«Что за вечер сегодня, что вижу я эту красавицу?»1
В тот год снег валил с небывалой густотой.
Гудя и клубя парами, поезд с грохотом приближался к станции Бэйсинь2. Белый туман пара превращал хлопья снега, кружившие в воздухе, в крошечные капли воды. В купе первого класса пятидесятилетняя мамушка Лю3 подышала теплом на оконное стекло. Глядя, как медленно подтаивает ледяная корка, она изо всех сил вглядывалась наружу, но видела лишь бескрайнюю белую пелену, ведь разглядеть хоть что-то было совершенно невозможно.
Стоявшая возле неё служанка Цзиньсян4 уже давно изнемогала от нетерпения:
— Мамушка, оставьте вы это окно! В купе только-только стало хоть немного теплее. Вы-то холода не боитесь, а нам уже невмоготу.
Мамушка Лю обернулась и с досадой плюнула в сторону Цзиньсян:
— Посмотри на себя, негодница, дрожишь, словно замёрзший котенок! А ведь когда поезд только прибыл на остров Синьпин5, и ты впервые увидела такой снегопад, сколько было восторга! А теперь замерзла и смеешь ещё мамушку Лю укорять? Смотри, как бы не простудилась насмерть, хилое ты маленькое копытце6!
Мамушка Лю была кормилицей молодой госпожи Линь и прослужила в их доме много лет, пользуясь таким уважением, что её почти считали полновластной хозяйкой. Обижать её не следовало, поэтому Цзиньсян тут же с заискивающей улыбкой подошла ближе:
— Мамушка, не сердитесь! Кто же не знает, что вы выросли среди этих суровых снегов и морозов? Не будь вы такой надежной, разве господин доверил бы вам сопровождать нашу юную госпожу в столь дальнем пути на север?
Заискивающее выражение лица Цзиньсян немного смягчило гнев мамушки Лю, но, обведя взглядом купе, она снова строго нахмурилась:
— А где Девятая госпожа?
Цзиньсян указала пальцем за дверь купе:
— Только что юная госпожа сказала, что в купе душно, и вышла подышать свежим воздухом.
Мамушка Лю смерила косым взглядом привыкшую отлынивать от дел Цзиньсян, но возражать не стала. Взяв лежавшее рядом пальто, она вышла в коридор и действительно увидела в самом конце вагона свою пятнадцатилетнюю юную госпожу Линь Ханцзин7. На той было лишь небесно-голубое платье; кружева на подоле трепетали от ледяного сквозняка, и казалось, сама девушка едва ли в силах вынести тяжесть собственной одежды, слегка покачиваясь на ветру.
Мамушка поспешила к ней и набросила пальто на хрупкие плечи Линь Ханцзин:
— Цзю-эр8, опять стоишь на самом сквозняке! Застудишься, и снова головная боль начнется.
Линь Ханцзин слегка опустила голову.
Рукава её платья были немного длинны и полностью скрывали кисти рук, оставляя на виду лишь тонкие, изящные кончики пальцев. Это голубое платье было откровенно велико для её ещё не совсем сформировавшейся, хрупкой фигуры, отчего та казалась совсем невесомой, будто её можно было охватить одной ладонью. Нащупав пальчиками кружево на наряде, девушка принялась медленно и задумчиво наматывать его на палец.
Мамушка Лю знала, что Девятая молодая госпожа невероятно упряма: сейчас она молчит, а на душе у нее, верное дело, скребут кошки. Ей оставалось только утешать девушку добрым словом:
— Отец твой лишь временно попал в беду. Оставь он тебя дома — только лишние тревоги были бы, оттого он и отправил тебя к маршалу Сяо9. Главнокомандующий Сяо — давний и близкий друг твоего отца, уж он-то тебя в обиду не даст. Вот пройдет эта полоса, оправится господин и сразу заберет тебя обратно. Где это видано, чтобы целого министра финансов так легко сокрушили?
Линь Ханцзин продолжала хранить молчание, не проронив ни слова.
Мамушка Лю уже хотела добавить ещё пару ласковых слов, как вдруг протяжно загудел гудок, поезд вкатился на станцию Бэйсинь и постепенно замер. Взглянув на застывший за окном пейзаж, кормилица со вздохом произнесла:
— От Шанхая до Бэйсиня — ох и натряслись же мы в дороге! Наконец-то добрались.
