Ту Ли сложила о Мяо Цзин хорошее впечатление и всячески проявляла к ней расположение — какие уж там отношения между братом и сестрой, хорошие или нет, раз Мяо Цзин живёт в доме Чэнь И, значит, он к ней относится не так, как ко всем остальным.
В самый пылкий период их с Чэнь И романа Ту Ли тоже хотела переехать к нему и жить вместе. Но Чэнь И сразу же отказал, мол, женщины приносят одни хлопоты, глаз отдыхать не будет. Она капризно ущипнула его за руку и спросила, неужели для него всё кончается после секса. Чэнь И ответил: да. Затем резко дёрнул её к себе, обхватил мощной рукой за талию и грубо швырнул на кровать. Она не смогла вымолвить ни слова, ей как раз и нравилась эта его ленивая, дерзкая и наглая свирепость.
Позже Ту Ли сама перестала туда ходить: вокруг жили старые соседи, которые, завидев их вместе, тут же начинали указывать пальцами и обсуждать вслух, без стеснения. Грубые слова прямо долетали до ушей Ту Ли. Выслушав это, огонь в её глазах взметнулся на три чжана, и она потребовала, чтобы Чэнь И что-то сделал. Но тот лишь пожал плечами: рот у людей свой, пусть говорят, ему всё равно.
Теперь Мяо Цзин вернулась, такая успешная, образованная сестра, на вид сдержанная и серьёзная. Ту Ли подумала, что если удастся склонить её на свою сторону, в будущем многое станет проще.
Правда, хоть Мяо Цзин и не была сложной в общении, её холодноватый характер был очевиден, она не любила шумных развлечений. Ту Ли звала её по магазинам, на встречи, в салон красоты, на ужины или в спортзал, но Мяо Цзин почти всегда отказывалась, извиняясь: извини, сейчас очень занята — только устроилась на работу, нужно пройти обучение, изучить техническую документацию, постепенно вникнуть в обязанности, да и с коллегами и руководством сейчас много общения. Однако Мяо Цзин действительно могла помочь, когда в фитнес-клубе, где работала Ту Ли, собирались открывать танцевальную студию, она сделала для неё персональное промо-резюме. Хотя и инженер по образованию, но умела монтировать видео и работать в Photoshop.
Чэнь И холодно наблюдал, как Ту Ли заигрывает с Мяо Цзин. Он нахмурился, выражение лица выдавало лёгкое раздражение, которое он сдерживал. Услышав, как Мяо Цзин по телефону снова отказывает, он лениво, без эмоций потёр подбородок:
— В следующий раз поменьше её беспокой.
— Это же просто поужинать, — надув алые губы, проворчала Ту Ли. — Ты ведь сам не стал меня останавливать до звонка. Она сказала, что сегодня задерживается на работе, вернётся позже, просила тебя предупредить.
— Угу.
После окончания вводного курса для новых сотрудников Мяо Цзин погрузилась в режим ежедневных переработок. Завод находился далеко и в глухом месте, поэтому после смены она сама вызывала такси. Иногда, если становилось совсем поздно — к одиннадцати-двенадцати ночи — водители отказывались ехать туда, и тогда приходилось звонить Чэнь И, чтобы он её забрал.
Саму Мяо Цзин поздние возвращения не тревожили, она всегда заказывала официальное такси через приложение. Лу Чжэнсы, который тоже задерживался с ней на работе, провожал её до машины, специально здоровался с водителем, брал контактный номер и всю дорогу поддерживал с ней связь, пока она благополучно не добиралась домой. Чэнь И, узнав об этом, не сказал ни слова. Раз она не хочет жить в общежитии компании и предпочитает каждый день мотаться туда-обратно — пусть делает как хочет. Его это не касается.
Ужин прошёл в рассеянном молчании. После еды Ту Ли захотела прогуляться по торговому центру. Чэнь И дал ей несколько тысяч юаней и отказался составить компанию: уже сентябрь, студенты вернулись в вузы, в бильярдной снова стало людно, и пора было возвращаться к делам.
