Из-за нужд проекта и вызова из штаб-квартиры Юй Шуан пришлось на время уехать в командировку в Циндао.
За Чуньэр нужно было присмотреть. Юй Шуан не стала обращаться к Кан Луну, а поручила племянницу Юй Цзя. Во-первых, она не хотела беспокоить Кан Луна: ситуация с председателем Каном только улеглась, и она считала, что все долги возвращены, не желая больше пользоваться добротой семьи Кан. Во-вторых, Чуньэр — девочка, и оставлять её под присмотром мужчины всё же было неудобно. Старшая сестра Цзя уже имела опыт с детьми, к тому же она жила одна, так что Юй Шуан была спокойна.
Вскоре после отъезда Юй Шуан Кан Лун обнаружил проблему: дома никого нет. Он спросил Юй Шуан, та ответила, что в командировке. Спросил про Чуньэр. Юй Шуан солгала, сказав, что девочку забрала мать Юй Шуан. Кан Лун удивился: сейчас не каникулы, с чего вдруг её забрали, и как быть с учёбой? Но раз Юй Шуан так сказала, он на время поверил.
Как-то раз друзья собрались вместе, Юань Кай тоже был там. Кан Лун спросил его о пении, а затем поинтересовался, придёт ли старшая сестра Цзя. Бай Юанькай небрежно бросил:
— У неё нет времени, она с ребёнком возится, с той самой племянницей твоей пассии.
Кан Луну стало неприятно. В тот же день, созваниваясь с Юй Шуан, он прямо об этом упомянул. Он считал, что Юй Шуан его ни во что не ставит.
Юй Шуан решила высказаться начистоту:
— Она — девочка, а ты — мужчина.
— Я ей дядя, что я могу сделать? — совершенно искренне возразил Кан Лун.
Юй Шуан убеждала:
— Ну как ты не понимаешь? Во многих вещах между мужчиной и женщиной есть свои неудобства.
Кан Лун ответил:
— Дело не в неудобствах, а в том, что ты считаешь меня чужим.
— Вовсе нет.
— Именно так! — громко крикнул Кан Лун.
Юй Шуан своей вины не признавала. В итоге они расстались на плохой ноте.
Выкроив время, Кан Лун всё же навестил Чуньэр. Юй Цзя спросила, что случилось. Кан Лун ответил, что теперь Юй Шуан всё делает у него за спиной.
— Считает тебя чужим? — спросила Юй Цзя.
Кан Лун подтвердил.
Юй Цзя с улыбкой сказала:
— У нынешней молодёжи мысли не такие, как были у нас раньше. Раньше встречались, чтобы пожениться, а теперь любовь — это любовь, а брак — это сделка. Но нельзя же вечно съедать наживку и не попадаться на крючок.
Кан Лун горько усмехнулся:
— Кто хочет, тот и попадается.
Разумеется, он понимал, что более глубокая проблема между ним и Юй Шуан заключалась в её вечном требовании равноценности вклада. Если в паре — или в семье — никто никому ничего не должен, такие отношения долго не продлятся. Супруги, близкие люди — они всегда должны друг другу, они вечно связаны узами, которые невозможно распутать до конца. А когда всё «чисто и гладко», когда ты мне не должен и я тебе не должна, такие супруги рано или поздно разойдутся.
Кан Лун также рассказал Юй Цзя, что его беспокоит постоянная спешка отца с женитьбой. С тех пор как он съехал от Юй Шуан, каждый раз, когда он возвращался домой, председатель Кан заводил разговор о свадьбе. Кан Лун отвечал, что до этого ещё не дошло. Председатель Кан рычал: «Нужно проявлять инициативу! Ты же мужчина!» Юй Цзя понимала это как родительскую любовь: желание поскорее увидеть сына нашедшим свой причал, под чьим-то присмотром. Но на Юй Шуан родительская настойчивость действовала хуже всего. Иногда это даже давало обратный эффект. В душе она была бунтаркой.
После обеда Кан Лун повёл Чуньэр гулять. Они давно нашли общий язык, и рядом с Кан Луном Чуньэр чувствовала себя свободнее, чем с Юй Шуан. В зоопарке, перед вольером с обезьянами, Чуньэр внезапно спросила:
— Дядя Кан, это я мешаю тебе и моей тёте?
Обезьяна-мать обнимала детёныша, и эта сцена выглядела необычайно трогательно.
Чуньэр захотелось плакать, её глаза покраснели:
— Если бы не я… у вас могли бы быть свои дети… вы могли бы пожениться…
Маленькая ещё, а всё понимает.
Сказав это, Чуньэр разрыдалась от нахлынувшего горя. Кан Лун растерялся. Подоспел патрульный зоопарка с суровым видом: они приняли Кан Луна за похитителя детей. После нескольких вопросов Чуньэр подтвердила, что он её дядя. Кан Лун начал объяснять. Полицейские переглянулись, не поверили и в итоге всё же отвели Кан Луна в участок для допроса и выяснения обстоятельств.
Стоило Хань Гуану освободиться, как обеденное «эксклюзивное интервью» шло своим чередом. Юй Жуй казалось, что рассказы Хань Гуана, лежащего на диване, больше похожи на сеансы психотерапии. Однако каждый раз после разговора Хань Гуан наставлял её:
— Сначала сама отсей лишнее, не отдавай всё Сяо Е.
Е Ча почуял неладное. Однажды он пришёл к Юй Жуй с записями интервью и спросил:
— Столько дней опрашивали, а записано всего ничего?
Юй Жуй лишь беспомощно ответила, что председатель ничего не хочет рассказывать, и то, что есть, пришлось вытягивать из него клещами.
Е Ча ничего не сказал, но втайне презирал её, считая это отсутствием профессионализма. По правде говоря, после множества интервью у Юй Жуй тоже появился свой интерес: ей хотелось оставить всё услышанное себе — спрятать в глубине сердца.
Ей было любопытно. Она хотела узнать этого человека. Например, в этот раз она тайком добавила в план интервью вопрос о его личной жизни. Разве может быть биография предпринимателя без рассказа о делах сердечных?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