Едва они сошли с поезда, как их обдал ледяной порыв ветра. Стоявшая рядом Цзиньсян совсем съежилась от холода и, судорожно вцепившись в тяжелый кожаный чемодан, безудержно дрожала. Мамушка Лю заботливо стряхивала снежные хлопья с пальто Ханцзин. Та же успела заметить, что вокруг станции уже выставлены караулы. Не успели они ступить на перрон, как к ним направился военный при полной форме, а за ним — трое конвойных. Мамушка Лю, поняв, что это люди маршала Сяо, поспешила им навстречу. Спустя мгновение она вернулась, сияя от радости, и объяснила Ханцзин:
— Это люди, посланные маршалом Сяо за нами! Тот офицер — адъютант по фамилии Ли, говорит, автомобили ждут снаружи.
Линь Ханцзин кивнула. Солдаты конвоя тут же подступили и забрали кожаный чемодан из рук Цзиньсян. Адъютант Ли проявил крайнюю учтивость и вывел всех троих из здания вокзала. У выхода дожидались три черных автомобиля. Ханцзин села в машину; мамушка Лю и Цзиньсян вознамерились проследовать за ней, однако стоявший у дверей охранник преградил им путь, жестом указав на следующую машину. Мамушке Лю ничего не оставалось, кроме как вместе с Цзиньсян сесть в задний автомобиль.
Линь Ханцзин молча сидела на заднем сиденье. За рулем находился сам адъютант Ли. Когда автомобиль тронулся, Ханцзин посмотрела в окно: снег, шедший всю ночь, так и не утихал. Улицы тонули в ослепительно-белом сиянии, а деревья по обеим сторонам дороги стояли совершенно обнаженными, без единого листочка — такого пейзажа уроженке юга видеть ещё никогда не приходилось.
Автомобиль миновал большую часть города и наконец прибыл к резиденции маршала Сяо, въехав прямо в просторный двор. Было уже поздно, да и снегопад продолжался, отчего за окнами Ханцзин видела лишь смутные, дрожащие тени. Взору открывались высокие, гладко выложенные кирпичные стены; повсюду, и вблизи и вдали, высились строения, а в самой глубине имения стоял небольшой особняк в европейском стиле. Машина наконец остановилась.
Адъютант Ли первым вышел из машины и открыл заднюю дверцу:
— Госпожа Линь, прошу вас. Маршал всё ещё находится в Цзянбэе10 и пока не вернулся, поэтому банкет в вашу честь устроила Седьмая супруга11.
Линь Ханцзин осторожно ступила на землю. Обернувшись, она увидела, что мамушка Лю и Цзиньсян уже подходят. Кормилица поспешно взяла маленькую ручку Ханцзин в свою, и лишь тогда девушка почувствовала себя спокойно. Адъютант Ли повел троих гостей к холлу европейского особняка. Перед входом застыли двое часовых с блестящими штыками на винтовках. Завидев адъютанта, они с четким щелчком отдали честь, отчего Цзиньсян от неожиданности вздрогнула.
Едва открылась дверь, и они сделали несколько шагов вперед, как повеяло приятным теплом. Двери в гостиную были полуоткрыты, и служанка уже поспешила доложить о прибытии. Изнутри доносился звонкий женский смех, трепетавший, словно трель иволги, отчего на душе становилось немного теплее. Ещё издали слышно было, как женщина со смехом говорила:
— Ах ты, Лао Сань12! Ну до чего же ты отчаянный! Где это видано, чтобы ставить человеку на голову фрукт и стрелять по нему для забавы? Вся челядь тебя избаловала! Вот вернется маршал, всё ему расскажу, пусть переломает тебе ноги!
Служанка вышла и сделала знак рукой. Адъютант Ли обернулся к Ханцзин, стоявшей рядом с мамушкой Лю:
— Молодая госпожа Линь, прошу вас войти.
Линь Ханцзин вошла в просторный холл, и у неё даже перехватило дыхание от пышности: ярко зажженные хрустальные люстры заливали всё помещение ослепительным светом. На полу лежали мягкие европейские ковры, приглушавшие шаги. Едва Ханцзин вошла, как раздался кокетливый смех, нахлынул пьянящий аромат парфюма, и изящная ручка с браслетом из изумрудно-зеленого нефрита схватила её озябшую ладошку.
