— Это я уступил ему место, — сказал Тань Чжицюэ. — Ты должен понимать, брат, что мне по душе заводить друзей, а не быть главой школы. Командовать людьми с утра до вечера — это не в моем характере. Более того, Шао Гуанцин… он хотел стать главой школы уже много лет. Он всегда полагал, что наставник в конце концов передаст этот пост ему, и не ожидал… Эх, не будем об этом. Словом, два года назад я прилюдно выдвинул кандидатуру Шао Гуанцина на пост нового главы школы Жу1, и он был мне очень благодарен. Раз ни у него, ни у меня не было возражений, остальным адептам школы и сказать было нечего. Вот только, уступив место главы, я не отдал Шао Гуанцину белый нефрит. В ту ночь наставник так горячо наказывал мне беречь этот камень. Всякий раз, вспоминая ту сцену, я просто не могу доверить хранение белого нефрита Шао Гуанцину.
— Хм, — отозвался Цзин Тяньмин и спросил: — Значит, Шао Гуанцин тоже очень хотел заполучить этот белый нефрит?
— Ты действительно умен, брат. Куда умнее меня, — Тань Чжицюэ опустил голову. — Я-то полагал, что он раз за разом требует этот нефрит лишь потому, что наставник сделал его символом власти главы. Но сегодня стало ясно, что за этим кроется иная тайна.
— А как же вы получили раны, Тань-сюн? — заметив, что взгляд Тань Чжицюэ стал рассеянным, напомнил Цзин Тяньмин.
— Ах, да, — Тань Чжицюэ пришел в себя и продолжил: — Примерно семь или восемь дней назад я прибыл в окрестности городка Цзяо и остановился на постоялом дворе. За последние три-четыре месяца циньские солдаты схватили не меньше тысячи конфуцианцев. Мы сменили облик, стараясь скрыть свою истинную сущность, но не думали, что за нами все равно следят. В ту ночь я спал, как вдруг услышал стук. Причем стучали условным знаком, которым мы, ученики школы Жу, связываемся друг с другом. Я тут же поднялся и выбежал наружу, следуя на звук к другому номеру. Заглянув внутрь, я увидел главу Шао Гуанцина, руки связаны за спиной, сам лежит на полу. Осмотрев обстановку, я уже собирался войти, чтобы спасти его, как вдруг услышал голос: «Не стесняйтесь, заходите». Этот размеренный голос до смерти напугал меня. Ведь я только что внимательно все осмотрел — в комнате, кроме Шао Гуанцина, никого не должно было быть.
— Тогда я понял, что встретил истинного мастера, — Тань Чжицюэ поднял голову и улыбнулся Цзин Тяньмину. — Помнишь, в Гуйлине я рассказывал тебе, как бабушка Цзян задала мне трепку? — Цзин Тяньмин покачал головой. — С тех пор я узнал, что такое настоящий мастер. Но если говорить о боевых искусствах… — голос Тань Чжицюэ дрогнул от страха, — боюсь, даже бабушка Цзян не сравнится с тем стариком.
— Стариком?
— Да, в комнате со мной говорил старик. Очень, очень древний старик.
— Я понимал, что встретил непревзойденного мастера, но, раз Шао Гуанцин был у него в руках, выбора у меня не оставалось, пришлось подчиниться, — Тань Чжицюэ продолжил рассказ о той ночи. — Я вошел и увидел старика, сидящего на полу. Лицо его было иссохшим, на черепе почти не осталось плоти — он сидел, словно человеческий скелет. Что до возраста, то, если бы мой наставник Дуаньму Цзиндэ был жив, он вряд ли оказался бы старше этого человека. «Ты и есть Тань Чжицюэ?» — спросил он, свирепо глядя на меня запавшими глазами, похожими на медные колокола. «У тебя ли нефритовая подвеска в виде белой рыбы?!» Брат, только тогда я узнал, сколько бед может принести этот кусок нефрита.
— К счастью, Тань-сюн не взял его с собой, — с облегчением выдохнул Цзин Тяньмин.
— Да. Если бы в тот момент нефрит был при мне, разве я смог бы дожить до сегодняшнего дня? — Тань Чжицюэ вспомнил те мгновения. — Я не только наотрез отказался отдавать камень, но и не выдал старику, где он спрятан. В итоге тот лишил меня всех сил, уничтожив мои навыки боевых искусств, и лишь жизнь оставил.
— А потом, Тань-сюн?..
— Эх, все же я поддался на их уловку. После целых суток мучений старик увидел, что я не выдам правды, и сказал, что если я не открою местонахождение нефрита, он убьет главу школы Жу прямо у меня на глазах. Я подумал, Шао Гуанцин только недавно занял этот пост, если его здесь бессмысленно убьют, кто продолжит великое дело нашей школы? К тому же, тысячи наших собратьев схвачены циньцами, им нужен глава, который поведет людей на выручку. «Хорошо. Сначала отпусти Шао Гуанцина, и тогда я скажу, где нефрит». Ради спасения Шао Гуанцина и наших братьев я сказал это старику. Старик оказался скор на решения. Он лишь слегка повел пальцем по спине Шао Гуанцина, и путы лопнули. Затем он толкнул его в спину, выставляя за дверь. Было около полудня. Я ждал до самых сумерек, надеясь, что Шао Гуанцин ушел уже достаточно далеко. Только тогда я открыл старику, что еще год назад отдал белый нефрит Лю Би на временное хранение.
Цзин Тяньмин вздрогнул от испуга:
— Белый нефрит у Лю Би? Тогда Лю Би в опасности! — произнося это, Цзин Тяньмин почувствовал смутное беспокойство, но не мог понять, в чем его причина.
— Это все из-за моей косности2, — с раскаянием произнес Тань Чжицюэ. — Я всю жизнь не лгал. И этим погубил Лю Би. Брат, я чувствую, что мне уже не оправиться. Поручаю белый нефрит и Лю Би твоим заботам.
- Школа Жу (儒家, rújiā) — конфуцианское учение или школа ученых в древнем Китае. ↩︎
- Косность (食古不化, shí gǔ bù huà) — китайская идиома, означающая слепое следование древним догмам без умения применить их к обстоятельствам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
