Твержу себе: пора домой, а в сердце лишь тоска1
В большом зале европейского особняка уже давно собралась целая толпа. Седьмая супруга выслушала рассказ Четвёртой дочери, Сяо Шуи, и не знала, то ли смеяться, то ли плакать от злости. Она никак не ожидала, что Сяо Бэйчэнь осмелится среди бела дня похитить Линь Ханцзин прямо из школы. И надо же было этому безрассудному мальчишке выбрать именно сегодняшний день, теперь он точно навлечёт на себя беду.
Седьмая супруга уже торопливо отдавала охране распоряжения обыскать все окрестности, как вдруг Линь Ханцзин сама вошла в зал. Глаза у неё были красные, очевидно, она плакала. Едва переступив порог, она отчётливо сказала мамушке Лю:
— Мамушка, собирайте вещи. Мы возвращаемся домой.
Мамушка Лю и без того была в ярости. Услышав это, она не стала ничего говорить, схватила Цзиньсян и отправилась наверх собирать вещи.
Седьмая супруга понимала, что виновата, и не знала, как лучше уговорить Линь Ханцзин остаться. Тут она краем глаза заметила входившего в зал Сяо Бэйчэня, подошла к нему и изо всех сил ткнула пальцем в лоб.
— Ну ты и безнадёжный болван! Совсем страх потерял — осмелился так бесцеремонно обращаться со своей сестрицей Линь! Вот увидит тебя отец — живого места не оставит. Юная госпожа Линь сейчас уезжает. Сам иди проси у неё прощения, а у меня уже лица не хватает это делать.
— Уезжает?
Сяо Бэйчэнь посмотрел на Линь Ханцзин, стоявшую посреди зала, и беспечно усмехнулся:
— Куда это ещё уезжает?! Не позволю!
— Я не член вашей семьи. С какой стати ты мне запрещаешь?
Линь Ханцзин повернула голову. Яркий свет ламп падал ей на лицо, подчёркивая его тихую, мягкую красоту, в которой теперь проступил холодок. В её глазах всё ещё стояли слёзы — прозрачные, полные, словно две чаши изумрудной воды.
— Седьмая тётушка, я прожила у вас столько дней. Вы заботились обо мне и относились ко мне с добротой, я этого не забуду. Если когда-нибудь вам доведётся приехать на юг, я непременно приму вас как следует.
Седьмая супруга поняла, что Линь Ханцзин твёрдо решила уехать. Она поспешно подошла к девушке с натянутой улыбкой:
— Девочка моя, не говори так. У Лао Саня такой легкомысленный характер, даже маршал, стоит ему о нём вспомнить, от злости зубами скрежещет и готов прибить его палкой. Сегодня он позволил себе вольность с вами, так что Седьмая тётушка просит прощения…
Она уже хотела поклониться, но Линь Ханцзин поспешно поддержала её. И тут со стороны раздался спокойный, почти равнодушный голос Сяо Бэйчэня:
— Пока я не разрешу, ты никуда не уйдёшь!
Линь Ханцзин вырвала руку из руки Седьмой супруги. В этот момент мамушка Лю спустилась по лестнице вместе с Цзиньсян, которая несла кожаный чемодан. Линь Ханцзин больше ничего не сказала и направилась к выходу из зала.
Сяо Бэйчэнь шагнул вперёд и без лишних слов схватил её за руку. Но едва он открыл рот, как снаружи донёсся шум. Раздались громкие крики часовых: «Смирно!» Несколько гвардейцев открыли двери зала, и внутрь вошёл сам маршал Сяо вместе с несколькими офицерами среднего возраста.
Седьмая супруга мысленно выругалась. Она подумала, что теперь Третьему сыну достанется по полной. Маршал славился суровым воспитанием сыновей. Он не раз говорил, что дочерей нужно баловать, а сыновей — растить под ударами. Сегодня Лао Сань устроил такое безобразие, похоже, наказания ему не избежать.