- Лишь луна в весеннем дворе исполнена чувств: всё светит разлучённым на опадающие цветы (多情只有春庭月，犹为离人照落花 / duō qíng zhǐ yǒu chūn tíng yuè, yóu wèi lí rén zhào luò huā) — эти строки являются второй половиной знаменитого стихотворения «Послание человеку» («Цзи жэнь» / 《寄人》), которое написал поэт Чжан Ми (张泌), живший на закате эпохи Тан и в эпоху Южной Тан (X век). Произведение вошло в золотой фонд китайской классики и включено в антологию «Триста танских стихотворений». Согласно старинным хроникам «Рассказы о мире поэзии», Чжан Ми в молодости был горячо влюблен в соседскую девушку по имени Ваньи, но по воле её родителей они были разлучены, и она вышла замуж за другого. Спустя годы поэт, не в силах её забыть, увидел возлюбленную во сне. Проснувшись в тоске, он вместо письма отправил ей это стихотворение. Прочитав его, девушка горько заплакала.
Перевод полного текста стихотворения:
В заветный дом вел за собою нежный сон,
Знакомый дворик, повороты галерей…
Лишь луна в весеннем дворе исполнена чувств:
Всё светит разлучённым на опадающие цветы.
Что за вечер сегодня, что вижу я эту красавицу? (今夕何夕，见此粲者 / jīn xī hé xī, jiàn cǐ càn zhě) — это прямая цитата из «Книги песен» («Ши цзин» / 《诗经》), древнейшего памятника китайской литературы, созданного в XI–VI веках до н. э. Строка взята из свадебного стихотворения «Тесная связь» («Чоумяо» / 《唐风·绸缪》) из раздела «Нравы царства Тан».
«Что за ночь сегодня?» или «Какая же ночь сегодня стоит?» — это выражение крайнего восторга и изумления от внезапного счастья, когда человек от радости «теряет счёт времени».
«Что вижу я эту красавицу?» — слово 粲 / càn означает яркий, сияющий, а в контексте древнего стиха — ослепительно прекрасную невесту.
В «Ши цзине» это стихотворение поётся от лица новоиспечённого мужа, который в брачную ночь смотрит на свою невесту в свете факелов и не может поверить своему счастью: «Какая прекрасная ночь, раз мне довелось встретить такую красавицу! Что же мне делать с этой красавицей?»
↩︎ - Бэйсинь (北新 / Běixīn) — вымышленный город и место действия романа; название буквально означает «Новый Север».
↩︎ - Мамушка Лю (嬷嬷 / mómo) — почтенное обращение к пожилой кормилице или старшей служанке в традиционных знатных китайских домах. Такие женщины воспитывали детей хозяина с младенчества и пользовались высоким уважением в семье.
Фамилия Лю (刘 / Liú) — одна из самых великих, древних и влиятельных фамилий в истории Китая. Исторически знак 刘 (Liú) произошел от древнего оружия и дословно переводится как «боевой топор» или «убивать / побеждать оружием». Это фамилия основателей великой династии Хань (汉朝), которая правила Китаем более 400 лет. Для китайского читателя фамилия Лю подсознательно ассоциируется с непоколебимой верностью традициям, благородством духа и огромной внутренней силой.
↩︎ - Цзиньсян (金香 / Jīnxiāng) — это очень красивое и традиционное китайское женское имя. Оно состоит из двух благозвучных корней и несет в себе глубокий поэтический смысл.
金 (jīn) — золото, золотой, драгоценный. Символизирует богатство, процветание, чистоту, а также сияние и прочность духа.
香 (xiāng) — аромат, благоухание, парфюм. В китайской культуре этот иероглиф веками использовался в женских именах, чтобы подчеркнуть женственность, изящество, утонченность и привлекательность.
Вместе имя Цзиньсян переводится как «Золотой аромат» или «Драгоценное благоухание».
В Китае такое имя часто ассоциируется со старинной роскошью, благородством и изысканными цветами (например, редкими сортами орхидей или хризантем, которые называют «золотыми»).
↩︎ - Синьпин (新平 / Xīnpíng) — вымышленное географическое название, дословно переводится как «Новый мир», «Новое спокойствие» или «Вновь обретённое благополучие». Мирное, спокойное, благополучное место.
↩︎ - Маленькое копытце (小蹄子 / xiǎo tízi) — традиционное разговорное и фамильярное выражение, используемое старшими слугами или пожилыми женщинами по отношению к молодым служанкам. В переносном смысле по отношению к женщине или девушке оно означает «девка», «девчонка», «потаскушка», «мерзавка» или «стерва». Выражение пошло из древнего Китая и изначально было связано с обычаем бинтования ног. Деформированные женские ступни по форме напоминали копытца. Позже слово превратилось в грубое, пренебрежительное обращение к молодым служанкам, ветреным девушкам или соперницам (его часто можно встретить в классической китайской литературе, например, в романе «Сон в красном тереме»). В современном языке может использоваться как оскорбление (в адрес неприятной или распутной девушки); шутливое или колкое обращение между близкими подругами (в значении «ах ты стервочка» или «мелкая дрянь»).
