Глядя на нее с затаенной улыбкой в глазах, он быстро нажал пальцами на выемку под ее коленом, вызвав у нее новую легкую дрожь, а затем резко придвинулся ближе и выдохнул:
— Надо же, именно здесь… Ты и впрямь не похожа ни на кого.
С этими словами он нажал снова.
Она закусила губу, несильно толкнула его ногой и с досадой бросила:
— Зверь.
Его зрачки потемнели:
— Во всей Поднебесной лишь ты одна смеешь обращаться со мной так. — Надвинувшись вплотную, он уперся ладонью в ложе позади нее, прижался губами к шее и коснулся кончиком языка ее вспыхнувшей румянцем кожи.
Она попыталась отстраниться, подняв руку, чтобы оттолкнуть его, но стоило ей шевельнуться, как на грудь опустилось что-то холодное.
Опустив глаза, она увидела свисающий между ключицами темный сверкающий камень причудливой формы; в колеблющемся свете свечей на нем проступали смутные очертания девяти драконов.
Подняв взгляд, она встретилась с мерцающим теплом его глаз и услышала негромкий голос:
— Но во всей Поднебесной лишь ты одна достойна носить эту вещь.
Гладкий камень коснулся кожи леденящей прохладой, покоясь у нее на груди; тонкая золотая цепочка обвивала шею, а густой угольный блеск на фоне ее белоснежной с нежно-розовым отливом кожи приковывал к себе взгляд.
Она подняла руку и коснулась камня.
Поверхность была удивительно гладкой, шелковистой на ощупь; глубокий черный цвет не имел ни единого изъяна, а тончайшие золотые прожилки, сплетаясь внутри, образовывали узор девяти драконов — казалось, сама природа запечатлела этот знак верховной власти.
Едва опустившись на ее тело, камень плотно прижался к груди, будто всегда принадлежал ей одной, и никто иной не посмел бы снять его.
Сжав камень пальцами, она держала его в ладони, пока он не напитался ее теплом, и лишь тогда позволила ему соскользнуть обратно на шею. Вскинув голову, она слегка приподняла бровь:
— Что это?
Узор девяти драконов — символ Сына Неба.
Она не могла определить породу камня, но ясно видела, что вещь редкая и бесценная.
Зная его гордый нрав, она понимала, что случайных безделушек он держать при себе не стал бы.
Его широкая ладонь бережно отвела рассыпавшиеся по ее груди волосы назад. Длинный палец долго очерчивал контур камня у нее на коже, прежде чем перехватить ее руку. Мужчина тихо усмехнулся:
— Мне хотелось сегодня порадовать тебя… но, кроме этой вещи, у меня не нашлось ничего достойного для подарка.
Она замерла. Глядя на едва приподнятые уголки его губ, она на миг лишилась дара речи.
Он медленно привлек ее в кольцо рук; его горячая грудь согревала ее тело. Прильнув губами к ее уху, он негромко проговорил:
— Я нашел этот камень, когда сокрушил Шоучжоу. Все вокруг в один голос твердили, будто это благой знак Небес.
Длинные ресницы Ин Хуань дрогнули; опомнившись, она не сдержала тихой усмешки:
— Льстивым речам придворных… неужели и ты способен верить?
Его тонкие губы тронула улыбка, он обнял ее крепче:
— Ты думаешь, приближенные преподнесли его мне ради лести?.. Этот камень я добыл собственными руками: нашел его в родовом храме правителей Шоучжоу.
Она запрокинула голову; пряди ее волос коснулись его подбородка, заставив мужчину опустить лицо в поисках ее губ. С блеском в глазах она обвила руками его стан, охотно отвечая на ласку, и лишь спустя мгновение слегка отстранилась:
— Выходит, достался он нелегкой ценой. Зачем отдавать его мне, вместо того чтобы оставить себе?
Его широкая ладонь мерно поглаживала ее талию и спину; не отрывая взгляда темных, словно омут, глаз, он глухо произнес:
— Тебе он подходит больше всего.
Рука его поднялась выше, пальцы перебрали звенья золотой цепочки, а затем коснулись налитой соком вершины ее груди, слегка дразня кожу прохладным краем камня.
Она растаяла в его объятиях: против этой неспешной, вкрадчивой ласки не находилось сил, и глаза ее вновь подернулись влажной дымкой.