Маршал Сяо происходил из простонародья. Одними лишь собственными силами он завоевал власть над двадцатью четырьмя северными провинциями, проведя границу с югом по реке Сишуй и горам Наньхуай. С центральным правительством он стоял на равных, буквально разделив двор и оказывая друг другу равные почестии2, и не признавал его превосходства. Отец Линь Ханцзин, Линь Цюаньчунь3, был его названым братом.
Недавно центральное правительство начало расследование против Линь Цюаньчуня. Оказалось, что тот тайно перенаправлял государственные средства, чтобы передать их маршалу Сяо на закупку партии оружия. Но тайное стало явным, Линь Цюаньчунь оказался в тюрьме.
Всё это время маршал Сяо находился в Цзянбэе, проверяя состояние войск. Линь Ханцзин он видел впервые. Он быстро подошёл к ней и заговорил тоном заботливого отца:
— Ты ведь моя племянница Ханцзин?
Линь Ханцзин поняла, что пришёл маршал Сяо, и поспешно поклонилась:
— Дядюшка Сяо…
Маршал Сяо с улыбкой поднял её:
— И правда дочь Цюаньчуня! Воплощение духовной чистоты и утонченной красоты4. А ведь твой отец в своё время был первым красавцем Военного училища. Но что случилось? Почему глаза такие красные? Кто тебя до слёз довёл?
Четвёртая сестра Сяо Шуи, стоявшая рядом, не смогла сдержать негодования и вмешалась:
— А кто же ещё, как не Третий брат? Ни с того ни с сего прискакал верхом к нам в школу и увёз Ханцзин. Теперь она так рассердилась, что хочет вернуться домой.
— Ничего страшного, просто дети повздорили. Пошумят немного, и всё пройдёт.
Седьмая супруга почувствовала, что дело принимает дурной оборот. Она поспешно улыбнулась, достала свой носовой платок и принялась вытирать маршалу пот со лба, стараясь говорить как можно оживлённее:
— Маршал, вы только приехали. Уже поели? Как раз все собрались, я велю накрыть стол. Мы недавно наняли повара из Хуайани, он превосходно готовит блюда хуайянской кухни5.
Она пыталась заговорить случившееся, но маршал Сяо не стал с ней разговаривать. Он лишь взглянул на стоявшего в стороне Сяо Бэйчэня и холодно сказал:
— За мной в кабинет.
Сяо Бэйчэнь понял, что этого ему уже не избежать. Он видел, как наставники и дядюшки, сопровождавшие маршала, один за другим пытались улыбками смягчить его гнев, но всё было бесполезно. Маршал Сяо уже поднялся наверх.
Перед тем как последовать за ним, Сяо Бэйчэнь изо всех сил сверкнул глазами на Четвёртую сестру, Сяо Шуи. Та лишь вызывающе вскинула подбородок, всем своим видом говоря: «Сам виноват».
Линь Ханцзин не понимала, что происходит. Когда Сяо Бэйчэнь бросил на неё взгляд, она отвернулась. И тут услышала, как Седьмая супруга, словно у неё пожар над головой, торопливо приказала одному из слуг:
— Скорее!!! Пусть кормилица приведёт Пятого и Шестого сыновей.
Слуга поспешно ушёл.
Сверху, из кабинета, донёсся яростный крик маршала Сяо:
— Негодный сын! Я вырастил такое животное! С каким лицом мне теперь жить на свете?!
За криком последовали глухие удары.
Седьмая супруга сразу поняла, что маршал принялся бить Сяо Бэйчэня по семейному закону6. А Сяо Бэйчэнь был человеком твёрдым, всякий раз терпел побои молча, не просил пощады, и всякий раз отец избивал его почти до полусмерти.
