едва улыбнулась:
— Ты, оказывается, гордишься собой. Ну что ж, лично увидеть, как я живу, тоже неплохо. Это ведь подтверждает, что ты всё делал правильно. Живи так, как хочешь. А я буду жить по своему замыслу. Посмотрим, кто в конце концов будет смеяться последним.
Чэнь И рассмеялся от злости, сначала коротко, потом ещё раз:
— Ну конечно… Чёрт возьми.
Мяо Цзин сидела прямо, ресницы её были неподвижны, глаза устремлены вперёд, голос — лёгким, как дым:
— Чего злишься? Ты же не впервые меня трахал.
Воздух внезапно замер. Всё вокруг замедлилось и усилилось: капли дождя на лобовом стекле, мерцающий свет фар и фонарей, вой ветра и двигателя, сдерживаемое дыхание рядом и этот молодой, красивый, но застывший, как лезвие профиль.
Об этом никогда не говорили вслух, но и никогда не забывали.
Пальцы на подоконнике дрогнули. Полусгоревшая сигарета с тлеющим угольком тихо упала в лужу у обочины. Последняя струйка дыма извилась в воздухе и растворилась в тишине.
Чэнь И медленно моргнул. Его жёсткое, напряжённое лицо дёрнулось. Уголки губ шевельнулись. Он проглотил ком жара в горле, разгладил губы и угрюмо промолчал.
Прошло долгое время. Он не выдержал. Пальцы на руле задрожали.
— Выходит, ты вернулась, чтобы снова получить? — на лице его заиграла циничная, развязная ухмылка. — Тогда жди. Девчонки, мечтающие залезть на мой член, стоят в очередь.
— Ты про меня и Лу Чжэнсы? — Мяо Цзин осталась серьёзной и спокойной, но язвительно парировала: — Не трудись беспокоиться. В общежитии очень удобно. А ты берегись болезней. У меня есть купон на медосмотр. Подарю. Лечись вовремя, не мучай ни себя, ни других.
Мужчина резко моргнул. В груди будто что-то застряло. Губы сжались, лицо почернело, как болотный туман, от ярости.
Он резко вдавил педаль газа в пол. Машина рванула вперёд, загремела по пустой дороге. Тело Мяо Цзин резко отбросило назад. Она поперхнулась от рывка, схватилась за ремень и молча сидела, с ледяным лицом.
Руль резко повернулся. Машина вильнула к обочине и встала с визгом тормозов. Тело Мяо Цзин бросило вперёд. Пока ремень не успел её вернуть, рядом мелькнуло стремительное движение. Щёлк — ремень отстегнулся. Её грубо, с силой стащило на сиденье пассажира. Над ней нависло это мрачное, ледяное лицо. Большая ладонь прижала её к сиденью. Мяо Цзин даже не успела вдохнуть.
За окном разразился ливень. Дождь хлестал стеной. Ночной ветер был пронизывающе холодным. В полумраке она увидела пару глаз: глубоких, ярких, но ледяных и диких. Мужские губы обрушились внезапно, мокрые и обжигающе горячие, на её щёку. Целовали жадно, отчаянно, будто не могли надышаться. От этого жара её дыхание перехватило. Холодные руки и ноги судорожно сжались. В груди будто тысяча игл и когтей скребли, вызывая лёгкие спазмы. Она мертвой хваткой стиснула подол своего платья.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