Ту Ли обвила его шею руками, чмокнула в щёку и томным взглядом прошептала:
— Обожаю тебя. Может, я не пойду гулять, а поеду с тобой в бильярдную? А вечером вместе домой?
Чэнь И медленно выпустил последний клуб дыма, растоптал окурок, уголок губ изогнулся в развязной усмешке, и он крепко сжал её упругую ягодицу:
— Деньги получилa — и сразу распустилась? Катись.
— Без денег я тоже распущенная, — хихикнула Ту Ли, игриво покачивая бёдрами. Она понимала: столько дней он ходит с каменным лицом, значит всё ещё злится за ту пощёчину. За это время она наговорила ему столько сладких слов, что в конце концов удалось его утихомирить. Правда, мужчины тоже любят, когда их гладят по шерстке, стоит вознести до небес, и они становятся покорными.
Не дожидаясь, пока Чэнь И её проводит, Ту Ли сама уехала на такси. Чэнь И в бильярдной сыграл пару партий. В таких уличных залах чаще играют в китайскую восьмёрку1, чем в снукер2: снукер требует времени, точности и сосредоточенности, а китайская восьмёрка — развлекательнее, удары эффектнее, столы освобождаются быстрее, а зрелищные комбинации заставляют зрителей ахать и охать. Чэнь И в китайской восьмёрке давно достиг уровня «чистого стола с одного кия»3, хотя в последние годы больше увлекался снукером. Как только он подошёл к столу, вокруг тут же собралась толпа студентов так плотно, что продохнуть было невозможно.
В десять вечера Чэнь И вышел из бильярдной. Увидев, что в его окнах ещё темно, он понял, что Мяо Цзин ещё не дома. Набрал её номер. Брат и сестра обменялись парой коротких фраз, и машина развернулась в сторону промышленной зоны.
Мяо Цзин и Лу Чжэнсы выходили с территории предприятия, шагая плечом к плечу, жестикулируя и оживлённо беседуя. Под фонарём они остановились. На Мяо Цзин были облегающие джинсы, белая футболка и кеды. Фигура — стройная, но с плавными изгибами, талия — не заполнит и одну ладонь4. В глазах — лёгкая улыбка, выражение лица мягкое, с девичьей чистотой, что идеально сочеталось с юношеской свежестью Лу Чжэнсы.
Чэнь И выкурил две сигареты, прежде чем Мяо Цзин попрощалась с Лу Чжэнсы и легко подошла к машине. Сев внутрь, она снова приняла усталое, безразличное выражение:
— Разве я не сказала, что не нужно за мной приезжать?
— По пути.
Он крутил руль, опустив окна с обеих сторон. К этому времени дневная жара полностью спала, вечерний ветерок был прохладным и приятным. Городская ночная жизнь только набирала обороты, а здесь, в промзоне, хоть и пустынно, зато дорога прямая, просторная и тихая; фонари один за другим мелькали в темноте, и от этого тоже становилось легко на душе.
— И долго ещё эта переработка? Каждый день до полуночи мотаешься.
Голос звучал крайне недовольно, было непонятно, злился ли он из-за того, что сам каждую ночь гоняет водителем, или из-за того, что она ради такой зарплаты работает на износ.
— Нормально. Раньше переработок было ещё больше, чтобы успеть с проектом, два месяца подряд работали до трёх ночи. Сейчас нужно ещё осваивать управление поставщиками, как вникну, станет легче.
Она говорила буднично, по-деловому. Чэнь И нахмурился, тяжело выдохнул:
— Все из престижных университетов: кто-то в деловом костюме и на каблуках, с чашкой кофе входит в дорогой офис и одним звонком связывается с другим полушарием, а кто-то в рабочей форме торчит в цеху и каждый день наматывает по пятнадцать тысяч шагов в WeChat.
Мяо Цзин потёрла голень, то ли с укором, то ли с усмешкой:
— Мне нравится. Тебе-то какое дело?