- «Твержу себе: пора домой, а в сердце лишь тоска» (曰归曰归，心亦忧止 / yuē guī yuē guī, xīn yì yōu zhǐ) — это прямая цитата из «Книги песен». Она взята из знаменитой поэмы «Сбор дикого горошка» (采薇 / «Цай вэй»), которая рассказывает о тоске солдата, находящегося в долгом военном походе на чужбине. Он защищает границы государства от набегов кочевых племен. Это обычный человек, крестьянин, которого забрали в армию. Он годами живет в полевых условиях, голодает, собирает дикий горошек (дикую вику), чтобы выжить, и бесконечно скучает по своей семье.
Самая известная строфа из этого же стихотворения описывает его возвращение:
«Когда я уходил — ивы мягко склонялись.
Когда я возвращаюсь — падает густой снег.
Путь долог и труден, я умираю от жажды и голода.
Моё сердце полно скорби, но никто не знает моей печали».
В китайской культуре этот безымянный солдат стал вечным символом «маленького человека» на большой войне, который мечтает о мирном доме, но привязан к своей службе и долгу.
↩︎ - Разделить двор и оказывать друг другу равные почести (分庭抗礼 / fēntíng kànglǐ) — идиома: быть равным по силе и положению, не признавать над собой власти другой стороны.
↩︎ - Линь Цюаньчунь — (林泉春 / Lín Quánchūn)
Фамилия: 林 (Lín) — Лес или роща. В художественном тексте она часто ассоциируется со скромностью, стойкостью, чистотой помыслов, а также с образом уединенного ученого или благородного мужа, далекого от грязных интриг.
Имя: 泉 (Quán) — Родник, источник, ключ. Чистая, бьющая из-под земли вода; горный ручей. В китайской культуре образ родника глубоко поэтичен. Он символизирует чистоту характера, честность, искренность и неиссякаемую жизненную силу. Человек с таким иероглифом в имени воспринимается как благородный, «прозрачный» в своих намерениях и верный своим принципам.
春 (Chūn) — «Весна», «жизнь», «молодость», «расцвет». Весна — это время обновления, тепла и надежды. В именах она означает жизнерадостность, процветание и великодушие.
Имя Цюаньчунь можно поэтически перевести как «Весенний источник» или «Родник весенней поры».
Это исключительно светлое, интеллигентное и мирное имя. Оно подчеркивает, что Линь Цюаньчунь по своей натуре — человек образованный, мягкий и благородный.
↩︎ - «Воплощение духовной чистоты и утонченной красоты» (灵轻毓秀 / língqīng yùxiù) — буквальный перевод классической идиомы, описывающей человека с природной красотой, чистым обликом и особой одухотворённостью.
↩︎ - Хуайянская кухня (淮菜 / Huáicài) — кухня, которая входит в четверку великих кулинарных школ Китая. Она объединяет кулинарные традиции двух соседних городов: Хуайаня (淮) и Янчжоу (扬), поэтому пишется «хуайЯнская». Регион пронизан реками и озерами, поэтому повара мастера в приготовлении свежей рыбы, крабов, креветок и дикого речного угря. Повара этой школы славятся феноменальной нарезкой. Классический пример — суп «Вэньсы тофу» (文思豆腐), где мягчайший соевый творог нарезают тонкими нитями, похожими на волоски (до нескольких тысяч нитей из одного брусочка). Из-за того, что регион исторически был богат соляными магнатами и интеллигенцией, кухня развивалась как утонченное искусство. Именно блюда этой кухни традиционно составляют основу меню на официальных государственных банкетах КНР. Она умеренная, не слишком острая, не слишком соленая и не слишком жирная, поэтому идеально подходит всем.
↩︎ - Семейный закон (家法 / jiāfǎ) — это понятие из традиционного китайского уклада. В патриархальном китайском обществе глава клана обладал абсолютной, почти божественной властью над своими детьми и домочадцами. Если кто-то нарушал волю отца, совершал бесчестный поступок или шел против законов верности, глава дома имел полное законное право лично жестоко наказать виновного, вплоть до того, чтобы засечь до полусмерти.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