Не прекращая ласкать ее, он навис сверху и хрипло шепнул:
— Сколько бы раз я тебя ни видел — на тебе никогда не бывало украшений. Ты слишком не похожа на прочих женщин. — Пальцы его слегка сжали ее грудь, вырвав прерывистый вздох, и он продолжал: — Да и на то, чем тешатся обычные девушки, ты вряд ли взглянула бы с охотой.
Ему хотелось баловать ее, хотелось видеть ее улыбку, но он не знал, чем можно тронуть ее сердце.
Она облечена высшим достоинством государыни; в подлунном мире не существовало вещи, которой она не могла бы получить по первому слову, и даже редчайшие сокровища вряд ли удивили бы ее.
И лишь этот камень…
Он был добыт в кровавой сече при падении твердыни, а природный знак Сына Неба на нем открывал истинное стремление его души.
Впервые в жизни он дарил подарок женщине своими руками.
Не умея изливать чувства в пышных речах, он уповал лишь на то, что она поймет без слов.
Ин Хуань обняла его за шею. В уголках ее глаз расцвела улыбка; она поцеловала его в губы раз, затем другой; у ее рта обозначились ямочки, но она не произнесла ни слова.
…Впервые в жизни мужчина дарил ей что-то от чистого сердца.
На ее плечах лежало величие царства; в чем бы она ни знала нужды, кто из смертных осмелился бы надеяться угодить ее взору?
Но этот камень был взят им в сече на поле брани, оставаясь драгоценным и неповторимым творением мира.
Природный узор из девяти драконов: никто иной не смог бы взять его силой, и никто иная не была достойна владеть им.
Прижавшись к его груди, она чувствовала, как в душе один за другим распускаются цветы, наполняя все ее существо весенним теплом.
Столь непреклонный и гордый владыка добровольно вручил эту реликвию ей.
Под величием царственных ликов проступила чистая, не знающая оглядки нежность.
Смысл этого дара не требовал долгих объяснений — ее сердце постигло все без остатка.
Видя, что он преподносит ей символ верховной власти и не помышляет о покорности или отказе от царства, она поняла, что он наконец признал ее равной себе, перестав видеть в ней лишь женщину, которую надлежит сломить и покорить.
Они желали лишь одного: идти рука об руку, плечом к плечу.
И даже если им не суждено прожить этот век вместе — что с того?
Ее рука скользнула по его щеке и опустилась на грудь; чуть сжав губы, она тихо обронила:
— Ты преподнес мне столь редкий дар, а мне нечем отдарить тебя взамен.
Мужчина негромко рассмеялся. Повернувшись, он пальцами погасил свечу на столике возле ложа, затем вновь прижал ее к себе, натянул шелковое одеяло, укрывая их обоих от ночной прохлады, и крепко сомкнул руки у нее на спине, больше не проронив ни звука.
Двенадцать лет минуло, прежде чем наступила эта единственная ночь весенней страсти.
В эту минуту его душа была полна покоя, и большего он не просил.
Видеть ее улыбку и знать, что она поняла его сердце, — этого было довольно.
Ин Хуань тихо покоилась у него на груди, слушая мерные, сильные удары сердца. Ее пальцы чертили легкие узоры по его телу; изредка она поднимала взгляд и, видя, что его веки приоткрыты, сама не решалась уснуть.
Он перехватил ее тонкие пальцы и бережно сжал их в своей широкой ладони:
— Устала… и все равно не спишь?
Она потерлась щекой о его плечо:
— Жаль тратить время на сон.
Редкая милость Небес — провести эту ночь в его объятиях; доведется ли им встретиться вновь, не знал никто. Разве могла она позволить себе сомкнуть глаза, пока он рядом?
В полумраке покоев слабо мерцали его глаза; этот ласковый взгляд опьянял до глубины души, заставляя сердце замирать от нежности.
Ее пальцы, невольно скользившие по его телу, вдруг наткнулись на продолговатую впадину под его ребрами — след давнего удара клинком.
Бережно коснувшись рубца, она тихо выдохнула:
— Сколько же ран ты перенес за эти годы…
Его тело на мгновение напряглось. Повернувшись, он навис над ней, упершись локтями в ложе по обе стороны от ее плеч; огонь в его глазах чуть погас:
— Этот шрам остался со времен восшествия на престол… от удара наемного убийцы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