В машине повисла ледяная тишина. Оба молчали. Лицо старшего брата потемнело, мышцы скул напряглись. Да, именно так: ей нравится, а он ничего не может с этим поделать.
— У этой машины двигатель шумноват. Чистили нагар? Посмотри, не изношены ли подшипники.
Мяо Цзин смотрела в окно, потом вдруг повернулась и бросила эту фразу.
— Старая машина, старые болячки, — он вдруг вспомнил. — А инженер, который машины проектирует, умеет их чинить?
— Хочешь, чтобы я чинила тебе машину? Ни за что.
Мяо Цзин рассмеялась, обнажив изящные, молочно-белые зубы. Голос её окончился на повышении, растянувшись в длинной, игривой интонации.
Всего лишь одна шаловливая фраза.
Чэнь И тоже улыбнулся, глаза, будто капли чёрной туши, руки свободно лежали на руле.
Сквозь опущенные окна с гулом врывался ночной ветер, обдавая лица прохладой. Мяо Цзин сняла резинку, закрыла глаза, откинула голову назад и уютно устроилась в кресле, наслаждаясь свежестью.
Несколько лучей тусклого уличного света проникали внутрь, мягко скользя по её фарфорово-белому лицу: по чистому лбу с лёгким пушком, по тонким изящным бровям, по густым, загнутым ресницам, по аккуратному изгибу носа и губ, по изысканному подбородку.
В паузах между шумом ветра Чэнь И услышал её едва уловимое, спокойное дыхание. Молча поднял стёкла и включил кондиционер.
У подъезда он остановил машину, немного посидел внутри, потом вышел, закурил у обочины. Докурив сигарету, открыл пассажирскую дверь, слегка потряс Мяо Цзин за голову, его пальцы коснулись её тяжёлых, прохладных волос:
— Мяо Цзин, просыпайся. Пора домой спать.
Она открыла сонные глаза, потянулась и вышла из машины. Чэнь И шёл впереди — высокий, уверенный, а она, полусонная, плелась следом.
О том, что Мяо Цзин вернулась, все узнали от Ту Ли. Бо-цзай, услышав, сразу пошёл спрашивать у Чэнь И. Тот лишь равнодушно кивнул:
— Вернулась на работу.
Бо-цзай расплылся в улыбке, потер руки:
— Надо бы встретиться с Мяо Цзин, поужинать вместе.
Чэнь И не ответил, лишь холодно взглянул на него:
— Ты уже женился.
— И-и-и, брат И, — Бо-цзай почесал нос. — Да это же сколько лет прошло! К Мяо Цзин у меня чисто дружеские чувства.
Родители Бо-цзая развелись ещё в его детстве, и он рос с бабушкой. Её дом стоял неподалёку от дома Чэнь И, так что он знал Мяо Цзин с детства, а в средней школе они даже учились в одном учебном заведении. Хотя особо не общались, но время от времени встречались — отношения были вполне дружелюбными. Мяо Цзин… тогдашняя Мяо Цзин была тихой, с глазами, словно утренний иней, и становилась всё красивее. Фигура — стройная и плавная; даже самая дешёвая и простоватая одежда на ней смотрелась с достоинством и благородной скромностью. В те годы едва ли найдётся хоть один из друзей Чэнь И, кто не бросал бы на неё восхищённых взглядов.
- Китайская восьмёрка (中八 / zhōng bā) — популярная в Китае разновидность пула, где игрок должен забить восемь цветных шаров и чёрный шар в определённом порядке.
↩︎ - Снукер (斯诺克 / sī nuò kè) — английская разновидность бильярда с 15 красными и 6 цветными шарами, требующая высокой точности и стратегического мышления.
↩︎ - Чистый стол с одного кия (一杆清台 / yī gān qīng tái) — профессиональный термин, означающий победу в партии без единого промаха.
↩︎ - Не заполнит и одну ладонь (不盈一握 / bù yíng yī wò) — поэтическое выражение, подчеркивающее крайнюю стройность талии.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
