За окном свистел холодный ветер. После того как Цзы Юй и Ма Шаохуа узнали друг друга, Цзы Юй не желала оставаться в гостинице в западной части города, пребывая в вечном страхе. Под предлогом того, что ей нужно собрать кое-какие вещи, она по-прежнему жила в ветхом доме в южных трущобах, который снял для неё Шао Гуанцин. В глубине души Цзы Юй чувствовала, что эта развалюха сейчас — единственное место, способное укрыть её от ветра и дождя. До конца срока пари между Бай Цяньхун и Лу Чжэньланом оставалось всего полтора месяца, и Цзы Юй ощущала тяжкое давление. Она непрестанно мерила комнату шагами, то и дело бросая беспокойные взгляды на старую деревянную дверь, словно опасаясь, что в любой момент из-за неё могут появиться призраки или демоны.
— Тук, тук, тук. Тук-тук, — в ветхую дверь постучали пять раз: три длинных удара и два коротких. Цзы Юй мысленно вздохнула и открыла. Как и ожидалось, снаружи стоял Вэй Чжуан. Не дожидаясь приглашения, он сразу вошёл в дом. Лицо Цзы Юй помрачнело, и она с ходу спросила крайне недовольным тоном:
— Вэй-дажэнь, за эти полмесяца вы приходили уже раз семнадцать-восемнадцать. Даже если вы обладаете выдающимся мастерством и способны избегать людей Гао Шижаня, вы только посмотрите, — Цзы Юй указала на яркий дневной свет за окном и с упрёком продолжила: — Сейчас разгар дня, снаружи полно народа, неужели вы не боитесь раскрыть мою личность?
— Я был осторожен, — Вэй Чжуан, проигнорировав её резкий тон, прямо протянул руку. — Где нефритовая подвеска?
— Подвеска, подвеска, подвеска! Вы только это и умеете говорить? — Цзы Юй, которую изводили столько дней, не выдержала и пронзительно закричала: — Вы приходили позавчера вечером, вчера в полдень, а сегодня явились после полудня. Раз за разом вы требуете от меня нефритовую подвеску в виде белой рыбы. Если у меня её не было вчера, откуда она возьмётся сегодня? Сколько раз мне повторять: одна половина висит на шее у Ма Шаохуа, а вторая спрятана за пазухой у Дуаньму Лаотоу. Они оба дорожат этими штуками как сокровищами и не расстаются с ними, добыть их не так-то просто! Понятно вам? Уходите и не донимайте меня больше! Когда я получу их, то сама найду способ известить вас, чтобы вы вывезли меня из города. — С этими словами Цзы Юй махнула рукой, выпроваживая его.
Цзы Юй ожидала, что Вэй Чжуан не отступится, но, к её удивлению, он кивнул и коротко ответил:
— Я понял. Буду ждать твоего известия.
Цзы Юй поразилась такой лёгкой уступчивости. Она уже собралась проводить гостя, но Вэй Чжуан добавил:
— Бай-гунян распорядилась, чтобы сегодня я первым делом забрал ту подвеску, что у тебя при себе, для полной уверенности. Прошу, гунян, отдай её мне.
— Нет! Нет! — Цзы Юй побледнела от ужаса и крепко сжала висящую на шее подвеску. — Вы не можете её забрать! Если вы её заберёте, а Двое храбрецов из Инчуаня или та странная старуха потребуют предъявить доказательство, я ведь не смогу ничего показать. Это верная смерть!
Хотя Вэй Чжуан и сочувствовал Цзы Юй, понимая, что она, как и он сам, лишь пешка в чужих руках, он всё же произнёс:
— Я говорил об этом Бай-гунян, но она настаивает, чтобы сегодня я доставил подвеску ей. Гунян, лучше отдай её мне. — Он помолчал и добавил: — Возможно, к тому времени ты уже добудешь вторую подвеску у Дуаньму Цзиндэ. Все они выглядят одинаково, так что Двое храбрецов из Инчуаня ничего не узнают.
Цзы Юй не слушала его утешений, она вцепилась в нефрит и ни за что не желала его отдавать. Вэй Чжуану не осталось иного выхода, кроме как применить силу.
— Прости за грубость, гунян, — промолвил он. Не успели слова сорваться с его губ, как подвеска из рук Цзы Юй перекочевала в руки Вэй Чжуана.
— Нет! Нет! Вэй-дажэнь… — Цзы Юй схватила его за руку, не давая уйти. — Умоляю вас, оставьте мне её ещё на несколько дней. На десять… нет, хотя бы на пять дней! За пять дней я клянусь достать другие подвески!
Вэй Чжуан посмотрел в полные слёз глаза Цзы Юй, и в его сердце шевельнулась жалость, но он всё равно покачал головой:
— Давай сделаем так, сегодня я отнесу подвеску и спрошу Бай-гунян. Если она согласится, я непременно приду ещё раз сегодня ночью и верну её тебе.
— Бай-гунян! Снова Бай-гунян! — Цзы Юй оттолкнула его руку, отступила на шаг и истерично закричала: — Обо всём нужно спрашивать Бай-гунян! И что с того, что она Бай-гунян? Я скажу тебе. Если бы она родилась на несколько лет позже, а я — на несколько лет раньше, то сегодня я была бы Бай-гунян, а она — Цзы Юй! — Цзы Юй, увидев ошеломление на лице Вэй Чжуана, расхохоталась. В её смехе слышались и горечь, и зависть. — Что? Не веришь? Да, да, кто поверит? Бай Цяньхун — моя родная цзецзе, родная цзецзе! Пожертвовать мной? Ты смеешь жертвовать мной?! — Речь Цзы Юй становилась всё более бессвязной, было неясно, к кому она обращается. — С самого детства ты была сяоцзе, а я — служанкой, а? Нян передала тебе всё. Мандариновые ножи, запечатывающие кровь1, родовую военную стратегию… Ты забрала всё до единого, а? Какое ещё «наследование по одной линии»? Тьфу! Что толку в том, что ты старшая дочь! Разве я не умею того же, что и ты? Если бы нян не была пристрастна и не учила только тебя одну, разве я проиграла бы тебе?
Цзы Юй резко обернулась и в упор посмотрела на Вэй Чжуана, продолжая наступать:
— Можешь не говорить, я и так всё понимаю. Бай Цяньхун наверняка сказала тебе: «Цзы Юй уже так долго находится в городе Гуйлин, но не добыла ни одной подвески. До конца срока пари с Лу Чжэньланом осталась лишь половина времени. Нельзя допустить, чтобы мы потеряли жену и в придачу лишились войска2. Кто знает, где потом искать труп Цзы Юй, когда город падет? Лучше, пока она жива, забрать подвеску для подстраховки». Верно? Я ведь не ошиблась?
Вэй Чжуан не отвечал почти безумной Цзы Юй, и это молчание было знаком согласия.
- Мандариновые ножи, запечатывающие кровь (闭血鸳鸯刀, bì xuè yuānyāng dāo) — название парных клинков и соответствующей секретной техники боя. ↩︎
- Потерять жену и в придачу лишиться войска (赔了夫人又折兵, péi le fūrén yòu zhé bīng) — образное выражение, означающее двойную неудачу: лишиться того, что хотел приобрести, и потерять то, что уже имел (в оригинальном тексте примечание указывает на возможную ошибку автора, так как это идиома эпохи Троецарствия). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