↩︎ - Линь Ханцзин (林杭景 / Lín Hángjǐng) — это имя несет в себе глубокий поэтический и символический смысл, который тонко отражает её характер и драматическую судьбу в романе.
林 (Lín) — Фамилия: «Лес»
Одна из самых распространенных китайских фамилий, которая буквально означает «лес» или «роща». В контексте образа героини она создает природный, приземленный, но при этом благородный фон, ассоциирующийся со свежестью и естественностью.
杭 (Háng) — Первый иероглиф имени: «Ханчжоу» / «Переправа»
В именах этот знак чаще всего используется как отсылка к древнему и живописному городу Ханчжоу (杭州) — культурной столице Южного Китая, которая славится своей утонченной, мягкой и поэтичной атмосферой. Также историческое значение иероглифа — «переправляться через реку на лодке», что метафорически намекает на жизненный путь, полный перемен и преодоления водных преград.
景 (jǐng) — Второй иероглиф имени: «Пейзаж» / «Вид»
Означает «вид», «пейзаж», «сцена» или «солнечный свет».
Сочетание 杭景 (Hángjǐng) дословно переводится как «Пейзаж Ханчжоу» или «Прекрасный южный вид».
Для китайского читателя это имя мгновенно рисует образ классической южной красавицы: утонченной, высокообразованной, хрупкой, обладающей безупречными манерами и скрытой внутренней элегантностью. Оно идеально контразирует с суровым, холодным и военизированным Севером, куда героиня попадает по сюжету новеллы.
↩︎ - Цзю-эр (九儿 / Jiǔ’er) — это традиционное китайское уменьшительно-ласкательное имя или домашнее прозвище, которое дословно переводится как «Девяточка» или «Девятая малышка». Число 9 (九) созвучно с вечностью, а суффикс «-эр» придаёт имени хрупкость. В китайской литературе имя Цзю-эр частый маркер для внешне нежных, но внутренне невероятно сильных духом женщин, способных пережить любые жизненные штормы.
↩︎ - Маршал / Дашуай (大帅 / dàshuài) — это высший воинский титул и обращение в старом Китае, которое на русский язык переводится как «главнокомандующий» или «маршал». Чаще всего этот титул ассоциируется с периодом Китайской Республики (1910–1940-е годы), когда страной фактически управляли независимые военные кланы. «Дашуаем / маршалом» называли главного, самого могущественного военного губернатора (генерала), который держал под контролем целый регион или провинцию. Например, реального правителя Маньчжурии того времени Чжан Цзолиня в России и мире называли именно «Старый маршал» (大帅).
↩︎ - Цзянбэй (江北, Jiāngběi) — собирательное название земель к северу от Янцзы; буквально «севернее реки».
↩︎ - Седьмая супруга / Седьмая тётушка (七夫人 / Qī fūren / 七姨 / Qī yí) — седьмая жена (наложница) милитариста. В тот период наложниц высшего ранга официально и уважительно называли «супругами», а младшее поколение обращалось к ним «тётушка». В время Республики могущественные генералы имели одну официальную жену и несколько наложниц, которые юридически и фактически считались младшими супругами. В официальном русском переводе исторических документов и художественной литературы этой эпохи (например, при описании гаремов маньчжурских правителей или генералов) принято использовать термины «Первая супруга», «Вторая супруга» и так далее.
↩︎ - Лао Сань (老三 / lǎo sān) — буквально «Старый третий». Так в китайских семьях ласково или по-домашнему называют третьего по старшинству ребенка. Иероглиф 老 (lǎo) в данном случае не имеет никакого отношения к возрасту. В китайском языке это многофункциональная приставка, которая кардинально меняет свой смысл в зависимости от контекста. Вместо возраста «Лао» здесь выражает эмоциональную теплоту, неформальность и интимность отношений. Это сигнал того, что говорящий считает человека «своим», близким, родным. Когда Седьмая супруга говорит «Лао Сань» (老三), это переводится не как «Старый третий», а как тепло-домашнее «Третий ты мой» или что подобное (нет идеально подходящего для перевода обращения в русском языке). Это подчеркивает, что она вырастила его и имеет право общаться с ним без официальных церемоний. Если бы она обратилась к нему официально или холодно, она бы назвала его «Сань-шаое» (三少爷) — «Третий молодой господин». Но её «Лао Сань» показывает, что для неё он в первую очередь родной, хоть и несносный ребёнок.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
